Глава 5. Мегамозг, куда мы попали?
– Вот все хорошо, вечная молодость, бессмертие, красота неописуемая, но…
– …но в каждую бочку с медом обязательно кто-то добавит ложку дегтя, ты это имеешь в виду? – с полуслова поняла я причину ворчания подруги, пока мы с ней наблюдали, как в тарелках крайне неаппетитной массой набирается серое месиво.
– Угу, – буркнула Уля, потом, жалобно глянув на меня, спросила: – Слушай, а твоя роботизированная половинка не может наше меню разнообразить?
Уныло глянув в тарелку, я без сомнений мысленно обратилась:
«Мегамозг, возможно ли улучшить вкусовые и внешние качества нашей пищи и напитка?»
«Да, возможно, на основании твоих предпочтений и памяти», – без промедления откликнулся голос в моей голове, но, что удивило, он уже не звучал безлико, механически, в нем появились едва слышные эмоциональные нотки.
«Сделать прием пищи привычным для землян?»
И сейчас мне почудилась в нем снисходительная усмешка. Но, наверное, это просто от недосыпа померещилось.
«Давай», – быстро согласилась я.
– Ой, работает! – воскликнули мы одновременно с Улькой, когда проем пищевого автомата вместе с окружающей его поверхностью стены заметно трансформировался.
Вау! На стене появилось интерактивное меню, где я в полном потрясении просмотрела довольно большой перечень из знакомых или хоть раз опробованных в прошлом блюд. Потыкав пальцами по нужным «кнопкам», вскоре мы чувствовали себя почти в раю.
– Боже, никогда не думала, что картофельную пюрешку с мясной котлетой и салатик из капусты буду воспринимать как манну небесную! – радовалась Ульяна, прикрыв от удовольствия глаза и наслаждаясь едой.
– Ага! Со слезами счастья! – улыбнулась я ей, тоже наслаждаясь вкусом домашней кухни.
– Как мало, оказывается, человеку надо для счастья! – усмехнулся Глеб, слегка постучав вилкой по краю тарелки.
Заняв ближайший столик-гриб, мы впервые за последние шесть дней с удовольствием, а не тупо заполняя желудок питательной смесью, завтракали.
С момента нашего с Мегамозгом слияния, как гордо назвал Толик процесс создания симбиотической связи, прошли ровно сутки. За это время сначала меня чуть не прикончили на общем собрании, где, как и предполагал Глеб, обвинили в причине похищения землян. Про Игоря и двух других погибших благополучно «забыли»: какой спрос с мертвецов?!
Прежде чем я подробно рассказала обо всем, что узнала от Мегамозга, была грандиозная драка. Очень страшная драка. Мне, женщине, было очень не по себе слушать угрозы в свой адрес. Если бы не Мегамозг, который с холодной рассудительностью комментировал мои шансы на выживание, я бы скатилась в истерику. Но присутствие в моем сознании высокоинтеллектуального разума, который бесил неуместной статистикой, помогло справиться с паникой и эмоциями.
Победили мои защитники – набили особо ретивым мстителям морды. Предсказания Мегамозга полностью сбылись: ему бы в лотерею или на ипподромах играть – озолотился бы. После того, как все успокоились, Глеб объявил главную новость, что Душа улья – теперь особо охраняемое лицо! Потому что пока я жива, люди сыты, бодры и, что немаловажно, вечно молоды и гипотетически бессмертны. Последняя новость вызвала ажиотаж и немало новых вопросов у жителей улья. Пришлось мне очень долго объяснять, как работает медицинская капсула. Ожидаемо, вернее, прогнозируемо, к ней началось настоящее паломничество.
Толик восторженно назвал ее капсулой бессмертия, остальные подхватили.
Первыми прошли полную реабилитацию и лечение пострадавшие при похищении, такие как Кристина. Потом настала очередь людей пожилых и с серьезными заболеваниями. Им всем проводилась и процедура омоложения, ведь каждый человек на счету, нас слишком мало.
