Глава 21

Данелия

В шоковом состоянии я доела шоколадку, допила кофе и долго смотрела в стену, так и не сообразив, что это было за шоколадно-кофейное нападение на мою скромную персону.

Хамидзе умудрился ввести меня в состояние ступора!

Я аккуратно сложила обертку от шоколадки, выбросила ее в мешок со строительным мусором, достала мобильный и позвонила Рустаму, который подтвердил слова Хамидзе о том, что завтра будут черновые работы. И даже не стал спорить с правотой Хасана, что сначала идут черновые работы, но хозяин – барин, а раз заказчики захотели сначала двери, то строители не спорят.

Я убрала мобильный в сумочку, заперла помещение и села в машину. Прикрыла глаза и тихонечко застонала. Я никогда не занималась ремонтами так, как делаю это сейчас. Впрочем, и Янина тоже.

За меня это всегда делал Дэн, от меня требовалось только выбрать дизайн и спокойно ждать, когда муж решит все организационные вопросы. Тогда я считала себя счастливой женщиной, а сейчас…

Сейчас я жалела, что не научилась.

А наверное, стоило бы. Много лет я считала свой брак нерушимым. Думала, что так будет всегда, что счастье вечно. Была уверена, что мое сердце выбрало правильного мужчину. Пока этот мужчина не решил по-другому.

Я отпустила. С болью, горечью, выплакала всю боль, которую он мне причинил своим предательством, и живу дальше.

Да, я много сейчас не умею, многого не знаю, но я должна научиться! Сама! Чтобы с гордостью потом сказать самой себе, что у меня получилось. Или не получилось, но неудача – это тоже опыт.

Наверное, именно поэтому я так сопротивлялась помощи Хамидзе, пусть она и действительно оказалась к месту. Потому что мне необходимо было все сделать самой, чтобы снова поверить в себя, в свои силы.

А с другой стороны – ведь спрашивать совет у знающего человека не стыдно. Не стыдно не знать, стыдно не спрашивать. Буду считать, что Хасан просто выступает ремонтным консультантом и заполняет мои пробелы в знаниях.

Хамоватый, харизматичный, бородатый консультант, который умудрился сегодня расшатать мою нервную систему в край настолько, что я уже минут десять сидела в машине, не поворачивая ключ зажигания. И думала свои мысли. Упаднические.

Я не знала, кто я сейчас.

Когда в тридцать шесть рушится привычная, годами отточенная жизнь, то ориентиры теряются.

Я снова строила свой жизненный план. Меня не пугала перспектива много работать, но я все еще не понимала, кто я за пределами старого мира.

За той паникой, которая накрывала меня почти каждый день, за тем страхом провала я не могла отыскать прежнюю Данелию. Мне казалось, что моя жизнь – это библиотека, в которой кто-то разбросал все книги, поменял местами все ящики, засыпал толстым слоем пыли и с улыбкой смотрел, как я снова навожу порядок.

И Хасан Муратович не добавлял душевного спокойствия! Совсем!

Наверное, если бы был жив папа, он бы дал мне нужный совет. В его обычной манере, с улыбкой посоветовал мне просто делать каждый день маленький шажок вперед и решать проблемы по мере их поступления.

Да, папа бы сказал именно так!

Я нашла в себе силы завести мотор и поехать домой.

Сил не было лишь перестать думать о Хамидзе!

Неожиданно пришла мысль, что мы с ним оба надели броню и оба защищались от страшного мира за пределами наших квартир.

Это миф, что мужчины непоколебимы, сильны и их невозможно сломать. Просто мужчины стараются об этом не говорить, не показывать окружающим, чтобы те случайно не решили, что он «не мужик».

И если отбросить наши с ним занимательные споры, то Хасан казался вполне себе хорошим человеком. Хорошим и невероятно закрытым.

Он был отличным отцом! Не каждый отец будет каждую субботу ездить с сыном на рыбалку, интересоваться его делами, друзьями, ходить в школу, чтобы защитить своего потомка. И брать с собой его друзей…

И если опустить то, что когда он открывал рот, то доводил меня до белого каления, Хасан уже множество раз мне помогал. Поддержал в том школьном конфликте, сорвал спину, когда помогал мне заносить тяжелые мешки, отвез и проконтролировал моего сына тогда в травматологии. И спас мои финансы, которые мы с Яниной потратили на двери.

О том, что он вероломно возглавил мой ремонт, я думать не хотела.

Может, у него стиль такой, агрессивно-заботливый?..

И кофе этот с шоколадом…

И если все же вынести за скобки наши с ним азартные споры, то оказалось, что этот мужчина был чуть ли не моим новым бородатым ангелом-хранителем. Нервирующим, хамоватым…

Хамоватым – уже было, да.

Сева рассказал, что Хасан вдовствовал уже шесть лет. Так, может, его закрытость и нежелание работать с женщинами – следствие его потери?

Если объективно оценивать его внешность, то я могла бы с уверенностью утверждать, что он очень представительный мужчина.

