Глава 20
— …а вот что я еще придумала! — перед лицом Данияра появился экран инфофона, развернутый на всю величину, весьма немалую. — Вот, видишь?
На экране что-то мелькало, сверкало, перемещалось, и все вместе вызывало острую головную боль. Правда, Данияр знал, что истинным источником ее была эта вот девица с пухлыми губками и невиданной наглостью.
— Я создала группу «Гарем», вот тут… — острый коготок ткнул в иконку. — И здесь можно объединить всех твоих наложниц…
— Они не наложницы…
— Не важно. Мы сможем дружить!
Данияр искренне в этом сомневался.
— Писать друг другу, обсуждать что-нибудь… и главное, ставить лайки! И тогда станет понятно, кто воистину любимая жена! Народная избранница!
Она выпятила грудь, которая была всем хороша, кроме того, что почти легла в тарелку, придавив воздушное малиновое суфле. Заметив оплошность, Шелли хихикнула и сняла кусочек суфле со сверкающего платья.
— Прелесть, правда?
— Правда.
Надо было сказать ей, чтобы убиралась, что Данияр скорее сбежит, чем вернется на родину с этаким недоразумением… что места в гареме закончились, и вообще очередь в него на пару лет растянулась, и чтобы попасть в эту очередь, пристроить дочь ли, племянницу или еще какую родственницу, Советники немалые интриги затевают.
А тут…
…отделаться от нее не получалась. Ни там, внизу, ни на корабле, куда Данияр вернулся, надеясь, что наглая особа довольствуется его кредиткой и очередным подарком. Но Шелли явно вознамерилась взять с него куда больше.
И немалые усилия к тому приложила.
Она и ушла-то лишь затем, чтобы переодеться к ужину, а за ужином просто переставила кресло к столу, потеснив Некко. А та взяла и потеснилась, и вот теперь Данияру приходилось выслушивать этот бред.
— Вот и так думаю! — оживилась Шелли. — А еще мы можем создать дополнительную группу, чтобы обсуждать текущие проблемы.
— Какие?
— Всякие! Важные!
Экран свернулся, а Шелли отодвинулась, прихватив с собой малиновое суфле. Нет, конечно, можно было заказать еще порцию, но аппетит совершенно пропал. Зато случайная мысль вдруг показалась донельзя заманчивой.
Сбежит.
Вот точно, возьмет и сбежит. Ото всех… от Совета, с его мелкими дрязгами, в которые приходилось вникать и маяться, как бы никого не оскорбить ненароком. От гарема, с теми же дрязгами и попытками выклянчить для любимой родни кусок преференций. От туристов.
И глобальных проектов.
Проектов малых.
Судов, ходатайств, жалоб…
Данияр даже плечи расправил, чем моментально воспользовалась Шелли. Она приникла к его плечу и сказала низким грудным голосом:
— Ты такой пусечка…
Точно. Сбежать на край галактики, на какой-нибудь полузабытый, потерянный мирок, влачащий жалкое существование, погрязший в войнах и разрухе, и уже там, по заветам славных предков, установить свою власть.
— А еще вот… эта страничка, где можно будет получить юридическую консультацию… к примеру, о договоре продажи себя в гарем.
— Договоре? — удивилась Эрра.
— Естественно. Я, конечно, понимаю, что мир у вас варварский, но любое варварство должно быть юридически оформлено.
Мысль о побеге настолько понравилась Данияру, что он дал себе слово немедля озаботиться выбором подходящего мира. Правда, нужно будет и деньги перевести, революции, если верить финансовым отчетам, занятие не из дешевых, а еще поддержку его власти нужно будет обеспечить.
Реформы проводить.
И прочее, прочее…
А может, ну его, мир, к демонам Вселенной? Может, ограничиться просто кораблем? Прикупить военный линкор или яхту, обойдется всяко дешевле, а перевооружение заказать на частной верфи? Главное, что Данияр получит долгожданную свободу.
Будет летать с мира на мир.
Смотреть.
Восхищаться… или восхищать. Восхищать ему нравилось больше.
…у него тем более лицензия есть, пусть и не пилота, но пока перевооружение идет, он и допуски нужные получит.
