Эпилог

Данелия

Пять лет спустя

– Ты! Стой ровно! Ровнее, Ильяс! Сева, ты вставай сюда. А-а-а-а, пусти, пусти, я стрелять буду! Не крутите меня – головка закружится!

По дому разнесся счастливый звонкий смех четырехлетней Леи. Я вышла в гостиную нашего дома, который построил Хасан. Как мы и мечтали – с камином, огромным телевизором и пушистым ковром на полу.

Уже совсем взрослые Ильяс и Сева по очереди кружили малышку, передавая ее друг другу, а та заливисто смеялась, протягивая ручки то к одному брату, то к другому. В ладошке Леи была зажата стрела, а на полу в беспорядке были разбросаны ее игрушки, состоящие в основном из пистолетиков, луков, стрел и того, чем любят играть мальчишки.

Лея с самого рождения была хулиганкой, ни в чем не знавшей отказа. Хасан ее не просто обожал – он надышаться на нее не мог, старшие братья по очереди нянчились, а все мои попытки хоть как-то организовать дисциплину и быть немного строже разбивались о безграничную любовь трех братьев, отца, дядюшек, теть, бабушек и дедушки.

– В бассейн ее! – решил Сева.

– В бассейн меня! – радостно прокричала дочь.

– Панамочку не забудьте, – подсказала я, проходя мимо.

Парни согласно кивнули, а потом Сева взял малышку, перевернул вверх ногами, Ильяс ловко снял с нее домашние штанишки, надел на довольную малышку шортики и забрал ее у Севы. Перевернули Лею головой вверх, а Всеволод снял с нее футболку, оставляя счастливую донельзя Лею в маечке.

Сева осмотрелся, взял панамку и надел ей на голову, завершая образ. Подумал и натянул ее на глаза сестренке. Та надулась, поправила головной убор, сверкнула карими глазками – точь-в-точь как у ее отца – и велела:

– В бассейн.

– Слава богу, сегодня хоть в нас стрелять из лука не будут, – вздохнул Всеволод, пока Ильяс усаживал Лею себе на плечи.

– Мам, ты помнишь, что сегодня я представлю вас своей девушке? – уточнил Ильяс, стоя у дверей.

– Конечно, у меня все готово, пусть не боится, мы ее уже любим. Только, Ильяс, когда за ней поедешь, – пожалуйста, вызови такси. Если вы снова угоните папину машину…

Ильяс хмыкнул, и трое моих детей вышли на улицу. На заднем дворе Хасан установил большой каркасный бассейн, в котором дети с удовольствием плескались в жаркие дни.

Три года назад Ильяс впервые назвал меня мамой. Первый раз, скорее просто повторил за Севой и Сеней. До этого он звал меня Даной и на «ты». А в тот день… Я расплакалась, потому что давно считала его своим сыном, Ильяс смутился и несколько дней меня сторонился. Пока с ним не поговорил Хасан. Душевно, по-семейному, как отец с сыном. Объяснил ему, что иногда мам может быть больше, чем одна. И память Насти мы чтили всей нашей новой большой семьей. Всегда.

А Сева и Арсений по его примеру стали называть Хасана папой. Дэн, конечно, был не в восторге, но вышло как вышло. Я не настаивала, не давила на мальчишек. Это был их осознанное, самостоятельное решение.

Сегодня нам предстоял волнительный день: Ильяс решил официально представить нам свою девушку. Конечно, я волновалась, но была уверена, что Ильяс сделал правильный выбор. Любой выбор моих детей был правильным. Я поддерживала каждый.

Ильяс в этом году поступил в университет, чтобы тоже стать стоматологом, как Хасан, а в будущем возглавить семейный бизнес. Сева же решил, что хочет стать как дядя Дамик и быть криминалистом. В сентябре у старших начнутся занятия, и оба планируют съехать от нас.

Что ж, они взрослые, уже совершеннолетние и вправе принимать такие решения.

Арсений же вступил в пубертатный период и теперь был больше похож на домовенка, который из своей комнаты выходил разве что поесть. Он много спал на каникулах, а самой его популярной фразой было «ну, мам, я взрослый».

Я принимала все философски и точно знала: это пройдет. Проверила томящееся в духовке мясо, посмотрела в окно, как играли и плескались мальчишки с Леей, и не смогла не улыбнуться.

Достала овощи и начала резать салат, когда с работы вернулся Хасан. Он подошел очень тихо, обнял меня за талию и поцеловал в ухо.

– Как дела? – спросила я.

– Волнуюсь, – признался Хасан. – Вот он же совсем недавно был маленький, на горшок ходил, «р» не выговаривал, а сегодня он угоняет мою машину, не ночует дома и приводит к нам девушку.

– Запомни, милый, его девушке лучше не говорить про горшок и букву «р», – засмеялась я.

– Че я, не пацан, что ли? Сам знаю, – Хасан потерся бородой о мою шею, вызывая стаю мурашек. – Просто не пойму, когда он повзрослел.

– Время летит. Скоро Лея приведет к нам жениха, что тогда?

– Ничего тогда, – Хасан вздрогнул и напрягся, – вообще ничего. Никакого жениха в моем доме!

– Думаешь, она спросит?

– Как думаешь, мне ружье уже можно покупать, чтобы женихов отгонять?

– Зачем? Ты выражением лица всех распугаешь, – прыснула я.

– Свет мой, не заводи меня разговорами о ее женихах, даже призрачных, – жалобно попросил Хасан.

Я не удержалась и засмеялась. Обернулась к мужу, положила ладони на его плечи и посмотрела в глаза. Все такие же самоуверенные, но такие теплые и любящие. Провела рукой по его волосам, где на висках появилась благородная седина, и подумала, что с годами я люблю его все сильнее. Страсть и привязанность между нами не исчезала, а, наоборот, становилась все крепче.

Я получила все, о чем мечтала: большую дружную семью. Четырех детей. У меня с Яниной был свой процветающий бизнес. Настолько процветающий, что мы собирались открывать еще один филиал.

И мужа. Любимого настолько, что даже спустя пять лет у меня в груди все сжималось от нежности при виде его. Я любила и была любима.

А бо́льшего для счастья и не нужно…