Глава 23. Прозрение

Миновав субботние заторы на выезде из Москвы, мы помчались, нарушая скоростной режим. На трассе Сокол поймал все возможные штрафы, повезло ещё, что довольно скоро навигатор отдал команду держаться правее и повернуть на боковую дорогу. Там камер не поставили, собственно, и необходимости в них не было: особо не разгонишься. Состояние покрытия, которое и асфальтом назвать трудно, позволяло снимать фильмы о войне, как ни старался водитель объезжать колдобины, белый Киа нырял в них то одним, то другим колесом. Я, борясь с болтанкой, схватилась за ручку двери, и смотрела в окно на весьма унылый вид. Чахлые деревца тянули чёрные ветви к небу, листья облетели, или вообще не родились этой весной. Кое-где виднелись такие же чёрные гнёзда грачей. Трава росла неопрятными клоками, не зная газонокосилок и триммеров. Тишину нарушал только двигатель нашего автомобиля, даже встречных не было. Ну, и места! Я сильно сомневалась, что безрадостные пейзажи помогают людям выбраться из депрессии, скорее, загонят туда ещё глубже. Анжелин повозил пальцем по экрану навигатора и сказал Нику: – Предлагаю объехать деревню через поле. – Зачем? – удивился Сокол. – Ворота клиники тут. – Лучше воспользоваться служебными, – Леонид ещё немного раздвинул изображение. – Видишь? Около столовой. На главных воротах нас могут остановить. – Годится, – кивнул Никита и проигнорировал команду навигатора. Приятный женский голос настойчиво уговаривал развернуться, утверждая, что мы ушли с маршрута, мы же вырулили на поле с кукурузой. Две укатанные колеи тянулись между высокими стеблями с волосатыми куколками початков, приземистые домишки Нижней Осиновки остались в стороне. Обогнув деревню, мы уткнулись в старый, удивительным образом не обрушившийся забор, и остановились на лысой площадке перед ржавыми воротами. Выбравшись из машины, я смогла сказать только: – М-да-а-а… Контраст между этой клиникой и пансионатом, где лечится отец Татьяны, настолько велик, что цензурные слова найти просто невозможно. Анжелин тоже вышел и, ожидая Ника, устремил вдаль задумчивый взгляд. Я же смотрела на Леонида и не могла заставить себя отвернуться даже ради приличий. Хотя… кто-то против? Сокол, порывшись в бардачке, вылез и продемонстрировал нам аккуратный пистолет: – Зажигалка, но напугать можно. – Надеюсь, не понадобится, – Лёнины губы изогнулись в презрительной улыбке: – я попросил помощи у одного влиятельного в медицине функционера. Надеюсь, слухи о моём низложении, ещё не успели распространиться наверх, и здешний главврач получит правильное распоряжение. Мы двинулись гуськом. Анжелин шагал первым, я топала следом, Сокол прикрывал тылы. Путь лежал мимо низенького одноэтажного здания из красного кирпича с подслеповатыми окошками, деревянные рамы, когда-то давно покрашенные коричневой краской, теперь облупились и потрескались, из распахнутых форточек тянуло столовскими щами. – Здесь будем Таню караулить? – спросила я, таращась на неаппетитное здание. – Тут они обедают? – Вряд ли, – откликнулся Леонид, – это кухня. Еду развозят по корпусам, их три. Таня, скорее всего, в первом, идём туда. Что нам с Ником оставалось? Мы подчинились боссу, принявшему генеральский вид. Неудивительно, что Анжелин с молодых ногтей добился успеха в бизнесе, одного взгляда хватало, чтобы попасть под воздействие его необыкновенной харизмы. А уж когда включал серьёзного! У персонала лечебницы оставался один вариант: выстроиться в шеренгу и держать руки по швам в ожидании высочайших указаний. Я уже не сомневалась в успехе нашей миссии. Разве что совсем чуть-чуть. Сначала мы ошиблись – ткнулись во второй корпус, как близнец похожий на столовую. Не смогли преодолеть