Глава 14. Куда нас несет?

Тишина и нега… Я сладко потянулась после ночи страсти, а в душе одновременно проснулись странные противоположности: страх и любовь, счастье и еще непривычная эйфория. Вот к страху в улье я как раз уже успела привыкнуть, именно он выдернул из сна. Открыв глаза, сразу же столкнулась с внимательным, светящимся желтым светом в искусственном ночном сумраке взглядом Тино-фея. Увидев, что я проснулась, он нежно провел подушечками пальцев по моей щеке, зарылся в мои волосы. Хрипло, почему-то печально пожелал доброго утра:

– Нежная моя… – Лаская то шею, то плечо, он шептал: – сладкая моя, сильная девочка, хрупкая и слабая… как же хочется уберечь тебя от всего на свете…

Я потянулась и прижалась щекой к груди моего феранца, расслабленно лежавшего на боку, обняла и слушала биение его сердца, набиравшее темп. Затем неуверенно посмотрела в глаза уже однозначно любимому мужчине и постаралась быть более убедительной:

– Мы же вместе, значит, все будет хорошо!

– Да, – Тино-фей лег на спину, уложил меня себе на грудь и крепко обнял, словно боялся, что сбегу, – это я тебе обещаю, теперь мы вместе, всегда и во всем!

Резко сменил положение – и вот уже я внизу, а мой мужчина склонился ко мне и смотрел так, словно хотел поглотить. Опять ласкал меня, нежно, трепетно, как будто перед расставанием навечно запечатлевал мои черты в памяти.

От лезшей в душу тревоги у меня перехватило голос, получилось тихо:

– Ладно, я твоя, всегда и во всем.

Тино-фей уткнулся мне носом в шею и жадно глубоко дышал, потом глухо рыкнул:

– Тогда верь мне, я всегда на твоей стороне!

Ответить не успела. Покрыв мое лицо быстрыми поцелуями, мой любимый с явной неохотой отстранился и поднялся с постели. Меня поразила его грустная улыбка, когда он поймал мой жадный взгляд, обращенный на него, восхитительно голого. И опять я не успела задуматься, с чего бы мужчина после ночи любви с понравившейся ему женщиной, о чем он страстно говорил всю ночь, вдруг загрустил.

С сожалением посмотрев на такую же разгоряченную и обнаженную меня, Тино-фей предложил:

– Ты одевайся, я принесу поесть.

– Ой, еще и завтрак в постель, да ты идеальный мужчина! – счастливо хихикнула я.

Мой адмирал улыбнулся уголками губ, пока наблюдал, как я, слегка демонстративно покряхтывая из-за ноющих от непривычных и чересчур активных занятий мышц, поднималась с кровати. Виновато умильно покачал головой, помог встать и, чмокнув в щеку, отправил в санблок. Я неторопливо и очень тщательно привела себя в порядок, улыбаясь и напевая себе под нос. Вернувшись в комнату, увидела Тино-фея, полностью собравшегося и тоже успевшего принять душ, и, как обещал, с едой.

– Ничего себе военная подготовочка работает! – обрадовалась я, потирая ладошки.

– Спешил вернуться к тебе, – усмехнулся Тино-фей, но вот улыбка коснулась лишь его губ, не отразившись в глазах.

Завтрак у нас был плотным и сытным, причем мой адмирал буквально заставил меня запихнуть в себя раза в три больше, чем обычно. Потом, к моему полному удивлению и еще большему подозрению, надел на меня защитный костюм а ля женщина-кошка.

Осипшим от страха голосом я спросила:

– На нас готовят нападение?

– Нет, это на всякий случай, – на несколько секунд он крепко, до боли, несмотря на плотную ткань скафандра, прижал меня к себе. – Пошли, нас ждут.

