Глава 24

Уснуть Данияр так и не сумел. Сложно спать, когда бросает то в жар, то в холод, а мышцы сводит мелкой судорогой. У него только и получалось, что сдерживать недостойные мужчины стоны. Он даже пытался шутить, но шутки получались не слишком смешными, если Заххара хмурилась, Эрра начинала ходить кругами.

— А я говорила, — Некко в очередной раз смахнула холодный пот со лба своего повелителя, — что случайные связи до добра не доведут.

Данияр с ней согласился.

И с Эррой, которая пообещала найти отравителя и сделать с ним то, что категорически запрещено всеобщей Конверцией Созвездия.

По пунктам.

В какой-то момент показалось, что силы совсем оставили Данияра и тело его все же не справится с нагрузкой, несмотря на портативную систему жизнеобеспечения, щупы которой уже пронзили кожу. Данияр закрыл глаза, вздохнул, пытаясь сдержать рвоту, и позволил себе погрузиться в вялое забытье. При всем том по причудливой прихоти то ли богов, то ли собственного организма — второе было куда как вероятней — он продолжал ощущать все, что происходило с ним и вокруг него.

Вот сжалось сердце.

И застучало, подстегнутое свежей дозой адреналина. Вот печень захлебнулась ядом, но заработала, подчиняясь внешним системам. Едва слышно завибрировали фильтры, пропуская его, Данияра, кровь, чтобы очистить ее от метаболитов.

Кто-то вздохнул.

А Заххара неожиданно деловитым тоном поинтересовалась:

— Что делать будем?

— Ждать, — Эрра опустилась-таки на пол. И в руках ее появился клинок, что свидетельствовало о крайней степени раздражения, в которой пребывала одару.

— А если дождемся?

— Смотря чего дождемся… я вообще уходить собиралась.

Это стало для Данияра неожиданностью. Куда? Разве может одару вот так взять и просто оставить своего повелителя? Можно сказать, бросить на произвол судьбы без ласки и заботы?

— Вот и уйдешь, — Заххара сцепила руки. Вид у нее был задумчивый. — Тебе хотя бы есть куда.

И куда это, интересно?

И почему?

Обида душила.

— А тебе? Тебя ведь тоже звали… Нет?

— Звали.

Данияр почти увидел, как Заххара пожала плечами, как делала всегда, говоря то, что полагала обычным, не нуждающимся в объяснениях.

— Вот! — Эрра вновь вскочила. И опустилась на пятки. А клинок крутанулся, оставляя след на псевдодеревянных панелях. — Значит, и ты уйдешь.

— И бросить его?

Молчание.

— Неки?

— Я остаюсь, — теплые пальцы прижались к шее. — Вы, если хотите, то препятствовать не стану. Объясню, как сумею…

— Если будет кому, — проворчала Эрра, но, как показалось, не зло, скорее обеспокоенно.

— Будет, — Заххара отстранилась. — Показатели приходят в норму, стало быть, кризис миновал. Нам повезло.

— Сейчас, — Некко произнесла это очень и очень тихо. — Путешествие только началось, а уже два покушения. И что будет третьим…

Эти слова заставили Данияра заскрипеть зубами. От злости.

— Или четвертым… или пятым… стоит признать очевидное, мы не справимся.

— Мы пока и не пытались, — Некко отстранилась, и это было неправильно. Ее присутствие, такой большой, спокойной и надежной, как сама пустыня, успокаивало. — Стоит признать очевидное. И сейчас нужно решить… если ты уходишь, это твое право.

Становилось не то, чтобы легче, скорее возвращалась способность чувствовать свое тело. И тело это было неподатливым, тяжелым, но все-таки оно было. И Данияр слышал, как с сипением выходит из легких воздух, чтобы смениться другим, который напитает кровь столь необходимым кислородом, как стучит сердце, разгоняя эту насыщенную кровь по органам, как…

— Но ты не думала, что нам не позволят уйти? — Некко задала вопрос из тех, ответа на который Данияр не знал. — В Варххейском мятеже погиб не только его прадед…

Пальцы коснулись-таки волос, восстанавливая утраченную связь.

