Глава 29

Василису я застала в рыданиях. – Он меня бросииииил! – голосила она, зарывшись головой в подушку и поливая ее слезами. На фоне ее личной трагедии мне как-то сразу расхотелось сообщать, что я выхожу замуж. – Что значит «бросил»? Кто? Иван? – спросила я, прикрывая за собой дверь. – Так у вас же ничего пока и не было. – Иван… – всхлипнула сестра, чуть приподнимая голову. Ее лицо было раскрасневшимся, а глаза – опухшими. Я присела на край кровати рядом и погладила ее по спине. – Что сказал? – тихо спросила я. Василиса опять зарылась в подушку, чтобы разразиться сдавленной тирадой: – Сказал, что не любит меня. Или любит недостаточно, а ему теперь мало того, что я просто красивая. Он хочет, чтобы мы еще и в браке счастливы были. Не просто так, а по любви. Я задумалась. Спустя некоторую паузу осторожно поинтересовалась: – А разве плохо быть счастливыми по любви? – Х-хорошо, но долго. Где же я по любви найду? Я уже и так красивая. Что ему еще, паскуде, надобно? – Ну… – протянула я. – Василиса, а тебе самой что надобно? Неужели просто замуж – и все? А дальше? Сестра всхлипнула и затихла. Потом приподняла голову, посмотрела на меня исподлобья. – В смысле, что дальше? Жизнь супружеская? Ночь брачная, детки обязательные. Я ему наследников рожать, он на охоту ездить. – И все? – продолжала я. – А кроме детей ты с супругом еще о чем собираешься разговаривать? Общие темы? Интересы? Занятия? Василиса моргнула мокрыми ресницами. – Так не положено ж… – прошептала она. – Задача жены – быть «за» мужем. А не вместе с ним. – Это тебе кто такую глупость сказал? – удивилась я. – Неужели от царевны Лебедь в детстве наслушалась? Хотя, подумалось мне, судя по характеру Лебедихи, «за мужем» она точно не особо рвалась быть. Наоборот, стремилась к весьма лидерским позициям. Василиса пожала плечами. – Мы с маменькой особо не общались, ты ж знаешь. Она как родила меня, так нянькам сдала и кормилицам. Иногда, конечно, захаживала, проверяла. Но мы не были близки, а потом она и вовсе уехала. Она тяжело вздохнула. – Так это няньки тебя надоумили? – удивилась я. И сестрица кивнула. – А что, разве не так? Покорная жена должна быть покорной… – Забудь, – прервала я. – Если ты хочешь для себя счастья, то Иван прав. Нельзя просто так выскакивать замуж, только потому что это «замуж». И кроме красоты у тебя наверняка еще уйма достоинств, за которые тебя стоит полюбить. По-настоящему, а не потому что так нужно на благо престола. Василиса опять всхлипнула. – Тебе легко говорить, у тебя вон какое кольцо на пальце теперь есть! И новые рыданья раздались в комнате. Почему-то запахло болотом – видимо, лягушачья натура сестрицы давала такой побочный эффект. – Еще Баба Яга приходила, – продолжала ныть Василиса. – Говорит, проклятье на мне. Представляешь? Я с ужасом уставилась на сестрицу, Яга была не похожа на ту, кто будет так шутить. – Что еще за проклятье? – Венец безбрачия! – воскликнула Василиса. – И снять его может только поцелуй истинной любви! Сговорились они, что ли, все с этой любовью! УУУУУУУ!!!! Мне что, теперь ходить и всех подряд целовать? Я тяжело вздохнула. Ох уж удружила Яга новостью. А я еще ломаю голову, как сестрицу утешить. Венец! Надо же? Может, бабка Вихря в своей манере намекнула Василисе, что не стоит на всех подряд вешаться с замужеством? – А откуда проклятье, она не сказала? – Говорит, кто-то близкий по крови проклял. И снять может тоже только он или поцелуй. Я даже на тебя грешила. Но Яга сказала, чтобы я еще ближе искала. – Новые рыдания сотрясли спину сестры. А я невольно содрогнулась. Уж не привет ли это от Лебеди? Проклясть Василису весьма умно. С целеустремленностью сестры к “замуж невтерпеж” она могла и маму с того света попытаться вернуть. Лишь бы та проклятье сняла. Такого “счастья” мне точно не надо было. Придется искать и для Василисы поцелуй истинной любви. И начать хотя бы с того, чтобы вдохновить сестру не отчаиваться. Мне не хотелось, чтобы сегодня вечером у меня была свадьба, а у Василисы – похороны ее личной жизни. – А тебе Иван нравится? – аккуратно спросила я. – Еще чем-то кроме внешности? – Да откуда ж я знаю… – с новой силой зарыдала Василиса. – Мы ж с ним знакомы пару часов суммарно. Наверное, нравится… Он добрый и, кажется, честный. “Бинго!” Кажется, я нащупала нужные рычаги. – Так почему ты рыдаешь, дуреха? Вместо того чтобы рыдать, возьми быка за рога. Тьфу, Ивана за… – тут должна была бы быть шутка про двадцать четыре сантиметра золота, но, судя по лицу сестры, она была не настроена на смех. – В оборот! Присядь рядом на пиру. Пообщайся, узнайте друг друга получше. А там, может, и сложится все. Я мысленно принесла много жертв Перуну в его храме и, кажется, начинала понимать батюшку в его стремлении выдать дочь замуж… – А если нет? – А если нет, то в мире полно других Иванов. Иногда не сразу, но приходится поискать. Взять хотя бы Водяничку. Она вначале ошиблась: ей казалось, что она влюбилась в Емелю, и сбежала с ним. Там тоже нарвалась на проклятье, больше века прожила как гриб на полянке. И только спустя столько времени встретила настоящую любовь – Финиста. Василиса смахнула слезы и, выпрямив спину, села рядом. – Я не хочу ждать сто лет, – твердо выдохнула она. – У меня нет столько времени. – Но у тебя его точно с запасом, – улыбнулась я. – Главное, не потрать его зря. Василиса задумчиво пожевала губы, отчего они немного распухли и раскраснелись, словно окрашенные рябиной. – А у Горыныча твоего много красивых подданных? – неожиданно спросила сестра. И я на мгновение растерялась. – Понятия не имею, – ответила ей. Но, судя по решительному лицу Василисы, она уже была готова выяснять этот вопрос сама. Кажется, на женихов был объявлен сезон охоты.