Шлем он забрал с собой. Пока мы шли по коридорам, нас вновь провожали ошеломленными взглядами взволнованные не меньше, чем я сама, жители ячейки. Мы пришли в каюту Мань-яла, где нас действительно ждали сразу несколько ключевых фигур нашего сообщества. Мне стало еще тревожнее. Сам хозяин каюты, склонившись над столом, что-то обсуждал с Адисом. На диване у стены сидели Глеб, Ульяна и Нестеров. Но особенно удивилась присутствию Игла – того самого «серого человечка», нетранца. Рядом с ним стоял Толик, уважительно поглядывавший то на него, то на доски-антигравы, которые лежали в углу. Кажется, сбоку кто-то еще мелькнул, но я не успела увидеть, кто именно, меня отвлекла подруга.

– Иришка! – воскликнула Ульянка, вскакивая и подбегая ко мне. Не дав мне открыть рот, на секунду крепко обняла и, отпрянув, заглянула в глаза. Ее глаза почему-то оказались красными и припухшими, словно она всю ночь плакала, а не как я любовью занималась. – Я люблю тебя, слышишь! Очень прошу, ни о чем не спрашивай и не думай. От этого зависят жизни всех…

– Я не понимаю, что происходит, я должна знать, что пр…

Договорить не успела, в шею что-то кольнуло, через секунду я обмякла и начала оседать на пол. Напоследок я успела услышать голос Штольмана и сквозь туман, застилающий глаза, увидеть его расплывающееся лицо:

– Я же предупреждал вас, наш мозг не в состоянии не спрашивать, не думать, не анализировать. Это против природы и инстинктов. Тем более женский! Надо было сразу же усыпить, а вы, Ульяночка, чуть все не испортили…

Дальше меня поглотила тьма.

* * *

Очнулась я в темноте и в первый момент решила, что нахожусь где-то между явью и сном. Иначе с чего вокруг кромешный мрак. Но, шевельнувшись, почувствовала под собой что-то твердое и, кажется, скользкое – руки расползались. И еще я была в шлеме! Нервно просипела:

– Свет!

Внутри шлема разлился мягкий голубоватый свет и примерно на полметра передо мной темноту разогнал.

– Погаси! Срочно! – услышала я в наушниках взволнованный приказ Тино-фея, а через мгновение он сам проявился рядом, словно заслоняя от мрака и быстро добавил: – Мегамозг, усыпи в этой ячейке всех, кроме нас четверых!

«Согласно регламенту изначальных, за посягательство на систему приказы сопровождающих тебя образцов, Душа, исполнению не подлежат», – прозвучал в голове механический голос Мегамозга.

Я вяло, преодолевая сонную слабость, пробормотала:

– Тимофей, Мегамозг отказался выполнять твой приказ… Четверых?

«Да, четверых. Ты находишься в составе группы: нетранца Игла, рушианина Адиса и феранца Тино-фея», – отчитался Мегамозг.

На ноги меня вздернул Адис, его шлем тоже слегка светился. Обернувшись, я нашла взглядом Игла, опознала по весьма характерной несуразной фигуре и форме головы. Они стояли у меня за спиной в защитных костюмах, похожих на мой. Как три черные тени, подсвеченные голубоватым сиянием моего шлема.

– Я предупреждал, что так и будет! – ровно произнес Игл.

– Повтори мой приказ Мегамозгу! – скомандовал мне феранец.

Я послушно повторила.

– Нас засекли, – спокойно сказал Адис.

– Что…

– Ни о чем не спрашивай, даже мысленно! Особенно – мысленно! От этого прямо сейчас зависят наши жизни! – оборвал меня Адис, взяв за руку и посылая даже через защитный костюм волну тепла.

– Это просто нереально! – глухо рыкнула я, выплескивая обиду за пока еще не понятное предательство. – Вас же Штольман предупреждал, если я верно поняла…

– Уходим! Быстро! – прозвучал очередной приказ Тино-фея.

И следом сухой ответ моего симбионта:

«Выполняю».