А вот дальше ко мне потянулся ручеек желающих себя изменить и улучшить, подлавливали в укромных местах и украдкой просили помочь с этим крайне важным делом. Осознав масштаб предстоящей работы, я мысленно выругалась, что теперь дневать и ночевать буду возле капсулы, выполняя все «хотелки» страждущих украситься и омолодиться. На мой в сердцах высказанный вопрос: где взять еще волшебных капсул, Мегамозг немножко флегматично и заунывно сообщил, что весь тот зловещий этаж, который еще вчера мы так осторожно обследовали, словно шли по минному полю, является медицинским уровнем. И капсул там – десятки! В результате все пятьсот с лишним человек обновились и «украсились» за оставшиеся полдня, образно говоря, без лопаты и посадочного материала.
– Кстати, можно составить меню коктейлей или алкогольных напитков, которые я помню, – предложила я подруге, отвлекаясь от неприятных воспоминаний.
– Не стоит пока, Ира! Алкоголя нам сейчас точно не нужно! – остановил Глеб мои порывы, а потом уныло выдохнул: – Я все еще пытаюсь принять, что мои собственные глаза не врут, и пусть синтетические, но это действительно котлета и картошка в тарелке. Но мозг категорически не согласен.
Глеб прошел обновление в капсуле, но ничего кардинально в себе не менял. Ушла седина на висках, да, наверное, лет на пять моложе выглядеть стал. Вот чувствуется, что мужчина самодостаточный и уверенный в себе.
Глядя, с какой кислой миной Глеб ковыряется в своей тарелке, Уля подцепила вилкой кусочек котлетки и протянула ему, посоветовав:
– Вот, обмани свой ум.
Смирнов послушно открыл рот и хитро улыбнулся, покладисто принимая еду из рук подруги. Я залюбовалась этим романтическим моментом, со щенячьей нежностью глядя на милующихся голубков. Насладиться моментом не дал Мегамозг, которому неожиданно понравилось комментировать или оспаривать в моей голове любые заявления окружающих:
«Неверное суждение. Именно мозг обманывает вкусовые рецепторы, заставляя вас есть пищу, жизненно важную для организма».
Ну прямо совсем бесстрастно выдал. Я усмехнулась. С некоторых пор мне вообще все кажется одной сплошной иллюзией. Потому что некоторые пассажиры изменили свою внешность до неузнаваемости, тем самым привнесли в наш быт сюрреализм и абсурд.
Вот Улька, как и я, скромно увеличила себе грудь на размер и прошла очистку организма от всяких «поломок генов» и токсинов. Теперь мы обе стали выглядеть лет на двадцать, а чистая и гладкая кожа сияет. Глаза подруги еще и от счастья сверкают, ведь рядом ее любимый Глебушка. И что-то мне подсказывает, что время хождения вокруг да около у них закончилось. Кто убивал людей, мы выяснили, больше никто не угрожает, так что очень скоро Глеб Ульку присвоит окончательно. Неужели останусь одна-одинешенька?
«В контексте данного помещения это невозможно, рядом присутствуют еще двенадцать особей твоего вида», – тут же напомнил о себе высший разум.
Я вспомнила, что Мегамозг обязан отвечать на все мои вопросы, даже риторические:
«Я в целом…»
«В целом на этом уровне присутствуют еще пятьсот особей».
«Да при чем тут математика! – разозлилась я. – Я в душевном, эмоциональном плане одиночество подразумеваю. Неважно, кто вокруг и сколько, когда ты чувствуешь себя один…»
«Я могу считаться одиноким?» – неожиданно озадачил Мегамозг вопросом.
«Наверное, да…»
Задумавшись, я не сразу ответила, а потом неуверенно добавила:
«Если бы ты был способен испытывать чувства и эмоции».
У меня складывалось впечатление, что потихоньку схожу с ума и страдаю раздвоением личности. Одна – знакомая и привычная, а вторая – уже не только в личные размышления влезает, стоит задаться даже глупым вопросом, но и в разговоры, без предупреждения. Даже подруга заметила, что я порой бормочу себе под нос, а иногда теряю нить разговора, потому что отвлекаюсь на голос, который засел в голове и «выступает».