— Открой ротик, — сказал кто-то, и Данияр открыл рот, чтобы сказать, что Шелли может убираться вместе со своим инфофоном, но в него сунули что-то мягкое.
Сладкое.
Липкое. Моментально склеившее зубы.
— Сюрпри-и-и-з! — взвизгнула Шелли, и Данияр рефлекторно сглотнул.
Ком скользнул в горло и застрял.
— Правда, прелесть! Это специальный заказ! — Шелли подпрыгивала от радости, и массивная грудь ее колыхалась, но почему-то это колыхание вызывало лишь приступы дурноты.
Или не оно, а то, что расползалось по гортани, медленно стекая в пищевод. Оно было горячим. Слишком горячим.
Обжигающим просто.
Данияр захрипел и, с легкостью стряхнув руку Шелли, дотянулся до графина с водой.
— Все хорошо? — Эрра, делавшая вид, что происходящее за столом совершенно ее не касается, нахмурилась. Привстала Заххара. А Некко, взяв настырную девицу за шиворот, просто отставила ее вместе со стулом.
Все хорошо?
Он почти поверил, что и вправду всего лишь подавился.
Бывает.
Данияр открыл рот, но из горла вырвался жалкий сип. А сип перешел в скрип. И погань расползлась, запечатывая, почему-то не только пищевод, но и горло. Воздух исчез. Шею будто изнутри сдавило.
— Да что вы творите! Отпустите меня немедленно…
Он закрыл глаза и велел себе успокоиться.
Медленно поднять руку, сложив пальцы особым образом, надеясь, что старый этот знак еще не забыт, и что аптечку Некко по-прежнему носит с собой, и…
Легкие жгло.
И сердце колотилось, что сумасшедшее… и кажется, Шелли верещала, то ли на помощь звала, то ли скандалила, а по шее медленно расплывалось онемение, которое невероятным образом умудрялось сочетаться с огнем.
В шею воткнулась игла.
Данияр покачнулся, но упасть ему не позволили. Эрра возникла с одной стороны, а Заххара с другой. Вторая игла вошла между третьим и четвертым позвонком. Третья — в солнечное сплетение, и этот укол, в отличие от предыдущих, ощутился болезненным. Но боль лишь обрадовала.
Стало быть, помогает.
Данияр сделал вдох. Ощущение такое, что легкие того и гляди треснут. Сухие. Стянутые. Они хрустели в груди, и сама эта грудь была каменной. Но он все равно дышал.
Драгоценный воздух просачивался сквозь стянутое параличом горло…
— Идем, — велела Эрра.
И Данияр сделал шаг, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Мелькнула трусливая мысль, что стоит остаться на месте, дожидаясь появления медиков, но он ее отогнал. Кто знает, что эти медики вкатят.
— Что происходит! — Шелли была тут же, она заламывала руки и поднимала их, а с руками поднималось и излишне короткое платьице, обнажая края чулок и кружевное бельишко. — Куда вы его тащите…
Еще шаг.
И идти спокойно, делая вид, что ничего-то не происходит. Антидот действовал, что хорошо. А вот и мелкие судороги, пусть тоже хорошо, стало быть, блокировка с нейронов снимается, но неприятно. Пальцы дергались, да и руки норовило скрутить, но тут уж Данияр держался.
Снова шаги. Много шагов. Один за другим и еще… до выхода из столовой… и кажется, никто не обратил внимания, здесь людей много, но все заняты исключительно собой. Обидно. Он тут едва не скончался, а никто не заметил.
— Как ты? — Некко попросту подняла его на руки.
— Ж-шивой…
Яд угадал.
И знак подал верный. И одару не оплошали, а ведь могли бы отвернуться… всего-то стоило, что отвернуться… сказать, будто не поняли, не заметили… забыли… никто бы не осудил.
— Да пусти меня, стерва! — взвизгнула Шелли где-то за спиной. — Я буду жаловаться! Слышите, вы…
Казнить.
Данияр открыл рот и захрипел, и этот хрип отрезвил.