Мужественная внешность, низкий голос, желание всюду занимать лидирующие позиции, даже там, где этого не требовалось. Уверена, что многие женщины хотели бы заполучить его. Так, может, его хамство и шовинизм обусловлены тем, что он этих женщин в своей жизни не хотел? И просто отстаивал свои границы?

А со мной что? Спортивный азарт проснулся? Или нашел собеседника себе по душе?

Я чувствовала его мужской интерес к себе. Женщины всегда это чувствуют, даже те, кто давно не воюет на эротическом фронте.

Вот только чем он обусловлен? Азартом? Интересом? Отсутствием другой кандидатуры? Или это просто химия, которая у нас была.

Определенно была!

Стыдно было признаваться даже себе, но мне нравилось с ним ругаться. И я чувствовала: ему тоже.

Словно в эти моменты я оживала. Сквозь ледяную броню, которую я выстраивала долгих шесть месяцев, проникали чувства, которые заставляли оживать. Оттаивать. Снова понимать, что я живу, а не существую.

Это было странно и… это пугало! Очень сильно пугало.

Я была не готова к новым отношениям. А уж к короткой интрижке и подавно! Я все еще слишком уязвима, хоть и делала вид, даже для себя, что я гордая железная леди.

Глубоко внутри я боялась новой боли.

Прокручивая мысли в голове, я не заметила, как доехала до дома. Зашла по дороге в магазин, накупила продуктов для мальчишек и отправилась в свой островок спокойствия – домой.

Открыла дверь своим ключом, вошла и первое, что я увидела, – бледную маму, за ее спиной стоял смеющийся Сева, а в детской комнате грозно шипел Альфонс.

– Мама! – ахнула я. – Что случилось? Тебе плохо? Скорую?

– Бабушка в испуге, – подсказал мне Сева.

Пакеты выпали из рук, а я рванула в детскую.

– А-а-а-а! – веско прокомментировала я ситуацию, чувствуя, что тоже стремительно бледнею.

– Мама, это уж! Он не кусается, – Арсений взял меня за руку.

– Здравствуйте, тетя Дана, – вежливо поздоровался со мной Ильяс, который тихо сидел на постели Севы.

– Здравствуй, Ильяс, – я все-таки вспомнила, что я взрослая женщина, и перестала пялиться на стеклянный террариум, в котором спала змея!

Отвела взгляд, но он сам вернулся.

– Сева! – воскликнула я.

– Это не я! – открестился старший. – Это Сеня променял на шоколадку.

– Арсений, ты зачем в дом змею принес? – переключила я внимание на младшего.

– Мам, он прикольный, – Сеня улыбнулся, демонстрируя мне свою полубеззубую улыбку.

У него активно выпадали молочные зубы, два передних коренных уже выросли, а вот боковые только собирались проклюнуться.

– П-п-п-рикольный? – Меня заклинило.

– Я его у одноклассника за шоколадку купил, – гордо выдал Арсений.

Я же смотрела на ужа и чувствовала, как седеют мои волосы.

– З-з-з-а-а-ачем? – Способность нормально разговаривать атрофировалась в такой компании.

– Чтобы он жил с нами!

Альфонс, сидящий на полу, выразил все мое негодования громким «ш-ш-ш». Он бы и шерсть вздыбил, если бы она у него была.

У меня же зашевелились даже те волосы, которые я давно удалила лазером!

– Н-н-нет! – отрезала я. – Сеня, или я, или змея.

– Они сами из школы пораньше пришли, последний урок у всех отменили, – быстро сообщила мне бледная мама, которая держалась за сердце.

– Ну мам! – завопил Арсений. – А куда его девать? Зима, он замерзнет!

– Я в его компании сама до весны не доживу, – душевно ответила я.

– Давайте я заберу? – предложил Ильяс.

Первой моей реакцией была ничем не прикрытая радость, но я умудрилась уточнить:

– А папа твой будет не против?

– Папа змей не боится. Я слышал, что он дяде Камалу говорил, что кобру укрощать планирует.

Меня немного покоробила его фраза, учитывая, что кобра – это я, по мнению Хамидзе, разумеется. Но я предпочла оптимистично решить, что Хасан Муратович по воскресеньям посещает серпентарий.

– Ага, – смогла выдавить я.

– Мам! Не отдавай Нагетса!

– Кого?

– Я его так назвал. Нагетс! – гордо сообщил мне Арсений.

– А я тебе говорил, что прежде чем покупать змей, надо у мамы разрешения спросить, – вступился за меня Сева.

– Ма-а-ам! – Арсений готов был заплакать.

– Давай он будет жить у меня, а ты будешь приходить к нему в гости? – предложил Ильяс, – или я с Нагетсом иногда буду приходить к вам. Тетя Дана, можно?

– Можно, но все же я бы поговорила с твоим отцом, – я вспомнила, что у меня есть совесть, и подкидывать Хасану ужа как-то неприлично.