Ситуация непонятная, пугающая и дестабилизирующая, но я подсознательно верила Тино-фею. Приятное живое тепло, которым делился со мной Адис, тоже помогло успокоиться. Я буквально силой воли обрывала формирование собственных вопросов и тратила на это колоссальные усилия. Даже переключилась на мысли о Земле, о доме, о семье и родителях. До такой степени, что хотелось расплакаться. А меня тем временем, словно маленькую, тащили куда-то за руку.

Неожиданно вспыхнули огоньки, в стороне и позади. Красиво, как звезды на ночном небе. Они сияли и трепетали, будто дрожали от страха перед окружающей их тьмой. От Адиса пошло сильное напряжение, он не успел закрыться от меня эмоционально – испугался, но непонятно, чего именно.

– Десять шагов вправо, затем угол тридцать градусов и еще двенадцать шагов, – выдал какую-то инструкцию Игл.

Ну и голос у него – механический, никаких эмоций. Даже Большой брат Мегамозг более эмоционален, хотя он машина машиной. Мы продвигались зигзагами, пока к нам не подплыла самая крупная «звездочка». Зависла на высоте полутора метров. Она походила на фонарик, внутри которого трепетало пламя свечи. Каким же хрупким, ярким и теплым он выглядел, я даже невольно руку вскинула, чтобы дотронуться до него.

– Не смей! – одновременно с приказом между мной и фонариком возник Тино-фей.

И в следующий миг активировал посох, раскрыл перед собой светящийся щит, следом второй, частично перекрыв защитным полем пространство перед собой и по бокам от нас. В ярком свете я увидела то, что скрывалось в темноте. Буквально в паре метров от нас замер монстр, наверняка задуманный природой в кошмарных условиях сложнейшего естественного отбора и жесточайшей эволюции. Тварь походила на пирамиду высотой метров пять, не меньше, вся будто из потемневших от времени костей, сплетенных между собой подобно змеям, мало того, «змеи» двигались, образуя собственно тело, кажется, с тремя «костяными» конечностями. Из центра этой жуткой пирамиды торчал длинный тонкий отросток, кончик которого светился фонариком и подманивал таких вот наивных жертв как я.

Глядя на очередное чудовище, обитающее в улье, контроль над собственным разумом я утратила, мысленный вопрос вырвался сам собой:

«Что это за монстр с фонариком?»

«Образец с планеты Лакимостер. С землянами несовместим. Всеяден. Светится приманка или, чтобы тебе было понятно, язык – основное оружие и хватательная конечность. Лакимостер приманивает жертву, пронзает насквозь и держит в подвешенном состоянии, пока тело добычи не обретет нужную для него мягкую консистенцию».

Лучше бы мой «отзывчивый» симбионт промолчал. С чувством отдаться собственному «буэ-э» я не успела. Под мой истошный испуганный визг тварь вонзила язык в наш энергощит и поранилась – от силы удара повредила «фонарик», он жалко повис. Тогда жуткий монстр в ярости долбанулся в щит всей своей разъяренной мощью. Мой адмирал устоял с огромным трудом, зверь подвинул его метра на два. Вокруг загорелись щиты еще двух моих спутников. Игл заслонял тылы и меня, а Тино-фей с Адисом с трудом сдерживали атаки тварей, еще и умудрялись стремительными выпадами наносить им удары вторым «посохом», действовали бластером, генерирующим плазму.

Мы с боем прорывались в только Иглу известном направлении, я уже не орала, а скулила от ужаса, потому что вокруг появлялось все больше и больше «фонариков». Но с каждой минутой они тускнели, а пространство заполнялось вязким туманом. Вскоре мои спутники позволили себе передохнуть, опустили щиты и оружие, правда, ненадолго, а лишь для того, чтобы, подталкивая меня вперед, двинуться дальше.

– Прикажи создать безопасный переход в ячейку дамстеров, – повернулся ко мне Тино-фей.

Дальше, затаив дыхание, я наблюдала, как менялась реальность: стены раздвигались, образуя узкий черный тоннель. Мой адмирал сунул деактивированный посох в крепление на поясе и, схватив меня за руку, рванул в проем.