— …но и весь его гарем, включая старух и совсем молоденьких девочек. Многие и вовсе не удостаивались внимания повелителя…

…однако повстанцы решили не рисковать. Правда, после, когда новости прорвались-таки в локальную сеть мира, они заявили, что резня была устроена старшими одару, пожелавшими уйти вслед за своим повелителем, только расследование показало совсем иное.

— Это было давно.

— Всего сотню лет тому…

— Целую сотню.

— И вправду думаешь, что мир сильно изменился?

Данияр представил себе, как Некко склоняет голову к плечу, и медная кожа ее натягивается, обрисовывая острые ключицы, как касаются шеи светлые кудри, а узкие глаза закрываются. И выражение лица ее обретает удивительное спокойствие.

— Резать, конечно, не станут, учтут опыт прошлого. Кому нужна новая комиссия?

…предыдущую искренне пытались убедить, что не стоит придавать такого уж серьезного значения местным обычаям. Женщины порой умирают… по-разному.

— Так что все будет тихо и мирно…

— Но зачем?

Эрра обхватила себя руками. И впервые перестала выглядеть грозной.

— Затем, что никто не захочет рисковать. А если ты беременна?

— Я не беременна!

— Никто здесь не беременный, — проворчала Заххара. — Хотя папа и говорил, что он поступает глупо.

— Кто спорит, но… это не важно.

— Достаточно заглянуть в карту!

— Или тест сделать. Но… то, что ты не беременна сейчас, не означает, что ты не забеременеешь через год или два. И что твой ребенок не будет претендентом на трон. Сама знаешь, генетический материал хранится не только на Ах-Айора…

…где его, пусть и непросто, но все же возможно уничтожить. Именно потому образцы семени и отправили в Киннаху, которая славится своими базами.

Молчание показывало, что Эрра все поняла правильно.

— Он меня не отпустит, — как-то обреченно произнесла она. — Если я вернусь, я сдохну в этом треклятом гареме от скуки и вообще… я так больше не могу!

— Тише, — Заххара обняла младшую одару, которая казалась совсем уж хрупкой. А Данияр удивился.

И удивление было вполне искренним.

— Мы с ним поговорим.

— Убедим.

— Отпустить тебя… он ведь не злой… бестолковый только, — это Некко произнесла с нежностью. А Эрра вздохнула и сказала, как показалось, завистливо:

— Хорошо тебе.

И они замолчали. Не оставили, нет. Вытянулась на ковре Некко, согревая Данияра теплом своего тела. Устроилась по другую его сторону Заххара, слегка сдвинув портативную установку, щупы которой частично отвалились. Улеглась в ногах Эрра, сложив руки под подбородком. И если бы Данияр чувствовал себя лучше, он бы спросил, что не так.

Он ведь старался.

Украшения покупал. И ковры. Он баловал своих одару, даже тех, чьих имен и вовсе не помнил, но… все равно ведь, получается, был не прав? Ему бы понять, в чем, и тогда, глядишь, ей не придется уходить, а ему выдумывать в достаточной мере вескую причину, которая могла бы объяснить этот уход.

А ведь и вправду отпустит.

Сперва убедится, что тот, к кому она собирается — а женщина не может уходить сама по себе — не обидит Эрру. Пусть она и грозная, пусть спит с клинком и способна танцевать на клубке рогатых гадюк, но все равно ведь его девочка…

…и Данияр должен о ней заботиться.

В этом суть.

Он все-таки соскользнул в какое-то болезненное подобие полудремы, чтобы очнуться от резкого толчка. Этот толчок бросил его на Некко, прижав к мускулистому ее телу, а в следующее мгновенье — в другую сторону.

— Что за…

— Лежи, — велела Некко, прижав Эрру ладонью. — Что бы ни происходило, лежи…

Раздался протяжный скрежет, такой долгий и душераздирающий, что душа ушла в пятки. Затем корабль содрогнулся, и пол накренился так, что все поползли к стене. Взвыла сирена. Отключилось питание, а включившись, засияло рассеянным светом экономного варианта.

