Глава 36

Капитан был жив.

Капитан был пьян. Мертвецки пьян. Пить он устроился на нижней же палубе, удобно разместившись в техническом отсеке, где отыскал бутыль технического же спирта, который и поглощал с немалым энтузиазмом.

Кахрай вздохнул.

Бутыль отобрал. Увесистую тушу капитана поднял, отпустил, надеясь, что сил у того хватит устоять на ногах, но был вынужден признать ошибку. Капитана пришлось поднимать.

— К-хто… ви? — поинтересовался тот, когда сумел-таки сфокусировать взгляд.

— Ваша служба безопасности.

— У… ик… мня… вже йэсть! — капитан все-таки совершил усилие и удержался на ногах, правда, для этого пришлось опереться на стену.

— Я новая, — Кахрай вытащил аптечку, которую прихватил, понимая, что люди переживают стресс по-разному. А удар по затылку — тот еще стресс.

— Йа… не хчу! — капитан попытался отступить, но запутался в ногах и медленно сполз на пол.

— Никто не хочет.

Игла вошла сквозь мятую форму, чтобы увязнуть в пухлой руке. Капитан зашипел, попытался отмахнуться, но лишь опрокинул себя на спину. Так и лежал минут пять, пережидая действие метаболита. Ждал и Кахрай. Во-первых, он сделал все, что можно было сделать, а во-вторых, по опыту знал, что экстренное протрезвение вещь не из приятных. И когда капитана затрясло, Кахрай отступил.

И Лотту отодвинул.

— Отвернись, — попросил он.

Он был вообще против того, чтобы она выходила из каюты, но разве ж послушает? Да и ситуация была такова, что пригодится любой здравомыслящий человек.

А Лотта была здравомыслящей.

Ко всем прочим достоинствам.

Капитана вывернуло, и система, среагировав на загрязнение, послала сразу трех големов-уборщиков.

— Простите, — почти внятно произнес капитан. — Я немного… позволил себе… лишнего.

Его сотрясала дрожь, а кожа сочилась потом. И Кахрай молча протянул бутылку с изотоником.

— Спасибо. Они…

— Улетели.

— А вы? — взгляд его был преисполнен печали.

— А мы знаем, что они улетели. Куда?

— Понятия не имею. В ближайшую систему, где можно пересесть…

— А мы куда летим?

— Тоже не имею понятия, — капитан допил изотоник и поднялся, не без труда, но все же. — Но… ничего хорошего… ничего…

— Что вообще произошло, — Лотта решилась выглянуть из-за спины Кахрая. Широкой такой спины. Словно самой Вселенной созданной исключительно для того, чтобы за ней было удобно прятаться. И Лотте понравилось, что спина, что прятки.

Она только не удержалась, потрогала ее.

И руку спрятала за спину.

А спина напряглась. И расслабилась. И только Кахрай посмотрел с легким упреком, будто напоминая, что не время сейчас.

Правда, когда оно будет, это время?

— Произошло… не знаю… сбой этот… Ник клялся, что координаты верные. Мы не первый год на маршруте. Да и искин хороший. Все дерьмо в последнее время суют, но искин еще хороший. С набранным опытом, — плечи капитана поникли, и Лотте даже стало жаль его, такого несчастного и брошенного своей командой. — Нас выкинуло в этой глуши… и мы… мы просто… подумали, что точка гуляет. Случается такое. А вы вообще кто такие?

И посмотрел почему-то на Лотту.

— Владельцы корабля, — сказала она, взяв Кахрая под руку. Вместе с ним владеть нынешним кораблем было как-то… безопаснее, что ли?

А то капитан смотрит недобро.

— Новые, — уточнила Лотта на всякий случай.

— А…

— Решила изнутри посмотреть, так сказать…

— И как? — капитан был мрачен.

— Скажем так… я ожидала большего.

— Кто подсказал уходить? — Кахрай перевел разговор в нужное русло.

— Тирсон… наш медик… сказал, что его кузина…

Лотта с Кахраем переглянулись. Кузина? Родство не настолько близкое, чтобы можно было проверить. Но… но кузина в шлюп не садилась.

И внутри ее не было.

Лотта точно помнит момент активации. Шлюп был законсервирован, как и положено по протоколу. Стало быть, внутри пусто, но тогда какой смысл?

— Спросим, — пообещал Кахрай тоном, который не оставлял сомнений, что и вправду спросит. А потом он похлопал капитана по плечу и сказал: — А ты на мостик иди. Кого еще вызвать можешь? Кто вообще ушел?