В соседнюю ячейку мы буквально вывалились, я уж точно, задыхаясь от бега и эмоций. За нашими спинами тут же сомкнулись стены – закрылся переход. Оглядевшись, я рвано выдохнула от облегчения. Огромное просторное помещение, погруженное в сумрачно-серый свет. Стены, потолок и пол усыпаны серыми пористыми буграми-камнями, между которыми вились тонкие тропки. У меня подкашивались ноги, поэтому я без задней мысли обессиленно опустилась на ближайший валун. И ошеломленно выдохнула, глянув себе под зад:

– Ой, он мягкий!

В следующую секунду с криком вскочила с камня, потому что он начал светиться ровным желтым светом, стремительно поменявшимся на темно-фиолетовый до жутковатой черноты. Эстафету свечения подхватили соседние валуны, напугав до чертиков своей цепной реакцией. Вскоре пространство залил ровный фиолетовый свет, который начал испускать каждый бывший до того серым камень.

– Что это? Кто это? – прохрипела я, цепляясь за руку Тино-фея.

Он прижал меня к себе, закрывая, как выяснилось, от очередного «чуда» Метагалактики, о чем доложил местный хранитель:

«Это дамстеры, биологические образцы, изъятые с родовой планеты. Дышат практически схожим с земным воздушным составом, питаются энергетикой других живых организмов…»

Я ужаснулась вслух:

– Они нас сожрут?

«Нет, – ответил, как обычно, сухо Мегамозг, а потом неожиданно мягко, с грустной иронией пояснил: – Они, как мечтал стать ваш Сашка, вампиры. Но питаются не кровью, а энергией эмоций. Смена цвета – это как раз отражение твоих эмоций, чем темнее и глубже, тем негативнее, чем светлее и ярче, тем позитивнее».

Я немножко успокоилась, ну или сама себя успокоила:

«Значит, для нас они не опасны?»

«При кратковременном пребывании здесь – да. Если задержитесь надолго, то сначала обессилите, а затем, со временем, они вытянут из вас энергию полностью. Они слишком голодны, здесь давно не было живых существ… других видов», – предупредил симбионт.

– Господи, да что происходит? Куда мы премся? – сорвалась я, судорожно перебегая взглядом с одного мужчины на другого.

Хотя нетранца сложно назвать мужчиной в прямом смысле, ведь они гермафродиты и полностью «самодостаточны». Прикосновением, как Игл сообщил Толику, не размножаются, а обмениваются генным материалом в определенные периоды жизни и даже накапливают его для улучшения генофонда.

– Убивать меня! – добил меня Мегамозг своим заявлением вслух.

– Убивать? Тебя?

Я чуть снова не села на «живой» камень, а булыжник посерел, впитав мои эмоции.

– Твой Мегамозг – система, убить его невозможно, только отключить, – сухо парировал Игл.

Что любопытно, камни в непосредственной близости от него едва-едва светились, настолько он был «эмоциональным».

– Вы хотите уничтожить систему, которая управляет всей этой консервной банкой? В которой мы находимся вместе с другими сардинами? – опешила я. – А кто тогда будет управлять ульем? Зависнем фиг знает где и мучительно помрем, сожрав сначала соседей, а потом – друг друга?

Окружающие валуны полыхнули ярко-алым светом, надо думать, вкусняшку получили. В виде моих зашкаливающих эмоций. Игл по-прежнему бесстрастно возразил:

– Ульем управляет многоступенчатая система, Мегамозг лишь ее интеллектуальная надстройка, которую привязали к регламенту изначальных. Его отключение не равно краху всей системы…

«…оно равно моему убийству!» – прозвучал Мегамозг у меня в мыслях, пожалуй, гораздо эмоциональнее нетранца.

– Мы без особенных проблем создадим новую интеллектуальную управляющую надстройку и тем самым исключим регламент изначальных.

– Тогда почему вы в свое время этого не сделали? – глухо воспротивилась я.