Стало быть, корабль перешел на резервные генераторы, что не могло радовать.

— Пить, — сказал Данияр, когда понял, что может говорить. Ему удалось встать на колени. И когда Некко протянула флягу, Данияр схватил ее обеими руками. вода показалась умопомрачительно вкусной. — Авария?

— Сейчас узнаю, — Заххара развернула информационную панель. И нахмурилась. — Навигационный сбой… локальный… подробностей нет, только извинения. И уверения, что в ближайшее время команда исправит поломку…

— Какую?

— Не говорят… исправят… и продолжим полет в штатном режиме. Просьба оставаться на своих местах. Не покидать каюту. В случае, если необходима медицинская помощь, просят подать заявку через систему корабля… ага…

Вновь раздался мерзкий звук металла, который сгибало и корежило. Зато пол медленно выровнялся. А вот сила тяжести изменилась, став едва ли треть от нормы.

Свет мигнул и заработал в штатном режиме.

— Что еще?

Эрра все-таки встала и прошлась, осторожно, будто по натянутой нити.

— Штатный план эвакуации, но это скорее по протоколу положено… номера спасательных костюмов… находятся в капсуле. Размещение… у нас третья капсула. Выход со второй главной палубы по коридору… на браслетах будет направление.

— Все равно посмотри, — Некко браслетам не доверяла. — Надо будет пройтись, на всякий случай.

И все три одару синхронно кивнули, а Данияр с ними согласился. Что-то нынешняя ситуация совершенно не располагала к доверию.

— Ага… случайный выход со струны… где… данные не сбрасывают.

— Аррея, — Некко закрыла глаза.

— Откуда?

— Мы собирались на Зафар. По этому направлению миров немного, а развилка и вовсе одна. На развилке поле слабее всего, вот и соскочили, если точка вдоха была рассчитана неверно.

— Логично.

Данияр попытался вспомнить, что он слышал про Аррею… ничего.

— Аграрная система. Второй класс. Одна планета в волосе Венеры, еще три подверглись терраформированию. Сейчас там выращивают ряд сельскохозяйственных культур… преимущественно каррозу… есть ремонтная база, что хорошо. Еще пара станций обслуживания рудовозов… дальше по струне идут разработки…

Звучало на редкость скучно.

И безопасно.

— А возьмут на ремонт? — с сомнением произнесла Эрра, которую, кажется, новости не слишком успокоили.

— Куда они денутся? Аварийный выход же… навигатор полетел точно, да и остальные системы по правилам должны быть перекалиброваны. Нам повезло, что на станции должны быть подходящие программы, так что скорее всего старые просто снесут. Займет сутки. С двигателями сложнее. Малые вряд ли задело, а вот струнные могли рассинхронизироваться…

И откуда она столько знает? А главное, зачем одару, которая в жизни не должна была бы покидать стены гарема, знания подобного рода?

— И здесь уже придется стоять дня три. Может, попросить, чтобы организовали экскурсию? Скажем, есть интересные фермы по аэропонике… довольно перспективное направление для замкнутых систем?

Данияр кивнул.

В нынешнем состоянии он был согласен и на ферму.

Обзорные экраны занимал алый диск солнца. Несмотря на фильтры, которые снижали активность излучения до приемлемого уровня, цвет получался какой-то чересчур уж яркий, неестественный, и на его фоне темно-лиловая солнечная станция выглядела вполне гармонично.

Лотта поморщилась.

Сколько этим экранам лет? И сколько ресурса они выработали без должного обслуживания, если дают такую погрешность. Она покачала головой и тихонько вздохнула.

— Страдаете, милочка? — Труди прогуливалась по палубе. В одной руке она держала стакан с тонко нарезанной соломкой, а во второй банку соуса. — В вашем возрасте страдать из-за мужчины глупо.

— Почему?