Двадцать семь человек.

Основной экипаж, включая дубль-навигатора и штурмана, которые оказались на мостике, хотя была не их смена.

— Так… мало кого… а… какая теперь разница?! — голос капитана сорвался. — Вы что, не понимаете? Мы летим в бездну! Мы все…

— Успокойся, — когда Кахрай говорил таким тоном, хотелось не успокоиться, а упокоиться. И кажется не только Лотте, ибо капитан заткнулся. — Во-первых, до бездны еще долететь надо. А во-вторых… Лотта, скажи, с точки зрения финансовой логики имеет смысл корабль в бездну посылать?

— Нет.

— И объясни этому недоумку, пожалуйста.

На недоумка капитан, кажется, обиделся.

— Потому что резонанса не будет. Объявят о катастрофе и только. А им чума нужна. И где-нибудь поближе к мирам первого кольца. Так оно драматичнее. А чем больше драмы, тем легче люди расстаются с деньгами.

…вакцина же, которой будет мало, поскольку ни один завод не способен производить ее в нужном объеме, попадет на рынок, и дальше…

Лотте не хотелось думать о том, что будет дальше.

— Возвращайтесь на мостик, — попросила она. — Пожалуйста. И… кажется, я знаю, где взять навигатора. Или хотя бы человека, который понимает в звездах.

Тойтек поглядывал на Алину искоса.

Корабельная лаборатория, как и следовало ожидать, оказалась вовсе даже не лабораторией, а скорее тесной комнатушкой, выделенной по остаточному принципу. В ней соорудили полки, с трудом, но все же сунули стол, на который водрузили центрифугу. Левую стену занимал шкаф с посудой, покрытой толстым слоем пыли. А следовательно, фильтры в шкафу и пылепоглотители включать не стали.

К чему расходовать зря?

Видно было, что, если лаборатория и использовалась, то крайне редко. Некоторые приборы устарели, причем не только морально, но и физически. Вот этому низкочастотному излучателю самое место в музее, а главное, хороший экземпляр, практически новый.

Раритетный.

Тойтек даже почувствовал, как руки зачесались от желания переставить излучатель куда-нибудь, в место тихое, спокойное, к примеру, в собственную каюту. Правда, зуд усилился, а на ладони появилось бледное пока пятно. Все верно. Иммунная система Тойтека и без того угнетена, следовательно, симптомы должны проявиться раньше, чем у остальных.

Он потер ладонью о брюки, унимая зуд.

Лекарство… если получится, он войдет в историю. Если нет, тоже войдет, но совсем не так, как хотелось бы… и все зависит от скорости в том числе.

Алина чихнула.

И потерла нос рукой.

— И бсе таки бы ошибаетесь, — произнесла она с очаровательной гнусавостью. А Тойтек подумал, что у него впервые появилась возможность наблюдать за развитием болезни на человеке.

— Посмотрим, — Тойтек потер руки и велел: — Раздевайтесь.

— Што?

— В капсулу…

Медицинский отсек располагался рядом с лабораторией и, в отличие от последней, был в достаточной мере просторен, чтобы уместить и шкафы, и капсулы. За тонкой перегородкой имелась приемная в успокаивающе-зеленых тонах, которые, правда, совершенно не успокаивали. А за второй дверью обнаружился зал с теми самыми двумя сотнями реанимационных капсул с возможностью тонкого воздействия и погружения в анабиоз.

…попробовать придется.

Но для начала капсулы нужно будет вывести из спящего состояния, что тоже займет время.

— Вы… не могли бы… — Тойтек вдруг несколько смутился, не зная, как более внятно сформулировать просьбу. Недавняя эйфория сменилась нужной сосредоточенностью, вот только слов не хватало.

— Конечно, — сказала женщина с черными волосами, сгребая эти волосы в горсть. Одно легкое движение, и вот уже они связаны в плотный узел. — Активировать все или частично?

— Все. Если пойдет поток, времени не останется. Проверьте закладку медикаментов, что-то подсказывает, что будут проблемы.

Зудела и шея.

И подергивала так, мелко, нервно.

Обидно будет умереть на пороге величайшего открытия, которое найдется кому присвоить. Нет, с одной стороны хорошо, поскольку честолюбие честолюбием, а человечество должно знать, с чем столкнулось. Исследования продолжатся и спасут не одну жизнь, а честолюбие…

— Если срок действия картриджа истек, капсула просто его не примет, — Тойтек объяснял очевидное, но женщина кивнула. — И кислород. Обязательно. Найдите запасы. Посмотрите, сколько его вообще есть… и надо провести инвентаризацию антибиотиков.

