Глава 28

Данелия

Хасан сопроводил меня на улицу, покорно дождался, пока я запру двери, взял за руку и повел к своей машине.

– А…

– На моей! – отрезал он. – Потом заберешь свою, я отвезу.

– Ладно, – согласилась я.

Мне галантно открыли пассажирскую дверь, взяли под руку и помогли сесть на сидение. Сам Хасан быстро обошел машину, сел за руль и завел мотор, заботливо поинтересовавшись:

– Не замерзла?

– Нет, – с трудом ответила я.

Не говорить же ему, что мне до сих пор жарко. Все тело пылало и вибрировало, и даже мороз в минус десять не смог унять этот жар. И колени до сих пор тряслись от одной только мысли, как он целовал меня несколько минут назад. У меня и губы опухли от его поцелуев.

Машина тронулась, а Хасан то и дело косился на меня и о чем-то раздумывал. Я же искала любой повод отвлечься и не прокручивать в голове наш второй поцелуй.

Этот невыносимый мужчина действовал на меня гипнотически. Одно его присутствие заставляло сбрасывать броню, обнажая все чувства, которые бурлили в душе. Одно касание заставляло загораться.

Возможно ли, что один человек может вызывать желание зацеловать и поколотить одновременно?

Оказалось, что да! С ним даже реальность ощущалась по-другому. Острее. Словно до этого я жила по привычке, а сейчас вдруг разблокировала все чувства, оголила до нервов.

Молчать было невыносимо, в голове роились мысли, которые меня пугали. Тело требовало снова оказаться в его объятиях, а душа… Душа боялась.

Боялась в омут с головой, боялась новой боли, боялась… Нового. Другого мужчины. Незнакомого, но желанного. Чужого, но такого родного.

Мне одновременно хотелось потребовать отвезти меня домой, в мою безопасную крепость, где все стабильно и понятно, и остановиться и снова его поцеловать.

Боже, клянусь, я думала, что в моем возрасте так не бывает. Мне казалось, что на пороге сорока отношения завязываются как-то по-другому. Осознанно. Медленно. Что такие испанские страсти бывают только у подростков.

Как же я ошибалась!

– Почему «гелик»? – спросила я первое, что пришло в голову.

Хасан вздрогнул, словно тоже выплывал из раздумий, и ответил:

– Ильясу очень нравилась эта машина. И когда моя прежняя сломалась окончательно – взял эту, пацана порадовать.

У меня сердце сжалось от какой-то непередаваемой нежности. И восхищения им. Потому что Хасан – отличный отец. Один из лучших, что я видела. И это перекрывало почти все его недостатки в моих глазах.

– Ты отличный отец, – высказала я мысли вслух.

– А ты – отличная мать, хоть и тревожная, – вернул он мне комплимент.

– Я чувствую вину, – призналась я.

– За то, что развелась с их отцом? – Хасан не смог скрыть нотки ревности в голосе, а я улыбнулась.

– За то, что вырвала их из привычной жизни. Когда умер мой отец… Мама не смогла бы управлять его делом. Возраст, здоровье подводит. Папа это понимал и все оставил мне. Квартиру и это здание. И после его похорон мне нужно было решать все и сразу и при этом успеть погоревать. И развод случился в это же время, и я немного расклеилась тогда. Первое время мы с детьми мотались из города в город, дорога недолгая, всего два часа на машине. Оставались у мамы, но мне все сложнее было возвращаться в то место, которое я считала домом. В общем, выбор был не такой уж и большой. Либо забирать маму к нам, но она не хотела так далеко от могилы папы жить. Оставить ее одну я тоже не могла. И там мне было плохо. Поэтому я приняла решение переехать сюда и начать жизнь заново. И если Арсению было легко сменить дом, то Сева… Он как будто повзрослел и поддержал мое решение, но я видела, что ему это далось нелегко. Потому что у него была уже налаженная жизнь там, друзья, приятели, тренировки. Я так радовалась, когда он подружился с Ильясом. Наверное, поэтому я все воспринимаю так остро.

– Ты все сделала правильно. Мой отец так говорит: счастливая мать – мир и счастье в семье.

– Твой отец – очень мудрый мужчина!

– Я весь в него, – улыбнулся Хасан.

– Куда мы едем? – сообразила спросить я.

– В тихое и спокойное место, Данелия. Обсуждать!

– Что обсуждать?

Хасан вздохнул и жестом фокусника достал из бардачка шоколадку. Протянул мне и подмигнул. Я взяла, открыла и откусила кусочек.

– Будешь? – спросила у него.

Хасан как-то пришибленно кивнул, а я развернулась на сидении, протянула ему шоколадку. Он с удовольствием откусил кусочек из моих рук и напряженно жевал.