— Потому что легко найти другого. Или третьего. Или четвертого, — Труди обмакнула палочку в соус и засунула в рот. — И это они называют овощными чипсами?! Чипсы должны хрустеть.

— А если другой не нужен?

Лотта спрашивала так, исключительно из любопытства, потому что ее не столько беспокоил отказ — формально Кахрай не отказал, но попросил время на размышление, — сколько нынешнее положение. Да, система была настолько безопасна, насколько вообще может быть безопасен тихий аграрный мирок второго класса. И технический сбой был именно техническим сбоем.

Ошибка навигационной программы, не получившей обновления с новыми параметрами, хотя обслуживающая компания и обязана была пересылать пакеты на узловых точках. Обязана… и прислала, если верить логам, которые Лотта изучила со всей тщательностью, да только пакет почему-то не установился, а штурман в нарушение всех инструкций не провел дополнительную проверку, хотя обязан был. Капитан не проверил штурмана, решив, что тот в достаточной мере опытен. А штурман, согласившийся, что опыта у него хватает, да и вообще что может случится, всецело положился на программу.

— Тогда дура, — сказала Труди, выковыривая кусок чего-то темного. — Что? Мужчины, они приходят и уходят… и вообще…

…вообще все могло бы закончиться куда как печальней. Будь отклонение чуть больше, а струна не столь стабильна, корабль постарше, защитные поля слабее…

Лотта вздохнула.

— Так что, милая, не дури… и на ферму съезди.

— Зачем?

Лайнер давно оттащили к станции, зафиксировав пуповинами полимерных канатов, по которым ориентировались ремонтные боты. И в свежесозданной сети их суетилось множество.

— Интереса ради. Или не интересно?

Лотта еще не знала.

Две трети местных ферм принадлежали корпорации, а потому, пожалуй, следовало бы воспользоваться случаем и проверить лично, как идут дела, ведь отчеты отчетами, а инспекция инспекцией. Но Лотта ведь не для инспекций летела! У нее, если подумать, совсем иные цели были. Только… куда эти цели подевались?

— Говорят, что здесь производят лучший сублимированный кофе в этой части витка, — Труди вытащила очередную палочку и, повертев в пальцах, протянула Лотте. — Будешь?

— Нет, благодарю.

— И правильно. Гадость редкостная. А сублимированный кофе из каррозы к натуральному имеет такое же отношение, что курица к павлинам, вроде и птица, и перья, а все ж не то… — Труди стряхнула с груди крошки. — Говорят, что истинный кофе выращивают в частных оранжереях.

— Выращивают, — согласилась Лотта.

И в ее собственной нашлось место для дюжины деревец, пусть и модифицированных генетически, но все одно капризных до крайности. Зерно они давали, и бабушка весьма ценила сваренный из кофейных бобов напиток, а вот Лотта предпочитала каррозу.

Если подумать, не так сильно она от кофе и отличалась. Вкус вот мягче, с тонкими шоколадными нотами, если брать лучшие сорта. Но при всем том карроза совершенно некапризна, да и производительность у нее в разы выше.

— Вот я и говорю… все лучшее — им… а если родился бедным, то что? — Труди достала чипсину и поднесла ее к глазам. — Псевдонатуральные чипсы с запредельным содержанием крахмала и дрянной кофе. Разве это справедливо?

— Не знаю.

Вопросы глобальной справедливости Лотту волновали мало, хотя, помнится, троюродная тетушка по отцовской линии весьма увлекалась идеями всеобщего равенства. Правда, почему-то равенства требовала именно от Лотты, при том совершенно не желая сокращать собственные расходы на вещи, совершенно далекие от идеалов.

Стоило вспомнить о родственниках, как настроение окончательно испортилось.

— Пожалуй, — Лотта обняла себя. — Я пойду.

— Куда?

— Собираться.

— А чего тебе собираться? — почти искренне удивилась Труди, вытерев пальцы об очередной комбез. — Платьишко натянула и вперед.

Вот платья на ферму каррозы надевать точно не стоило.