полутёмный вестибюль с дородной дамой-охранницей, зычно и не любезно объяснившей нам, что в мужском отделении никакой Татьяны даже близко быть не может. Это меня обрадовало, поскольку душераздирающие вопли, доносившееся из-за стенки, слышать было невозможно. У меня даже спазм в желудке случился. Первый корпус оказался более свежим на вид. Три этажа, стены из грязно-серого кирпича, квадратные окна с крепкими решётками. Понятно, что построен в советские времена, но хотя бы не в позапрошлом веке. Внутри нас встретила неожиданная тишина и крепкий запах хлорки. Нет что ли никого? Ник решительно пересёк квадратную прихожую с лавками вдоль стен, приоткрыл двустворчатую дверь и заглянул в длинный коридор с мигающими лампами дневного света. Не успел перешагнуть порог, как сбоку выскочила юркая бабёнка в застиранном белом халате: – Рано! Чего припёрлись? С четырёх посещения! – Арестова Татьяна… – начал Ник, но Леонид отодвинул его в сторону и воззрился на присевшую от неожиданности санитарку: – Главврач на месте? – Так, выходные они… – залепетала женщина, вероятно приняв нас за комиссию, – … дежурный только. – Ведите нас к нему. – Так это… щас… – она засеменила по коридору, мы пошли следом. Из-за одинаковых, выкрашенных в молочный цвет дверей, доносились тихие разговоры, свежевымытый дощатый пол поблёскивал, отражая лампы. Всё так же пахло хлоркой. Санитарка заглянула за дверь с нечитаемой табличкой и возвестила: – Дмитрий Дмитрич! К вам тута пришли! Дежурный доктор недовольно пробурчал что-то в ответ и поспешно накрыл вафельным полотенчиком стакан и тарелки на столе около окна, где он до этого сидел. – Пусти, Антонина. Кого там нелёгкая… – Хм… «Балтика», – усмехнулся Ник, пропуская меня вперёд, в кабинете врача витал пивной аромат. Я встала рядом с Лёней, Никита замер за моей спиной. Переговоры вёл Анжелин. Сначала он поинтересовался, получал ли Дмитрий Дмитриевич указания главврача насчёт Татьяны Арестовой. Услышав отрицательный ответ, попросил позвонить и убедиться в том, что эту пациентку нужно срочно отпустить домой. Щуплый – молодой, но начавший лысеть, человек – с сомнением покачал головой: – Мы и принять её толком не успели! Бунтовала. Хотели укол поставить, да-а-а-э… – Где Таня? – не выдержав, крикнула я. – Что вы с ней сделали? Мои колени дрожали и подгибались. Неужели, к подруге применили запрещённые методы карательной психиатрии? Леонид обнял меня за плечи, помогая устоять, и крепко прижал к себе, делясь спокойствием и уверенностью. Мы всё решим, нужно набраться терпения. *** Доктор заметно нервничал, но сдаваться не спешил. Я готова была раскричаться. Анжелин, продолжая обнимать меня правой рукой, левой указал на телефонный аппарат: – Дмитрий Дмитриевич, позвоните. Смысла препираться нет, Арестову привезли по ошибке. К чему вам лишняя головная боль? – Эдак каждый будет врываться и требовать… – мямлил дежурный врач, его глаза бегали, не задерживаясь ни на ком из нас. Никита красноречиво вздохнул и направился к столу: – Да ему взятку сунули! Мажемся? – отстранив, попытавшегося загородить дорогу задохлика, Сокол сдёрнул полотенце, демонстрируя нам лоточки с нарезанным сервелатом и бужениной, открытую банку икры, упаковку сушёных кальмаров и пакет с орешками. Было ещё что-то, я не могла разглядеть. Стоявший у стола Ник присвистнул: – Ну, что, док, предлагаю сфоткать и выложить в сеть! – Отдайте! – Дмитрий Дмитриевич выхватил полотенце и старательно прикрыл деликатесы. – Не имеете права врываться и тут… Затрезвонил телефон. Доктор, сердито глянув на нас, повернулся спиной и поднял трубку. – Да-да… Здравствуйте, Клавдия Петровна … Что?! … Да-да … Уже приехали … Как скажете … Да ничего, я же думал… Всё