– Я сам поговорю, – отрезал Ильяс и стал очень похож на Хасана.

Внешне и даже мимикой. У его отца такой же взгляд, когда он что-то решил.

Я сделала шаг из комнаты, убедительно потребовала у мальчишек Нагетса из террариума не вытаскивать, забрала нервничающего Альфонса и прикрыла дверь в детскую.

Сгоняла на кухню, налила нам с мамой по рюмке настойки валерианы, мы дружно успокоили нервы и стали готовить ужин и сплетничать.

Я старалась не касаться темы Хасана, а мама деликатно не спрашивала, лишь резюмировала, что Ильяс очень хороший и воспитанный мальчик.

Мы покормили довольных Севу и Ильяса и надутого Арсения, у которого отобрали нового друга, а потом мы провожали Ильяса, за которым заехал его дедушка.

Я еще раз уточнила у Ильяса степень счастья его отца от нового питомца, но мальчишка только гордо ответил, что сам все решит. Пришлось соглашаться, с закрытыми глазами заматывать террариум моим шарфом и надеяться, что Хамидзе мне это не припомнит.

Моя мама тоже уехала к себе, а я провела очередную беседу с мальчишками на тему животных в доме и необходимости советоваться с другими членами семьи.

Приняла душ, высушила волосы, переоделась в пижаму и ушла в свою комнату.

Альфонс спал на моей подушке, при моем появлении поднял голову и коротко отчитался:

– Мяу.

Я же взяла расческу и подошла к зеркалу, критически осматривая свою фигуру. Скинуть килограмм пять не помешало бы. Те, что я наела в моменты стресса.

Может, мне абонемент в спортзал взять? Или начать заниматься йогой, говорят, что она успокаивает… Или бегать по утрам?

От мыслей отвлек звонок мобильного. Я взяла трубку в руки, посмотрела на экран и застыла. Звонил Хасан. В горле немного пересохло, а сердце снова забилось.

Пришла крамольная мысль спрятаться или сделать вид, что я уже спала, но…

– Алло, – хрипло ответила я.

Потому что прятать голову в песок не мой стиль!

– Стервелла, ты ко мне в дом шпиона заслала? Она тебе потом нашипит, в чем я по квартире хожу? – ржал Хамидзе.

– Разумеется, я там и камеру вшила в террариум, чтобы следить за вами!

– Да ты что? Ну и как тебе мой новый халат? Оценила?

– Ужасно старомодный, – улыбнулась я, – его нужно поменять.

– Зато в модный синий цветочек! – показательно обиделся Хасан. – Стервелла, на какой праздник сей подарок?

– Это не подарок! Это вам тренажер.

– Стесняюсь предположить…

– Ильяс сказал, что вы учитесь укрощать кобр. Возможно, до такого уровня вы еще не доросли, поэтому поукрощайте пока ужа.

– Я не дорос? – Теперь он натурально обиделся.

– Хасан Муратович, я понимаю, что кризис среднего возраста на всех мужчин действует по-разному, но у вас сын, может, найдете более безопасное хобби, чем укрощения кобр? Кстати, где тренируетесь? Серпентарий посещаете по воскресеньям?

– Да с такими темпами он ко мне домой переедет, – хмыкнул он.

– Хамидзе, дайте-ка мне номер Левона Шотавича, я хочу уточнить, что он вам колет, что у вас такие странные желания возникают, – мило поинтересовалась я. – Напоминаю, что это очень вредно!

– Не дам, он старый, больной человек, не ему с тобой тягаться, королевская ты кобра!

– С ним я ругаться не планирую, ругаюсь я только с вами.

– Вот и продолжай в том же духе, пожалей Левона, у него сердце.

– А у вас радикулит и кризис!

– И уж с коброй, – согласился со мной Хасан.

– Ильяс сказал, что вы будете очень рады такому соседству, так что не бурчите!

– Стервелла, я вне себя от счастья, как родную встретил. Или родного? Отметил это маленькой событие новым парадным халатом!

– В цветочек? – прыснула я.

– Какой праздник, такой и халат, – я слышала, что он улыбнулся.

– Уверена, что змея впечатлилась.

– Еще бы! Я неотразим.

– В зеркале не отражаетесь? – заботливо поинтересовалась я.

– Все-таки язык у тебя раздвоенный, – восхитился Хасан. – Ладно, где ты это чудо взяла?

– Сын за шоколадку купил. Младший.

– Наверное, подумал, что она тебе подругой будет, а ты ее мне передарила.

– Очевидно, так и было, но я решила, что вы заскучали, и передарила вам.

– За что мне такая забота? – иронично хмыкнул он.

– За ремонт. И кстати, спасибо за помощь. Правда.

– Пожалуйста. Спокойной ночи, Стервелла.

– Спокойной ночи, Хамидзе…

Я первая сбросила вызов и только спустя пару минут поймала себя на том, что сижу на постели, глупо улыбаясь и глядя в одну точку…