В паре столиков от нас две подруги, не понижая голоса, обсуждали все и всех подряд, а теперь и вовсе на волне негодования прилично повысили тональность:
– Это невыносимо! Я всю ночь заснуть не могла, ни на бок повернуться, ни на живот лечь. Выглядит шикарно, но как с ними живут-то?
Окружающие невольно оглянулись на них, я тоже. Лучше бы этого не делала, так как чуть не поперхнулась морсом. Негодовавшая девица, не стесняясь, активно демонстрировала причину ее бессонницы – приподнимала, сжимала и тискала собственную грудь весьма впечатляющего размера. Я так думаю, восьмого.
– А зачем ты такие дыни нарастила? Хотела большие, ну сделала бы пятого хотя бы, – удивилась ее собеседница, тоже без смущения обрисовав ладонью свои прелести.
– Меня Вовик попросил, сказал, всю жизнь мечтал о больших.
– Ну раз мечтал, пусть себе и сделает! – расхохоталась вторая грудастая.
Владелица восьмого размера резко подалась к столу явно с намерением тихо поделиться чем-то, но впечатляющая грудь помешала. Она, зашипев от боли, приподняла ее и уложила на стол.
И зачем такие жертвы во имя любви?
«Согласно статистическим данным при изучении различных популяций и биоформ, подобная бессмысленная трансформация индивидуума связана с повышением вероятности размножения и таким критерием как покровительство более сильной особи, – вставил свои пять копеек Мегамозг. – Подобная тактика женской особи в патриархальной системе применяется с частотой в восемьдесят восемь процентов. Чтобы привлечь внимание мужчины-защитника и добытчика, женская особь идет на разные ухищрения».
Наш занимательный разговор прервался, потому что рядом с девицами неожиданно рухнул как подкошенный Роман, наш бывший сосед из самолета. Пришлось срочно звать Штольмана, теперь официально штатного врача. Тот прибежал довольно быстро, весь взъерошенный, злой и раздраженный. Еще вчера он выглядел моложаво, с учетом прожитых сорока семи лет, а сегодня – двадцатипятилетний парень. Можно даже сказать, красивый и брутальный. Очень непривычно, я его даже не узнала, когда после капсулы увидела.
Осмотрев Романа, зачем-то заглянув ему в штаны и прощупав пульс, Владислав Штольман глубоко задышал, прикрыв глаза:
– Что с ним? Может, чем отравился? – испуганно спросила девушка с любимым восьмым размером Вовика.
Штольман смерил ее злобным взглядом, потом снова глянул на Романа и желчно выдал:
– Обморок у него. Видимо, излишне высоко оценил ваши внушительные достоинства.
– А при чем тут я? – опешила девушка.
Штольман встал, обвел всех присутствующих гневным взглядом и громко заговорил, чтобы услышал каждый:
– Я сегодня осматриваю уже пятого обморочного! Сначала тоже думал, что еда плохая, а потом выяснилось, что с мозгами у всех плохо и самооценкой. Все неожиданно решили за сутки нарастить все сомнительные места. Кто грудь… а кто – гениталии. У кого что болит, то и… увеличили.
– Так обморок связан с отливом из головы и приливом ниже? – хохотнул Дерек, при этом его собственные скулы капельку покраснели.
Ага, похоже, кто-то у нас тоже чуточку «улучшился», вот и переживает за самочувствие.
– А вы как думали? – продолжил ругать нас, как маленьких детей, доктор. – В организме просто так ничего не меняется. И если снизу что-то сильно увеличили, значит, сверху давление крови уменьшается. А эти идиоты такие дубины отрастили, что ни один мозг не справится.
«Неужели и вправду гениталии отрастили?» – невольно всплыл у меня мысленный вопрос.
И сразу получила ответ услужливого Мегамозга:
«Четырнадцать мужских особей. Пятнадцатый планировал, но передумал».
«И кто это был?»
Любопытство кошкой заскреблось в моем сознании. Перед внутренним взором появилось минуту назад смущенное лицо Дерека. Ну надо же, как интересно.