понял. Сделаем. Вернув трубку на рычажки, он замер. Ник не выдержал: – Потопали? Чего заснул, док? Врач огорчённо покачал головой: – Я разве против? Забирайте, только заперлась она и никого не впускает. – Где? – удивилась я. – В кладовке. Мы не смогли уговорить, уж чего только не обещали! – Мы уговорим. Ведите, – авторитетно заявил Анжелин. Дмитрий Дмитриевич указал на выход, мы послушно потянулись в коридор. Оказавшись там, доктор повертел головой и позвал: – Антонина! Куда ж она… Ладно, идёмте уже. Кладовка нашлась в закутке, неподалёку от входа в отделение. Провожатый остановился около высокой двери и, не проронив ни слова, глазами указал на неё. – Тут? – спросила я и, когда доктор кивнул, позвала: – Таня! Таня, мы за тобой приехали. Отзовись. – Кто? – сипло раздалось из-за двери. – Убирайтесь, я вам не верю. Дмитрий Дмитриевич, стоявший со спрятанными в карманах халата руками, ядовито усмехнулся. Ник подошел вплотную к двери и, чуть не прильнув к щели губами, зашептал: – Танечка, солнышко, это я. Поехали домой. – Никита? – со слезами в голосе спросила Таня. – Чем докажешь? – Люблю тебя, малыш. – Щас! Погоди! – обрадовалась Татьяна. – Мне тут надо сдвинуть… Послышался жуткий скрежет. – Оу-у… – простонал дежурный врач, – …полы только покрасили… После паузы ещё немного погромыхало, потом щёлкнул язычок замка. Татьяне пришлось пролезать в довольно узкий просвет, она торопилась и отодвинула свою баррикаду недостаточно далеко. Никита сразу же обхватил любимую за талию, поднял и закружил, начав шептать на ухо ласковые слова. Я бы умилялась, если бы не язвительное замечание доктора: – Забирайте! Признаюсь, даже рад избавиться от такой буйной пациентки. – Он сказал это в пространство, потом повернулся к Анжелину, безошибочно определив в нём главного: – Надо бы оформить. Леонид кивнул, легонько подтолкнув меня к выходу: – Идите в машину и дождитесь меня. Мы с Дмитрием Дмитриевичем уладим формальности. Ни у кого из нас, включая Таню, желания задерживаться не возникло. Можно сказать, удирали, бросив Анжелина разбираться. Спустившись по ступенькам крылечка, Никита подхватил Таню на руки, да так и нёс до ворот. Она обвила могучую шею руками, склонила голову и чуть не мурлыкала от удовольствия. Я топала за сладкой парочкой и немножко завидовала. Не тому, что у подруги такой сильный мужчина, я сама от него отказалась. Тому, что Танюшка лёгонькая и хрупкая, у любого возникает желание защищать и оберегать её. Меня-то вряд ли получится тащить так долго. Мы с подругой расположились на заднем сидении, Таня сразу же спросила: – Пожевать нет ничего? Я без завтрака и на нервах. Её запасливый возлюбленный порылся в бардачке, вытащил оттуда бутылку воды и упаковку крекеров: – Годится? – Сойдёт. Я от угощения отказалась, а голодная Таня захрустела, велев мне объяснить, как мы её нашли. Никита расхаживал около машины, нервно поглядывая на дорожку, ведущую от столовой, будто опасался погони. Выслушав меня, подруга кивнула и невнятно заметила, продолжая жевать: – Чип и Дейл спешат на помощь. Круто! – А ты как тут оказалась? Почему заперлась? – О! – она повела подбородком, указывая в сторону ворот: – Братец бежит! Сейчас, все соберутся и расскажу. – Хм… – удивилась я, – быстро он. Мужчины стремительно запрыгнули в машину, мы с Таней засмеялись: – Прямо боевик! – заметила она. – Точняк! – согласилась я. – Спасаем свидетеля. Мимо проплыл покосившийся забор лечебницы, потом побежали густые посадки кукурузы, вызволенная из психушки Арестова начала рассказ: – Глупость, конечно, совершила, позвонив дяде. Нужно было сначала отцу, да у них на ночь мобильники отбирают. А у меня свербело в одном месте! – Хорошо, со мной догадалась