– Потому что регламент изначальных – это не свод честных законов, Ира, – вмешался Тино-фей. – Он призван защищать улей с его Мегамозгом, созданный для биологических игр всесильных. Им не до чужих жизней, главное – создать новые.

– Мы изменим систему, уничтожим регламент и сможем вернуться домой! – ровно, словно робот, заявил Игл.

«Это невозможно!» – парировал Мегамозг в моей голове.

– Говори вслух, для всех! – приказала я.

Хотела потереть виски, но, натолкнувшись на шлем перчатками, с досадой вздохнула.

– Я уже говорил тебе, Ирина, – полился из стен голос Мегамозга, – вернуться домой ни у кого из вас не получится. Это смерть! И ты, нетранец, обязан признать основанную на статистике, логике и опытных данных реальность. Многих станций или мест, откуда были собраны опытные образцы, уже не существует во вселенной – уничтожены, разрушены, покинуты. Ваши миры тоже значительно изменились. Изменились настолько, что либо умрете вы, либо – ваши миры. За время нахождения в улье ваши организмы сталкиваются с чужеродными флорами и фаунами. Благодаря медицинским знаниям изначальных и, как ты Ирина называешь, волшебным капсулам, вы сохраняете жизнеспособность и иммунитет к сформированной здесь среде. Вернувшись домой, вы погубите ваши расы. Сейчас вы – застывшие во времени и пространстве, но ваши миры на месте не стоят. Они развиваются или гибнут. Поэтому в регламенте зафиксировано основополагающее направление – только вперед. И запрет на возврат! Высадка новых эволюционировавших сообществ происходит исключительно на необитаемые планеты, где сформированы подходящие условия, но еще нет разумных развитых существ.

– Они ошиблись, понимаешь, Мегамозг? – возразил Адис, его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Ты видел тысячи разных видов, разрушенные семьи и загубленные судьбы.

– Я – логика и разум. Эмоции и чувства – это Душа. Моей программой не заложено оценивать действия изначальных, только исполнять их регламент, – неожиданно надтреснуто выдал Мегамозг.

– Они создали ошибочный регламент! – настаивал рушианин. – Я уверен, что ты согласен со мной даже статистически. Улей призван создавать новые, эволюционно высшие и лучшие формы, но при существующем регламенте это невозможно. Потому что выживают самые кровожадные, самые сильные, самые безмозглые и бесчувственные, у которых нет иных ценностей, кроме собственной жизни. И именно такими сообществами монстров, лишенных высших духовных ценностей, без душ, без добра и милосердия твои изначальные заселяют вселенную. Причем уже достаточно развитых монстров, способных выбраться в космос и начать завоевывать другие миры! Они умеют лишь убивать, разрушать и поглощать, развиваясь только в одном направлении – силовом. Это извращенная эволюционная деградация… казус регламента изначальных, который противоречит их же цели. Ошибка системы!

– Возможно, ты не видел триста тысяч лет своих хозяев именно по этой причине? Потому что первые же плоды, которыми ты заселил ближайшие к ним планеты, уже успели добраться до изначальных и от всей своей кровожадной души отблагодарили своих создателей за преподнесенный жизненный опыт? – непривычно злобно, с ненавистью выплюнул в потолок Тино-фей. – А ты продолжаешь плодить новых и новых монстров?

– Я следую регламенту, – ровно и бесстрастно вещал Мегамозг.

– Он же не виноват, его таким создали, – шепнула я, защищая его.

Ведь я уже привыкла к голосу своего симбионта в голове, ехидным шуточкам и советам. Мне было очень жаль его и обидно за него. А валуны рисовали вокруг нас целый цветной калейдоскоп: десятки разноцветных кругов расходились, смешивались и создавали мозаику различных эмоций. Даже сумрак отступил.

– Ирина, на станции нас было около ста тысяч, он забрал нас всех. Мужчин, женщин и детей. Всех! – неожиданно сорвался Адис. – Знаешь, сколько осталось? Чуть больше трех тысяч!

– Боже! – всхлипнула я в ужасе.