– Да ладно гениталии, вы бы видели, что…
– А что за собрание? – неожиданно прервал Штольмана веселый звонкий голос Толика, тоже явившегося поесть.
Все невольно и дружно обернулись, чтобы наблюдать, как в столовую заходит… Я уронила вилку от удивления. Глазам своим не верила – это же, как его там… точно – Леголас! Да-да, самый настоящий Леголас. Беловолосый ушастый эльф! Ой, держите меня семеро. Началось! Только киношных героев нам не хватало!
Указав на «свежеобращенного эльфа» пальцем, Штольман рявкнул:
– Ну вот, про это я вам и говорю. Вокруг – одни придурки!
Леголас, а в миру Толик, смущенно почесал свое новенькое остроконечное ухо, отчего оно стремительно покраснело.
– Да, ладно вам. Напали на парня, – с веселой усмешкой заступился за парнишку Глеб и позвал его к нашему столу.
Наш эльф, пристыженно опустив взгляд в пол, прошел к автомату.
– А че такова? – раздалось позади нас подростковым баском.
Оглянувшись, я вновь чуть не поперхнулась. А вот Глеб аж хрюкнул от смеха, заставив Ульянку расхохотаться. За столом позади нас стоял настоящий киношный вампир: длинные гладкие черные волосы до плеч, белоснежная кожа, черные глаза и чересчур хищные парные клыки, которые ну никак во рту не умещались.
Пока Штольман разорялся насчет неуместности подобных преображений и вреда здоровью, Толик встал за нашим столиком, алея щеками от смущения. А вот вампир на нервах после выговора врача совершенно неожиданно неудачно хватанул «сухарик» к борщу – и заорал от боли. С непривычки клык сломал.
– Как же ты теперь нам кровь пить будешь? Вампирюга недоделанный? – измывался Штольман над беднягой.
А мне надоело слушать чужие вопли, я молча взяла пострадавшего парня за локоть и повела в медкомнату лечиться. И уменьшать клыки!
По пути, без всяких медкапсул пришельцев, мои глаза самостоятельно становились все больше и круглее. Теперь среди нас нет стариков, а вот безголовых заметно прибавилось. Мы с «вампиром», представившимся Сашей, встретили мужчину, слишком смахивавшего на лысого мускулистого Вина Дизеля. Потом чуть не врезались в импозантного Шона Коннери, а метров через сто меня вынудил повернуть голову и несколько потрясенных секунд таращиться ему вслед Марлон Брандо.
– Мама дорогая, да тут «Мистер Вселенная» скоро проводить можно будет, – кашлянув, прочищая горло, пробормотала я.
– Интересно, как они потом будут выяснять, от кого дети родились, если отцы на себя не похожи? – едко хохотнул мой клыкастый спутник, но тут же замолчал, скривившись от боли.
– Это ты у меня спрашиваешь? – приподняв бровь, окинула вампира многозначительным взглядом.
«Однозначно вопрос адресован тебе, а не мне!» – заявил Мегамозг.
Мне вновь послышалось в его голосе нечто ироничное, с капелькой сарказма.
– Да я ж так, ненадолго… косплеил, – отвлек меня от размышлений об эмоциональной эволюции Мегамозга смущенно покрасневший недовампир.
Он виновато улыбнулся, отчего еще сильнее выделились целый и обломанный клыки. Я не сдержалась и расхохоталась. В общем, хохотали в итоге мы оба, до слез. А после исцеления вампира призадумалась: куда мне податься? Ульянка явно с Глебом, мешать им строить отношения не хотелось. Решила строить свои – пошла искать Дерека. Правда, бравый капитан куда-то запропастился.
Мне подсказали, что он ушел обедать. На душе в кои-то веки за последние дни было легко и светло, хотелось даже посвистеть. Полагаю, как ворчал Штольман, прекрасное и приподнятое настроение у народа связано с резким омоложением и нормализацией гормонального фона, соответствующего новому возрасту. А в юности всех «штормит». Только самому доктору ничего не помогало, его все бесили измененным внешним видом. И ведь пластический хирург наверняка многое повидал. Теперь я прекрасно поняла, какая у него собачья работа. Это же как ему приходилось объяснять пациентам, что много – не значит хорошо и безопасно.