– А теперь, когда по твоему коварному плану я должна успокоиться и замолчать, я слушаю. Уверена, что ты сейчас скажешь что-то очень умное, глубокое, философское.

– Язычок у тебя… – восхищенно цокнул Хасан.

– Какой?

– Сладкий, Данелия. Что? Мне уже не восемнадцать. И даже не тридцать пять! Играть и намекать вообще не в моих принципах. Ты первая женщина, которая в сердце мое попала за очень долгое время. Моя ты, понимаешь? Я думал, что больше такого в моей жизни не случится и ни одна женщина больше не сможет в душу мою проникнуть, а у тебя получилось. Я прямо говорю, юлить не умею.

– Это агрессивные ухаживания на практике? – прыснула я.

– Это пока не очень агрессивные.

– Даже любопытно…

– Могу агрессивно в горы увезти, хочешь?

– В отпуск?

– Два в одном. Украду тебя как невесту и женюсь там.

– Хасан, ты не тигр, ты ледокол! – восхитилась я.

– Я прямо говорю, что думаю, – пожал он плечами, выезжая за город.

– Куда ты меня везешь? – снова уточнила я. – Предупреждаю, если решишь ко мне приставать в лесу…

– То что? – азартно уточнил он.

– То хорошо подумай, – закончила я.

– Из любопытства сверну, – хмыкнул он.

– Как-то не страшно, – доверительно призналась я.

– Потому что, когда смелость в стаканы наливали, ты с ведром пришла, – засмеялся Хасан. – Со мной до тебя так только одна женщина могла разговаривать и не боялась.

– И что с ней стало? – заинтересовалась я.

– Я на ней женился, – легко ответил он и хитро посмотрел на меня.

У меня пересохло в горле, а этот бородатый горный орел продолжал спокойно вести машину. когда Я доела шоколадку, Хасан заботливо забрал у меня обертку и спрятал ее в бардачок.

Он свернул в закрытый коттеджный поселок, проехал по дорожке и остановился у одного из недостроенных домов. Заглушил мотор и предложил:

– Пойдем, покажу кое-что.

А я, словно зачарованная, пошла за ним. Вышла на улицу и осмотрелась. Вокруг было так красиво. Многовековые сосны, припорошенные снегом. Высокие белые сугробы слепили глаза, а воздух был настолько чистым, что я не могла надышаться.

Хасан дал мне возможность насладиться видом, взял за руку и повел в дом. Провел через добротные железные ворота на территорию, достал ключи и открыл дверь.

– Я сначала по другому проекту его строил, но сейчас будем переделывать и достраивать. Количество спальней нужно увеличить, кухню больше сделать, а гостиную – уменьшить. Еще камин хочу на первом этаже, чтобы вся семья зимой собиралась. Работы много, но оно того стоит.

Мы находились в предполагаемой гостиной, которая должна была быть соединена с кухней. Часть проводов и розеток на кухне уже провели и установили, была даже лестница на второй этаж, правда, без перил. Добротные, толстые стены, деревянные окна…

В доме пахло стройматериалами и деревом. Хасан включил ветряной обогреватель, стоящий в углу, и продолжил делиться планами:

– Сюда телек повесим во всю стену, большой диван поставим, там будет гостевая спальня, а на втором этаже из трех больших комнат сделаем пять. Кстати, строить и ремонт делать будет Толик.

– Хасан, ты должен стребовать с него проценты за такую презентацию, – улыбнулась я.

– Женщина, я намекаю, что он хороший строитель! И строит, и ремонтирует, – завелся Хамидзе. – Не буду я лезть в твой ремонт, если не хочешь. Но лучше захоти, мамой клянусь, легче будет!

– Хасан, для меня это важно, – мягко напомнила я, – важно самой сделать. А ты просто подсказывай, ладно?

– Ладно, уступлю, – решил он, подбираясь ко мне поближе.

Грациозно, как настоящий тигр.

– Нравится дом? – уточнил он.

– Очень. Знаешь, на Новый год здесь можно сказочно все украсить. В углу елку поставить, фонарики повесить, перила на лестнице украсить гирляндой из ели… А перед камином пушистый ковер постелить…

У Хасан загорелись глаза, пока я говорила.

– Так и сделаешь, – согласился он.

– Что? – не поняла я.

– Я агрессивно планирую укротить строптивую Данелию, влюбить в себя по уши и забрать в свой дом. В этот дом, – признался он.

– Хасан!

– Что? Я не тороплю, стройка-то не закончилась, – он улыбнулся уголком губ и встал слишком близко.

– И как ты собрался укрощать строптивую? – Голос сел.

– Ты мне скажи, как тебе нравится, – прошептал он за секунду до того, как меня поцеловать…