– Знаешь, сколько среди нас нашлось потенциально подходящих душ? – продолжил он и выплеснул с горечью и болью. – Больше сотни! В первые дни они гибли один за другим!

Я неосознанно подняла руку, чтобы закрыть рот и не дать вырваться рыданиям, мысленно представив картинку страшной, мучительной смерти, а Адис продолжал:

– Ты знаешь, каково жить с дырой внутри? Когда в буквальном смысле выдрали сердце? Я же говорил, встретив избранную пару мы становимся едины, а у меня забрали любимую… убили… изуродовали. И каково это: проснуться от очередного анабиоза и осознать, что сам – жив, а она – нет! И больше ничего для тебя нет хорошего и светлого, ни будущего, ни смысла жизни… ничего!

– Я не…

Адис судорожно сорвал перчатки, присел и приложил ладони к ближайшему валуну – выпустил эмоции. От этого валуна кругами пошла энергетическая волна глубокого грязно-пурпурного цвета – боль и ненависть навсегда одинокого рушианина, зато обитателям этой ячейки – еда и энергетическая подпитка.

– Да, не ты, даже не укагиранцы, которые уничтожили многих моих соплеменников и убили мою жену, ни другие пленники улья не виноваты в этом, – глухим уставшим голосом продолжил Адис.

– Но…

– Как ты думаешь, что заставляет укагиранцев раз за разом нападать на наши ячейки? Гибнуть десятками и сотнями? Жрать своих же? Или тех же рвалов, что напали на нас в саду?

– Не знаю, – испуганно выдохнула я.

– Потому что мы слабее тех, кто напирает на них с противоположной стороны. В сравнении с другими, мы меньшее зло. И укагиранцы, которых ты и наши союзники ненавидят до глубины души, тоже жертвы. Они иные, не такие, как мы, но тоже хотят жить, поэтому лезут к нам уничтожать, убивать, освобождать себе более безопасный ареал обитания.

– Это какой-то замкнутый круг смертей, – хрипло признала я, плюхнувшись на пол рядом с одним из валунов.

– Его создали изначальные. Имея невероятные ресурсы и знания, они, тем не менее, просчитались, ошиблись, проводя кошмарный эксперимент над другими живыми разумными видами. Пусть и менее развитыми технически, – добавил Адис.

Передо мной встал на колени Тино-фей. Взяв мои закрытые перчатками руки в свои и, заглядывая сквозь экран шлема в глаза, признался:

– Прости меня, если бы я мог, оставил тебя в ячейке, в безопасности с другими. В неведении до последнего.

Он говорил проникновенно, правдиво, но я разозлилась:

– Тогда бы ты бросил меня одну, а обещал быть вместе навсегда!

– Мы умираем, Ир-рина, – устало признал он. – Раз за разом, просыпаясь, мы теряем сотни и тысячи родных и близких. В этот раз пришли вы, земляне, очень похожие на нас внешне и ментально, но вас самих всего за несколько суток осталось менее трех сотен…

– Мы не сможем выполнить условия регламента, Ирина, – бесцветно добавил Адис. – Мало кто готов рискнуть и произвести на свет дитя, которое в любой момент сожрут, убьют или замучают. Четыре пережитых анабиоза, десятки лет бодрствования – и всего двенадцать детей первого поколения. При этом наше сообщество уменьшилось на девяносто семь процентов. Как думаешь: долго мы еще протянем такими темпами?

– Но ведь я жива и…

– Считаешь себя бессмертной? Наш Сан-ра был сильным, умным, подготовленным воином. С охраной! Но и он погиб! – зло парировал Тино-фей, а потом сорвался, буквально зарычав на меня сквозь экран. – А я не могу потерять тебя! Я не хочу, понятно! Я к этому не готов! Я до смерти устал наблюдать, как гибнут близкие, ежедневно купаться в чужой крови… я хочу семью, тепла, я хочу твоей любви, твоих рук на своем теле… хочу детей… но не позволю им родиться здесь, когда в любой момент мою семью могут уничтожить.