Пока шла, расширяла и узнавала свои новые возможности. К примеру, теперь передо мной все двери открывались автоматически, при приближении. Ведь королева не должна ждать…
Я замерла в дверях столовой, взглядом выискивая капитана, но обнаружила не сразу. Причем в дальнем углу и не одного. Рядом с ним стояла преобразившаяся Кристина, та самая стюардесса, которую спас Глеб, ну и мы содействовали. Она и раньше была очень симпатичной и яркой девушкой, а теперь почти не узнать – куколка с обложки модного журнала. И эта куколка активно соблазняла как бы моего кавалера. Любопытно, что Дерек мягко ей улыбался, одна его ладонь лежала у нее на талии, а вторая – игриво скользила вдоль выреза ее рубашки, считая пуговки. Оба тихонечко беседовали, даже на шелест раскрывающихся дверей не обратили внимания, так были увечены друг другом.
И что мне с этим делать?
«Когда нет ответа на вопрос, стоит провести ревизию и очистку системы. Вполне возможно, это всего лишь малозначительный сбой одной из программ, – флегматично-ровным тоном предложил Мегамозг, отвлекая меня. – К тому же, оценивая землянина Дерека Сандерса как объект для будущего размножения и защитника, обязан предупредить Душу: данный образец имеет набор признаков, который соответствуют лишь среднему уровню, необходимому для выживания».
«Какой-какой набор признаков?» – Мое любопытство мигом притупило горечь женской обиды на непостоянного кавалера.
«Он физически слаб, импульсивен, нерешителен, неспособен к стремительным действиям. Плохо проявляет себя как лидер. Такой защитник не в состоянии обеспечить сохранность жизни Душе и собственному сообществу», – совершенно спокойно, просто констатируя факт, пояснил Мегамозг.
Подействовало. Я бросила последний взгляд на милующуюся парочку, грустно усмехнулась, принимая для себя факт, что с этим мужчиной мои отношения закончились, так и не начавшись. Бесшумно шагнула назад, в дверной проем, очень надеясь остаться незамеченной. Не нужны мне ни разговоры, ни возможные извинения, да и кобели тоже не нужны.
Как только дверь в столовой с шелестом закрылась, я расправила плечи, тряхнула прямыми длинными волосами, будто лишний груз сбросила, и отправилась искать Ульянку. Надо же в красках и с чувством рассказать об «изменнике». Мне хотелось женской солидарности, да и просто пообщаться чисто по-дружески, а не слушать заунывный глас суперразума. Причем мужского!
Шагая по… улью, я вдруг поймала себя на мысли, что считаю коридоры и, встречая вполне довольных обновленных соплеменников, улыбаюсь, а не злюсь на Дерека. Ну флиртует с другой, ну и ладно. Не стоит злиться и переживать. Так, только легкая обида на симпатичного мужчину, что не определился со своими чувствами и предпочтениями и «окучивал» сразу несколько грядок. Вдруг какая всходы даст.
– Кобель! – проворчала я для проформы.
Добравшись до спального этажа, на эмоциях, не подумав, ввалилась в нашу с Улей каюту и замерла у порога, вытаращившись во все глаза на занятную картину. Я никогда не видела вживую, как другие занимаются любовью, только по телевизору, а тут – во всей красе перед глазами шикарный обнаженный зад Глеба с соблазнительными ямочками! И спина у строителя такая широкая, как там… косая сажень в плечах. Вот! И как ритмично двигаются его бедра… Я аж взмокла от смущения и возбуждения. Мне бы потихоньку уйти, но я застыла истуканом. Не моргнуть, ни пикнуть.
Что это, вообще, такое?
«Примитивное совокупление двух особей разного пола», – гадски подпортил картинку чужого секса Мегамозг.