— Я богу заняться, — проворчала Алина, которая на капсулы поглядывала с недоверием, а на Заххару раздраженно. — Я тоже убею. Я курсы проходила. Бедицинские. Бот.

— Медицинские — это хорошо, но я же сказал, раздевайтесь…

С женщинами всегда так, вечно норовят все переиначить, хотя, казалось бы, что непонятного? Прежде чем брать образцы, следует удостовериться, что они и вправду имеют дело с чумой.

Провести ряд тестов.

Установить степень поражения.

— Отбернитесь, — потребовала Алина. — Я стесняюсь.

— Было бы чего, — ах-айорка вышла, чтобы вернуться с медицинской планшеткой. — Первую… первая… вот, номер один.

Капсула была активна, что хорошо, и картридж стоял свежий, заполненный на две трети… так, отсутствовали кое-какие желудочно-кишечные препараты, а вот антибиотики имелись в полном объеме, как и кислород.

— Чего ждешь? — поинтересовалась ах-айорка, убирая крышку. — Чем больше ты ломаешься, тем больше людей погибнет.

Алина насупилась, но принялась раздеваться. Медленно. И всем видом своим демонстрируя глубочайшее несогласие со всем, что происходит.

Все-таки с мертвыми иметь дело проще.

Или с животными.

Тойтек сделал вдох и сказал:

— Сейчас я активирую диагност. Лежите смирно. Не шевелитесь. Постарайтесь дышать спокойно и глубоко. Больно не будет.

…матушка, узнав, что он-таки поступил в академию, потребовала перевода на медицинский факультет. Та же биология, но с пользой для семьи, особенно, если пластической хирургией заняться и вообще физическими модификациями.

Тойтек вздрогнул, представив, что каждый день ему пришлось бы общаться с пациентами.

С теми пациентами, которых нельзя ни зафиксировать, ни заткнуть.

— И бсе-таки у бас нет разрешения. И надо просто подождать, пока прибудет бедицинская служба… бедицинская служба знает, что делать, а бы…

— И мы знаем, — ах-айорка вернула полог и легким прикосновением к пленке сделала его звуконепроницаемым, за что Тойтек был ей несказанно благодарен. — Вам помочь или…

— Капсулы, — с некоторым раздражением повторил он.

И ответом был кивок.

— Потом… нужно будет… я не уверен, что справлюсь с аппаратами.

Из-под крышки доносился бубнеж Алины, к счастью, едва различимый.

— Хорошо.

— Вы…

— Заххара — представилась она, слегка склонив голову. — Я не специалист. У нас… довольно сложно получить специальность. Женщине. Но отцу помогала. У него ферма. Работает с песчаными медузами, пытались выделить токсин… крайне неустойчивое соединение.

Она слегка поморщилась.

— Потом еще в медицинском крыле помогала иногда, но… у нас не принято, чтобы женщина работала. Это оскорбляет мужчину.

Тойтек кивнул, показывая, что понимает.

И все-таки он, конечно, предпочел бы кого-то, кто имел реальный опыт работы в лаборатории, но Тойтек был реалистом, а потому радовался, что рядом есть кто-то вообще способный отличить колбу от пробирки.

— Я включила вентиляцию лабораторных шкафов и пылепоглотители. Ультразвуковая очистка будет доступна… — она бросила взгляд на планшет. — Минут через пять. Я поставила максимальный уровень. Думаю, хватит…

— Спасибо.

Сказал и подумал, что прежде никого и никогда не благодарил. Не за работу, которую полагал чем-то само собой разумеющимся.

Персонал выполняет то, за что ему платят, и что может быть естественнее?

А если бы…

…Эрика была отличной помощницей, но…

— Я читала некоторые ваши работы, — сказала Заххара, отворачиваясь. — У вас дар пояснять сложные вещи просто. И… мне жаль, если не получится.

— Получится, — пробормотал Тойтек, с трудом удерживаясь, чтобы не потереть ладонь о штаны. — Обязательно получится.

И отвернулся к капсуле.

Он не знал, что сказать, но знал, что сделать. Только…

— Планшет один?

— Нет, — Заххара вышла, чтобы вернуться с еще одним планшетом. — Вы… справитесь?

Справится.

Он должен.