поделиться, – похвалил её Никита, – хоть и поторопилась с разборками. Больше одна ничего не делай. – Да уж, не буду, – улыбнулась Таня и продолжила: – я ведь не прямо заподозрила дядю Витю, просто вспомнила одну вещь и хотела убедиться, что ошибаюсь. – Какую вещь? – спросил Анжелин. – Накануне того дня дядя приезжал к нам. Я видела подарочный пакет в его руках, а потом выяснила, что мама никаких сюрпризов от брата не получала. Я не придала этому значения, мало ли, может, просто не хочет мне говорить. Вообще мысли другим были заняты, – Татьяна засмеялась и похлопала Анжелина по плечу, – никак не могла решить, рассказывать ей о пасынке или нет. – М-да, – серьёзным голосом заметил Леонид, – столько лет молчала, как партизан! Тебе надо во внешней разведке служить. – Ну, вот… – продолжила Татьяна, став печальной, – …меня особо не допрашивали, да я и не в состоянии была что-то путное сообразить. Только теперь, прочитав Мишин сценарий, задумалась: куда всё-таки делся тот пакет? – Слушай! – воскликнула я. – Какое удивительное совпадение! У Михаила тоже сестра жертвы приезжает накануне с «подарком». – Только у него полицейские замечают это на записях камер, а наши проворонили. Анжелин сочувственно посмотрел на Таню: – Могу себе представить, что ты пережила, сделав такое открытие. Ведь, пронеся бомбу в дом, проще простого спуститься в подвал и оттуда попасть в гараж, не засветившись на внешних камерах. Татьяна нахмурилась: – Неужели, всё-таки дядя Витя. – Он сам приехал в «Дрозды» за тобой? – спросил Никита. – Или твоему охраннику приказал привезти тебя в лечебницу? – Кстати! Ребята, а где Вениамин? – напряглась Татьяна. В машине повисла тишина. Похоже, рано расслабляться, квест ещё не завершён. *** Всё время, пока мы ехали по разбитой дороге мимо почерневших деревьев, Арестова грустно смотрела в окно, словно не веря, что вырвалась из капкана. Заговорила она только на трассе, когда мы влились в поток машин. Рассказ Татьяны Арестовой Дядя Витя разговаривал со мной спокойно, я бы даже сказала – добродушно. Сначала отшучивался, утверждая, что никакого подарка не привозил, я дескать что-то напутала, или приняла видение за реальность. Меня это возмутило: за дуру держит, что ли? Наговорила кучу всего, припомнив, как он меня в Осиновке запер, пока шло следствие. Уж не из опасений ли, что проболтаюсь? Ведь мы накануне взрыва столкнулись с ним во дворе, и я заинтересовалась содержимым красочной упаковки. «А! Да! Точно, – воскликнул он не очень натурально, – привёз Тае набор косметики, оказалось, она такой фирмой не пользуется. Выбросил, да и всё». Выбросил он! Как же! Да о его скупости анекдоты можно сочинять. Папа шурина иначе как Плюшкиным5 не называет. Попрощались мы довольно мирно. Дядя обещал наутро заехать и всё обсудить, я пожелала ему спокойной ночи. Сама засиделась в студии, монтировала фильмы для презентации, увлеклась. Там и задремала на диване. Проснулась, услышав шаги, да только поздно: рядом стояли два незнакомых мужика. Один схватил меня, поднял, усаживая, а второй мешок на голову набросил. Поволокли. Я кричала, извивалась, как могла. Без толку! Стиснули жёстко, чуть рёбра не переломали. В машине уже связали. Я и там вертелась, даже на пол свалилась. После этого примотали к сиденью, ругались, у меня прямо уши в трубочку сворачивались. По разговорам я поняла, что Вениамина тоже везут, только не до конца. Сгрузили где-то на полпути в безлюдном месте. Живого, я мычание слышала. Да! Телефон у него отняли, чтобы не мог на помощь позвать. Мешок с меня сняли уже в больнице. Этот – дежурный врач. Он и развязал, но думаю, сразу пожалел, так как я вмазала ему со всей силы прямо в пах. А чего? Разве это законно