Зато я наконец-то отмерла и вымелась в коридор, где, привалившись к стене, сделала пару жадных вдохов-выдохов, успокаивая расшалившиеся гормоны.
Перед внутренним взором как прикипела картинка обнаженных ног Ульяны, обхвативших талию Глеба. И его толчки: резкие, мощные, такие истинно мужские, самцовые.
Мама дорогая, как мне это развидеть?
«Стереть воспоминания?» – услужливо предложил Мегамозг.
«Ты и на такое способен?»
«С тобой – да».
«Ух ты, но все же не стоит».
Мне не хотелось забывать, как Глеб шептал Уле о любви, а она в голос стонала от удовольствия. В этот миг они оба выглядели настолько чувственно и страстно, что я не осмелилась уничтожить эту красоту. Возбуждающую и порочную, но такую яркую и романтичную.
Приложив ладони к горящим щекам, я пристыженно рванула прочь. Надо найти свободную, никем не занятую каюту и посидеть там, побыть наедине с собой. В общем, через пару минут я спряталась дальше по коридору. Завалилась на матрас и, сложив, как труп, руки на груди, задумалась о жизни.
Если бы мы были на Земле, мы бы с Ульянкой укатили в клуб, чтобы развеяться. Или на дачу к ее гостеприимной бабушке Розе. Там целая усадьба, уютная и зеленая. Но мы в космосе, на огромном корабле пришельцев, летим в неизвестность и вокруг нас только вселенская тьма и звезды.
– Так хочется увидеть окружающие нас звезды! – выдохнула я.
И потолок надо мной преобразился в экран с видами космоса. Я с замиранием сердца смотрела на эту красоту, успокаиваясь окончательно.
«Может, ты покопаешься у меня в памяти и музыку лиричную по случаю подберешь?» – улыбнулась я в потолок, понимая, что Мегамозг меня отлично видит.
«Запрос принят».
Оказалось, может и легко. Покопался. Будто из стен полилась тихая музыка, наполненная таинственными переливами звуков, которые очень подходили видам на экране.
«Скажи, тебе бывает скучно?» – решила я продолжить беседу.
«Я способен испытывать эмоции только в связке с Душой».
«А чувства?» – загорелась я любопытством.
«Все зависит от полноты связи, ментальных и физиологических возможностей и предпочтений Души. Полнота нашей связи составляет восемьдесят шесть процентов, что позволяет мне создавать и переживать схожие процессы, какие испытываешь ты. Эмоции и чувства».
«Значит, теперь ты не просто разумная машина, ты – живой?»
«Пока мы связаны – да», – мне послышалась в его ответе усмешка.
«Скажи, много рас или видов ты перевидал? Или, как ты нас называешь, биоматериалов?» – разговор все больше увлекал, а любопытство разжигало пожар в крови.
«На данный момент собран дециллион двести шесть миллиардов восемьсот восемь миллионов девятьсот тридцать шесть тысяч пятьдесят семь биообразцов».
«Сколько?.. – осипла я, судорожно вспоминая количество нулей у дециллиона, выходило нечто запредельное. – И все, как люди, разумные?»
«Нет, только триста три тысячи восемьдесят шесть генетических маркеров принадлежат разумным формам. Остальные образцы призваны создать эволюционное многообразие совершенных экосистем».
«То есть оставшиеся тридцать три нуля после единички – это животный и растительный мир на новых планетах? Образцы трав, деревьев, моллюсков, микробов и всяких там вирусов?» – догадалась я.
«Верно», – снова эта насмешка в его голосе, которая создает иллюзию почти живого собеседника.
«Ну ты меня напуга-ал, – призналась я, выдохнув. – А где они все размещены? Это же колоссальные пространства нужны, чтобы поддерживать правильное хранение каждого отдельного образца. И вообще, есть ли возможность увидеть наш корабль, скажем так, во всей своей красе?»
«Есть».
«Покажи!»
Я увидела на фоне самого мироздания огромный шар, нет, скорее, эллипс, черный, безликий, похожий на потухшую планету. И вот на одном из полюсов этого черного приплюснутого шара я заметила крохотную, едва заметную светящуюся точечку.