— Не дергайся, Эрра сама с этой идиоткой побеседует, — успокоила Заххара перед тем, как воткнуть в тело очередную иглу. И дышать стало немного легче.
Спустя четверть часа Данияр, лежа на полу, окруженный подушками, одару и проводами портативного медицинского модуля, думал о том, что побег и вправду неплохой выход. Во всяком случае, одинокого и гордого космического волка травить незачем.
— Как ты? — в десятый, кажется, раз, поинтересовалась Некко. И опустила на лоб ледяную ладонь. — Жар держится.
— А что ты хотела? — Заххара подняла руку Данияра. — И пульс учащен, но сердце выдержало, что уже хорошо… можно сказать, повезло.
— Что это вообще было? — ворчливо поинтересовалась Эрра.
— А ты не поняла? Он же ясно показал, что «Поцелуй одару».
Красивое название.
Мысли были вялыми, и Данияр прикрыл глаза. Навалилась вдруг усталость, и он бы уснул, но сон не шел. Оставалось лежать, вслушиваясь в мерное пиканье прибора и голоса женщин.
— Двойного действия, — пальцы Некко ласково перебирали волосы. — Изначально вызывает паралич мышц гортани, местный. Создается ощущение, что человек подавился.
Во рту все еще сохранился сладковатый привкус, на редкость омерзительный. И Данияр часто сглатывал, пытаясь избавиться от него. А когда Некко поднесла бутылочку с ледяной водой, испытал чувство величайшей благодарности.
Хорошая она женщина.
Не даром старшая в гареме. Спокойная, справедливая. Все ее уважают. И жена из нее получилась бы отменная, если бы диктаторам позволялось бы жениться.
Хотя…
Может, и стоит?
Разогнать гарем… одна жена всяко дешевле в содержании… и вообще…
— Приступ длится несколько мгновений, но обычно этого хватает. А если нет, то вступает вторая часть. Через слизистые яд всасывается в кровь и, взаимодействуя с ферментами печени, образует еще более опасные вещества. Так что диализ обязателен. Еще лет двести тому его точно не спасли бы, а сейчас разработаны вполне толковые нейтрализаторы.
Счастье какое.
И двойное, что эти нейтрализаторы захватили с собой. Лежать было жестко, и Данияр заерзал.
— А что с этой… дурой? — Заххара добавила еще несколько слов, смутивших Данияра. А ведь приличная женщина, в гареме жила, где только понахваталась?
— Ничего, — голос Эрры раздался сбоку. Данияр даже представил себе, как она вытянулась на подушках, подложив под щеку смуглые ладони. — Дура она и есть… подружка посоветовала. Сказала, что там содержится афродизиаки…
— А подружка?
— Подружка купила коробку конфет на планете. И та была запакована.
Интересно выходит.
Предположение, что коробка была отравлена еще в магазине, Данияр отбросил сходу. Все же «Поцелуй одару» — вещь весьма специфическая, и получить его непросто.
Серый лишайник, основной ингредиент, растет лишь в одном месте на Ах-айора.
Нет, травили конфеты уже здесь.
— Шелли в общем чате спрашивала совета. Ей хотелось удержать внимание и стать законной женой.
— Зачем? — удивилась Заххара.
— Чтобы потом развестись и получить миллион. Или два.
— Дура.
— Что я и говорила… в том чате много таких, — в голосе Эрры прозвучало презрение. — И кто посоветовал особые конфеты, она не помнит. Она собиралась закончить вечер в постели и забеременеть.
Опасная дура. Именно глубиной своей дурости.
— Ей не выгодно было тебя травить. Но поскольку знакомства своего девица не скрывала, как не делала особого секрета из планов…
…а угощение держала в сумочке, которую имела дурную привычку забывать везде, отравить конфеты было несложно.
— Не переживай, — Некко погладила Данияра. — Мы больше ее к тебе не подпустим.
— Точно, — поддержала ее Эрра. — Не хватало нам тут… звезды гарема.
И Данияр закрыл глаза. Ночь предстояла долгой и не особой приятной. Тело скрутила мелкая судорога, пошел пот, а в голове билась одна-единственная мысль: если сбежать, то… всем станет легче.
Данияру особенно.