– И что теперь? – просипела я, невольно подняв руку и погладив экран шлема Тино-фея, будто касалась его лица.

– У нас есть… был только один шанс успешно изменить ситуацию. Пока еще не все обитатели улья пришли в себя после анабиоза. – Тино-фей накрыл мою руку на своем шлеме и прижал ее сильнее. Сейчас в его глазах бурлил вулкан, а не черти плясали, они разбежались в страхе. – Мы оставили тебя в неведении до последнего момента.

Я растерялась:

– Не совсем поняла, зачем меня оставляли в неведении?

– Я предупреждал тебя, Ирина, если Душа принимает решение причинить вред интеллектуальной системе управления ульем и изменить регламент изначальных, она остается Душой, но теряет право управлять мной, – вслух напомнил Мегамозг, а потом спросил: – Какое ты примешь решение: идти с ними до конца или вернуться, оставив все как есть, но сохранить право управления?

Выслушав Мегамозга, я ошеломленно оглядела троих спутников:

– Вы поэтому секретничали последние два дня? Тайком готовились к походу?

Вспомнила первое общее собрание и полет в сады рушиан, особенно тот момент, когда Адис предложил мне научиться кататься на досках-антигравах и потребовал точную карту уровней и ячеек. Значит, он уже тогда решил отправиться убивать… систему, так думать о симбионте было проще.

– Да, – признал Адис, – соотечественники Игла уже пытались дойти до сердца улья и многое выяснили. Самое главное, о том, что регламентом предусмотрено предоставлять Душе неточные данные, даже по приказу, и то же самое правило касается трех минимальных колец безопасности. Видимо, для случаев, подобных нашему, когда способностями Души пользуются без ее ведома. И успешно подбираются максимально близко к сердцу улья благодаря созданию защищенного коридора.

– Трех колец безопасности? – уточнила я хрипло, в красках представляя тех кошмарных сущностей, что нам уже удалось миновать, и тех, что нас еще ждут.

– Да, первое кольцо из трех мы только что прошли. Я про лакимостеров. Если бы не ты, без потерь мы бы не отделались, это однозначно! – поведал Тино-фей.

– Это правда, Мегамозг? – дрожащим голосом обратилась я к симбионту.

При этом чувствовала себя паршиво, ведь пользовалась им, уже зная, куда и зачем мы идем.

– Да, они правы, – печально ответил симбионт.

Я спросила наудачу:

– И впереди еще два?

– Как минимум! – с горечью усмехнулся Мегамозг.

Ага, значит, больше. Расслабляться не стоит. Так что же мне выбрать: жалкую жизнь рыбки в аквариуме, которую в любой момент сожрут; либо одну-единственную попытку изменить судьбу, пусть коротко, но прожить жизнь с гордо поднятой головой, в бою и рядом с любимым мужчиной?

Я посмотрела на Игла, в этот раз валуны рядом с ним почернели, ага, ясен перец, боится. Адис гладил свой валун, и тот радовался, сияя желтым теплым светом, делясь полученной энергией с сородичами, прямо настоящее солнышко. Вокруг нас с Тино-феем – настоящая радуга, множество цветов разбегалось полукругом. И смотрел он на меня напряженно, но так жадно, словно не мог насытиться напоследок.

Один раз живем, один раз умираем! Так смысл ждать чего-то? Я улыбнулась:

– Я люблю тебя! – Подавшись к своему мужчине, обняла его за шею и мы, забывшись, стукнулись шлемами. – Я с тобой, навсегда и всюду!

– Я умру за тебя! – глухо выдохнул Тино-фей, обнимая меня.

Вмешался Мегамозг, еще раз уточнил, только уже суховато, с грустинкой:

– Каково твое решение, Душа?

– Мы идем до конца, вместе!

«Прости меня, – прошелестело у меня в мыслях тихо и горько, – но я больше не смогу тебе помочь и ответить. Прощай!»

«И ты меня прости! Не поминай лихом», – мысленно печально попрощалась я.