вот так, с бухты-барахты нормального человека госпитализировать? Короче, рванула я драпать, но входная дверь в отделение оказалась заперта. Зато в другой ключ торчал. Я туда. Надеялась в окно выбраться. Закрылась изнутри и только потом увидела на окне решётку. Что делать? Ну, думаю, буду сидеть, пока меня кто-нибудь не хватится. Построила баррикаду и стала ждать. Уж очень им дверь ломать не хотелось. Надеялись, что рано или поздно сама выползу, но я твёрдо решила, лучше сдохну, но не сдамся. *** Татьяна замолчала, вдумчиво рассматривая свои сцепленные в замок пальцы. После небольшой паузы, Анжелин сказал: – Взяточник. Этому Дим Димычу хорошую сумму пообещали, если оформит тебя как рецидив. Он намекнул мне, что неплохо бы компенсировать. – Лёня! – взвилась Таня. – Я тебе всё верну! – Ничего я ему не давал. Сказал, пусть свечку в церкви поставит в благодарность за то, что не успел вколоть здоровой девушке какую-нибудь гадость. Иначе точно бы по этапу пошёл. – Не то… – Татьяна потянулась к нему: – …я не о взятке. Вообще всё верну, вот увидишь, отец согласится! Ты теперь точно мой самый родной брат! – она повернулась ко мне и взяла за руку, – а ты сестра. – Я, если что, – подал голос Никита, – на такое родство не согласен. Мы все засмеялись. – Вы трое самые-самые близкие мне люди! – сообщила Таня, отсмеявшись, и сразу же воскликнула: – Ой! Тётя Надя, наверное, с ума сходит. Они с Любашей должны сегодня утром вернуться. – Я позвонил в «Дрозды», – успокоил её Анжелин, – сообщил, что с тобой всё хорошо, посоветовал заявить о похищении Вениамина и его автомобиля. – Когда ты всё успеваешь! – всплеснула руками Таня, а я спросила: – Догадался, что охранник не причастен? Мы же только сейчас услышали Танин рассказ. Леонид обернулся ко мне с улыбкой: – Не на сто процентов, конечно, но всё-таки доверяю Вениамину. Не мог он предать Танюшку, скорее всего, пытался защитить её и пострадал. – Только бы его не уби-и-и-ли, – простонала Татьяна, прижав руки к груди в молитвенном жесте. – Уверен, что трупы им не нужны, – заверил её Анжелин, – иначе и с тобой бы не стали возиться. Убийство – другая статья. Безносову всего лишь требуется время, чтобы продать клинику и вывести деньги из страны. Умотает куда-нибудь на тёплые острова вместе с подельниками, ищи-свищи. – Да? – я не поверила. – Зачем тогда Буратино проверки устраивал? Своих людей ставил? – Как раз за этим. Предпродажная подготовка. А людей менял… чтобы мы ему не помешали. – Бли-и-ин, – схватилась за голову Арестова, – вот гнида! – А ты что думала, – пожал плечами Леонид, – дядя Витя всю жизнь мечтал людей лечить? – Мы сто лет не виделись, он за границей жил, – Таня печально усмехнулась, – да и раньше навещал нас только для того, чтобы денег поклянчить. После маминой смерти вертелся, как будто помогал, а на самом деле… – Она замолчала, уставившись в окно, потом вздохнула: – Как же хочется домой! – Ну, нет! – Сокол ударил обеими руками по рулю. – В «Дрозды» я тебя точно не повезу! Ко мне поедем. – Почему?! – подалась вперёд Таня. – Я хочу к тебе, просто, почему нельзя в «Дрозды»? Хотя бы вещи нужно собрать. – Никита прав, – поддержал Сокола Анжелин, – лучше дома не показываться. Вполне возможно, док уже сообщил о провале миссии, тебя могут ждать. – Засада! У меня ничего с собой нет! Даже карточек! – Всё купим, не переживай, – заверил её Ник, – прямо сейчас заедем в торговый центр и затоваримся, мои карточки при мне. Только сначала ребят домой забросим. Ребят – это нас с боссом. Мне стало тепло от этой фразы. Меня и Лёню – домой. Как будто мы единое целое. Нужно признаться, что после всех этих перипетий я, действительно, чувствовала родство со всеми: и с Ником, и с