И Тойтек развернул экран. Диагност запустился автоматически, и теперь программа выдавала поток информации, разбитый на блоки.

Субфебрильная температура.

Гиперемия кожных покровов, но в легкой степени. Легкая тахикардия, вместе с тем давление понижено, хотя все еще в границах нормы… все в границах нормы.

Анализ крови.

Лейкоцитарная формула заставила ненадолго замереть, уж больно нехарактерная картина, и стало быть, вирус воздействует не только на микробиоту.

Тойтек активировал связь.

— Сейчас я погружу вас в легкий сон, чтобы взять образцы спинномозговой жидкости.

— Я бе хочу, — проворчала Алина и заерзала. — Я пготив.

Кто бы был за… к счастью, аэрозоль сработал моментально. А вот сердце дернулось, и система с фанатичной точностью зафиксировала этот сбой.

…игла вошла в позвоночник осторожно, контролируемая искином капсулы. И первые капли жидкости оказались в анализаторе. Этого хватило, чтобы раздался протяжный сигнал.

Значит, обнаружен чужеродный генетический материал.

Кто?

Тойтек мысленно поставил на менингококка. И угадал. А система не успокаивалась. Запущенный протокол глубокого сканирования выявлял новые и новые очаги.

Золотистый стафиллокок.

Уреаплазма.

И микоплазма. А вот легионеллы — это неприятно, весьма неприятно, и скорее свойственны жителям миров, где воздух фильтруется… или… количество малое, значит, подхватила их уже здесь, на лайнере. Тут воздух как раз исключительно фильтрованный и, если Тойтек что-то понимал, фильтры эти не менялись давно.

Сигнал пришлось отключить, поскольку слишком уж он действовал на нервы.

А вот запись в судовой журнал пойдет, и пускай… и копию в лабораторный, создав поддиректорию, иначе потом во всех этих записях не разберешься. Система, окончательно уверившись, что пациент-таки болен, попыталась приступить ко второму этапу. Пришлось отключать.

Вот кто вообще медицинским программированием занимался?

Нет, понятно, что сопряженные инфекции встречаются достаточно редко, и уж точно не в подобных количествах, но ведь очевидно, что подобный коктейль из семи антибиотиков и пары противомикозных препаратов ее просто-напросто убьет.

Тойтек почесал-таки ладонь о край планшета.

— Может, — сказал он вслух, чтобы унять дрожь. — Пациенты умирали не от инфекции, а от лечения? Если лечили их, полагаясь на стандартные протоколы?

Система попыталась сообщить о крайне плохом состоянии пациента, необходимости срочной терапии, добавив, помимо антибиотиков, переливание мод-коктейля из иммунностимуляторов и антигенов, но Тойтек поставил блок.

Не сейчас.

Сейчас ему нужны образцы. И… он надеялся, что девушка поймет. Если выживет. А он очень постарается, чтобы выжила, но…

В лаборатории все было иначе.

Мыши.

И крысы. И обезьяны. Всего-навсего расходный материал, который иногда вызывал жалость, но отнюдь не такую, чтобы она мешала работать. А вот теперь и здесь, и… и как быть, если жаль всех? Если от него, Тойтека, зависит, сколько из тех людей, что сейчас просто отдыхают, умрут? А сколько выживут?

И кто выживет?

И…

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от страха. Не время. Не сейчас. Он должен принять решение. И сделать это так, как привык: спокойно, взвесив все «за» и «против».

Во-первых, вакцина. Она защитит большинство. А создать ее не так и сложно, если, конечно, удастся произвести калибровку малых двигателей. Если нет… что ж, тридцать процентов тоже неплохо. А потом… потом, если у Тойтека останутся силы, он попробует ту свою идею.

Или хотя бы расскажет.

Да той же Заххаре…

И пальцы ткнули в планшет, запуская программу. Кровь… крови понадобится много, около полулитра, чтобы выделить плазму и фракции клеток. Заодно можно будет проверить, есть ли вирус на клеточных оболочках. Если есть… чем больше, тем лучше.

Синтезатор в лаборатории имелся.

Процесс займет несколько часов, но образец должен быть чистым. А дальше… дальше все зависит от того, насколько агрессивен нынешний штамм.

Тойтек привстал и, склонившись капсулой, посмотрел на женщину, которая спала и улыбалась во сне, и выглядела даже счастливой. Он успокоил себя тем, что ничего-то она не чувствует, что, даже если умрет, то смерть эта будет тихой и безболезненной.

Правда, успокаивалось плохо.