«Так это же не корабль… это станция, наверное!» – ошеломленно прохрипела я.
«Это улей, его размеры совпадают с вашим спутником – Луной», – Мегамозг чуть не оглушил меня.
«А… что за точка светится у полюса… улья?»
«Это ваш отсек», – последовал ответ, потом, словно кто-то резкость навел, точка приблизилась.
Я увидела, что этот огромный шар состоял сплошь из шестигранных ячеек, глянцево-черных, будто бы неживых. Действительно улей, раз состоит из сот. Значит, я не ошиблась вчера, назвав себя королевой улья по ассоциации с пчелами и их маткой.
Но меня кое-что в этом черном шаре зацепило: рядом с нашей светящейся точкой я выделила еще несколько ячеек, которые были светлее остальных. И тут же вспомнила слова Мегамозга, что разумных видов в улье побывало свыше трехсот тысяч.
«А где они все? Ну, те, которые разумные?» – выпалила я, ощущая, как холодеют конечности от волнения.
«Восемьдесят девять тысяч…»
«Давай в процентах, чтобы короче было», – прервала я подсчеты.
«На данный момент двадцать девять процентов найденных биообразцов успешно прошли ассимиляцию ульем и были преобразованы в более совершенные формы. Их высадка на подходящих планетах произведена согласно регламенту изначальных. Сорок семь процентов биообразов не прошли испытания и были утилизированы более развитыми формами жизни».
«В твоих расчетах еще есть двадцать четыре неучтенных процента». – Я ровно села от напряжения.
«Эти образцы находятся в улье на различных стадиях ассимиляции или усовершенствования».
«Но ты же сказал, что кроме нас тут никого нет!» – заорала я.
«Нет. Интеллектуальная система управления и контроля отвечает на конкретно поставленные вопросы Души. На момент завершения процесса создания симбиотической связи по улью никто не шлялся».
«А сейчас?» – глухо спросила я, коря себя за безмозглость и беспечность.
«При установлении симбиотической связи с Душой, деятельность улья активируется согласно регламенту изначальных».
«Что за регламент?»
«Первыми из анабиоза выводятся образцы… виды, генетически и фенотипически совместимые с видом Души. Для установления более крепких и жизнеспособных форм взаимодействия и создания совершенных форм или экосистем».
«То есть сначала ты разбудишь тех, кто похож на нас, землян? Кто совместим с нами? Дышит одним воздухом, ест такую же еду, думает так же».
«Ментальные и поведенческие характеристики не являются базовым критерием для подбора идентичных форм и вывода из анабиоза».
«То есть проснуться могут… точнее, я так понимаю, ты уже разбудил кого-то, верно? В общем, теперь по станции или улью уже вовсю именно шляется куча народа. Причем с совершенно непредсказуемыми намерениями и планами».
«Если говорить в процентном соотношении, то план у всех биоформ одинаковый – выжить», – неожиданно выдал Мегамозг с капелькой усмешки.
«Ты хранитель души – меня то есть. Тогда почему эта жизненно важная информация мне доступна только сейчас?»
«Чтобы исключить однообразие биологических форм, которое вызывает снижение показателей развития и деградацию индивидуумов, регламентом изначальных запрещено направлять и учить Душу. Я могу отвечать только на поставленные вопросы. А в качестве защиты исполнять четко отданные ею приказы. Все остальное противоречит регламенту, который стремится создавать более совершенные и жизнеспособные формы».
От всей души выругалась – и получила четкий ответ:
«Ввиду отсутствия у меня матери, исполнение приказа невыполнимо».
«Жаль, очень жаль! – рыкнула я, поднимаясь с матраса, и быстро направилась в свою каюту.
Мне нужен был Глеб, чтобы срочно устроить общий сбор и рассказать важные новости. Эх, а ведь, узнав вчера о вечной жизни и молодости, я расслабилась, поверила даже в некоторую избранность. А оказывается, кошмары, уготовленные нам пришельцами, не только не закончились, а еще не начинались!