Таней, и… Лёнечка, как же хочется тебя обнять крепко-крепко, какой же ты классный и любимый. *** Всё вроде хорошо: Анжелину сообщили, что охранник бывшей супруги нашёлся, Вениамину оказывают помощь в подмосковной больничке, его здорово побили, но состояние не тяжёлое, мужчина крепкий, скоро будет в норме. Таню мы вызволили, надо бы радоваться, видя счастливое лицо подруги и слушая разговор сидящих впереди Ника и Леонида, а я вся извелась: вдруг Лёня сразу же, как доберёмся домой, попрощается и уйдёт, сославшись на занятость! Мне столько всего нужно сказать ему! Спросить, кстати, тоже. От бесконечных терзаний меня немного отвлекла Геля. Сестра не удовлетворилась отписками в вотсапе, захотела услышать мой голос и убедиться, что меня никто не съел. Я очень старалась поскорее завершить диалог с ней: – Русским языком говорю: всё в порядке! И со мной, и с подругой. Мне неудобно сейчас, Ангелина! Потом всё объясню. – Почему неудобно? – встревожилась сестрица. – По кочану. Всё! Потом. Сказала же. – Стой, Полинка! Ты не одна? К тебе можно приехать? – Нет! Нельзя! Слушай, я уже жалею, что поделилась… – Всё-всё, умолкаю, – в голосе Гели угадывалась лукавая улыбка, – скажи только: не одна? С ним? – Отстань! Грубовато получилось, но я с большим удовольствием нажала «отбой». Понятно, что сестра волновалась из-за неоднозначных сообщений, отправленных мной на пути в Нижнюю Осиновку. Я что, теперь наизнанку должна выворачиваться, удовлетворяя её любопытство? – Геля в своём репертуаре, – хохотнул Никита, – удивляюсь, как у вас с Данькой терпения хватает. Вопрос, как говорится, риторический. Комментировать не стала, тем более, мы уже заезжали во двор. К моей радости, Анжелин не просил высадить его у метро, а вышел вместе со мной около дома. Таня тоже выскочила, обежав машину, чмокнула в щёки сначала меня, потом «брата» и уселась рядом с водителем, что было на неё совершено не похоже. Уф-ф-ф… кажется, все неприятности позади. Пока непонятно одно: что впереди? Я смотрела вслед уехавшему Киа, вдыхала лёгкий бензиновый аромат и боялась пошевелиться. Возникла пауза. Бесконечная по ощущениям. Вот, наконец, почувствовала движение воздуха и обалденно приятный и обожаемый запах кедровой хвои. Сильные, уверенные руки легли мне на плечи. Босс развернул меня к себе и всмотрелся в глаза. Внимательно так, ласково. – Полиночка, как ты? – Что? – Хорошо себя чувствуешь? Бледненькая и… Мамочка родненькая! Сколько тревоги, сколько нежности звучало в этих простых словах! Ноги подкашивались! Повезло, что Анжелин удерживал меня, а то я села бы прямо на асфальт. Обвила его торс руками, прильнула и зашептала, шмыгнув носом: – Не хочу, чтобы ты уходил. Он крепко-крепко прижал меня к себе и зашептал, согревая теплом дыхания: – Куда же я денусь от тебя, девочка моя любимая! Он сказал «любимая»? Я прикрыла веки, наслаждаясь лёгкими и свежими поцелуями, словно ветерок летним вечером. Леонид бережно касался губами моего лица. Как же приятно! В жизни не испытывала ничего более восхитительного, чем эти полные любви поцелуи. Разумеется, он добрался и до губ, и тут уж я забыла вообще обо всём! Где мы? Есть ли зрители? Сколько времени мы целуемся на виду у всех? Ничего важнее, чем нежность любимого мужчины просто не могло существовать на свете. Даже не знаю, так и стояли бы мы вечно, если б не собачонка из соседнего подъезда… Юркая егоза обежала вокруг, опутав наши ноги поводком, и визгливо затявкала. – Ах, извините! – смутилась хозяйка. – Не усмотрела. Я вынужденно отстранилась от любимого, мы синхронно посмотрели сначала на шкодливого пёсика, потом на женщину, бегающую вокруг нас и пытавшуюся вытащить поводок, щёки у неё пылали. Наконец, дав нам свободу, незадачливая собачница увела питомца, а я спросила Леонида: – Домой? Так и пошли в обнимку, никакая сила не могла оторвать нас друг от друга. В лифте опять целовались. Жаль, недолго. Дома я заставила себя отстраниться от Лёни и сказать: – Приготовлю обед. Не возражаешь? Он пожал плечами: – Давай закажем что-нибудь. Ох, уж эти замашки состоятельного человека, к тому же холостяка. Я улыбнулась, погладив его по плечу: – У меня быстрее получится, холодильник забит полуфабрикатами. Знай я заранее, что заполучу такого гостя, подготовилась бы лучше, теперь радовалась, доставая из морозилки упаковку картошки для приготовления во фритюре и коробочку наггетсов. Пока я кулинарила, Анжелин расхаживал по комнате, вёл переговоры, до меня доносился его низкий голос. С четырьмя абонентами, как минимум успел обсудить какие-то важные вещи. Первым, как я сразу поняла, беседовал с Арестовым, тот уже представлял ситуацию в общих чертах и теперь интересовался подробностями. Вот жучила! Сначала отодвинул бывшего зятя от бизнеса, а теперь обращается, мол, спаси-помоги. Дошло, какую глупость сотворил! Минут через двадцать всё стояло на столе: две большие тарелки с горками золотистой картошки и поджаристыми кусочками куриных наггетсов, салатник с мамулиным лечо – я открыла баночку. На зажжённой горелке пыхтел чайник. – Прошу к столу! Леонид зашёл на кухню, потирая руки: – О, хозяюшка, какие ароматы, с ума сойти! И правда, пахло очень вкусно. Мы с аппетитом ели, обсуждали полученные Анжелиным новости. Дела крутились! Арестов успел поставить на уши половину столичной полиции. Фомичёва с бандой повязали, Безносова объявили в розыск, а запущенные им операции по продаже клиники заморозили. Всё обошлось, походу. – Виталий Георгиевич просил тебя вернуться? – Просил, – повёл бровями Леонид, разминая в пальцах кусочек хлеба, – пока думаю. – Не хочешь? – испугалась я. – Думаю, – повторил он. – Лёнь! – я подалась вперёд, хватая его руку, – все очень переживали из-за твоего ухода! Так будут рады! Он приподнял руку, наклонился и поцеловал мою кисть, лежащую на его локте: – Разве я могу отказать, когда ты так просишь? Я засмеялась. Страшно радовалась тому, что всё налаживается. Мы перебрались в комнату, включили тихую музыку и бесконечно целовались, шептали друг другу ласковые слова. Моё тело требовало большего. Не знаю, как мой любимый мужчина, я сдерживала себя с большим трудом. Незаметно подкрался вечер. Леонид, подарив мне прощальный поцелуй, засобирался домой. – Что? – удивилась я, слишком уж привыкла к его присутствию. – Уходишь? – Не стоит надеяться на последнюю электричку, их порой отменяют. – Тебе обязательно ехать? Он улыбнулся: – Не то, чтобы обязательно… Просто не уверен, что смогу удержать себя в узде, оказавшись рядом с тобой ночью. Покусав губу, я пролепетала: – А зачем тебе держать себя в узде? – Ну, как? – он провёл по моим волосам ладонью, полюбовался гладкими локонами, вздохнул: – В прошлый раз ты ясно дала понять, что не готова к отношениям вне брака. Это что сейчас было? Меня прорвало, чего я только не высказала. Во-первых, тогда, в парке, я не поняла его намёков. Не могла даже мысли допустить, что меня любит женатый мужчина. Во-вторых, да! Я не готова к отношениям вне брака, но ведь нам никто не запретит их оформить. Или нет? Анжелин засмеялся и обхватил меня, крепко прижимая к груди: – Ты мне делаешь предложение? – Дурак! – я стучала кулачками по его спине. – Какой же ты дурак! А ещё босс. – Круглый дурак, любовь моя! Обожаю тебя и буду счастлив назвать женой. В понедельник в ЗАГС? – Да!!! Он остался, мы были абсолютно счастливы этой ночью, и я ничуть не сомневаюсь, что будем счастливы всегда. Это любовь!