Глава 43
— Боже, — женщина с лиловыми волосами, заплетенными в две дюжины косичек, этими волосами тряхнула, и косички зашевелились, поднялись змеями. Зазвенели колокольчики в удлиненных ее ушах, а ярко-зеленые глаза прищурились. — Я уже сказала, что отказываюсь! Что вам еще нужно?
Лотта сделала вдох.
И выдох.
Заставила улыбнуться и подавила желание стукнуть эту лилово-яркую дуру по голове.
— Нам нужно сделать прививку вашим детям. И вам.
— Зачем?
— Чтобы вы не заболели.
— Мы не заболеем, — она приобняла хрупкого вида девочку. Мальчишка вздохнул и закатил глаза. — У меня очень здоровые дети. Мы едим натуральные лимонные шкурки.
— Очень за вас рада.
— Мы заказываем их из Арвийского питомника, а там лимоны выращивают по старинной гидропонной технологии. Никаких искусственных стеклянных субстратов!
— Прививки все равно нужно сделать.
— Ма-а-ам… — заныла девочка.
— Прививки — это неестественно, — женщина выпятила губу. — Наши предки обходились без прививок!
— Да пусть идет, дура… — у организованного в ресторане пункта вакцинации выстроилась небольшая очередь.
Пока небольшая.
Но… инъекторов в ящике, переданном Заххарой, было куда меньше, чем нужно, и Лотте было страшно подумать, что случится потом, когда люди поймут, что дело вовсе не в гриппе.
Когда…
— Сам идиот! — женщина подпрыгнула и обернулась. — Между прочим, давно доказано, что прививки разрушают естественный иммунитет…
— Ага, а лимонные корочки…
— Дай руку, — попросила Лотта, и девочка послушно протянула ладонь. — Больно не будет…
Она кивнула.
И после прикосновения инъектора руку убрала за спину, а вот мальчишка нахмурился, но… последовал примеру сестры.
— Идите, — со вздохом сказала Лотта женщине, которая увлеченно рассказывала очереди о какой-то чудесной системе, основанной на лимонных корочках и дыхательных упражнениях, способных излечить все. Если, конечно, делать их правильно.
— Мама не дура, — шепотом произнесла девочка. — У нее просто свой канал. Вот и…
— Инья, я же говорила, что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми, и вообще… проявлять в вашем возрасте столь вопиющее невежество…
…и снова женщина.
Мужчина.
Двое детей, которые смотрели друг на друга мрачно и держались так, будто корабль этот, и сама Лотта, принадлежала им…
— А между прочим… — у мальчишки на щеках проступали полосы чешуи. — Моя мама адвокат! И она говорит, что нельзя проводить эксперименты на людях. Это незаконно. Мы на вас в суд подадим.
— Молчи, Эрик, — мужчина выглядел уставшим.
— Мама не давала разрешения на прививку, — влезла девчонка, которая отличалась от мальчишки лишь бритым черепом и тем, что чешуя на щеках была другого цвета. — А без ее разрешения разрешение не полное…
— Извините…
Мужчина вздохнул.
И Лотта тоже.
Следующий.
И снова… и очередь не уменьшается. Она невелика. В ней люди, которых Кахрай вызвал личным сообщением, но наверняка не все… как проверить?
И надо ли?
Можно ведь сказать, что шанс им дали, но…
В процессе нет ничего сложного. И руки Лотты действуют сами по себе. Взять высокочастотный карандаш-стерилизатор. Опалить кожу. Прижать крохотное пятно инъектора, дождаться, когда сменит он цвет, указывая, что содержимое попало под кожу. Стряхнуть инъектор в коробку, где уже лежат отработанные. Вновь стерилизовать кожу…
Сделать отметку, вычеркнув имя из перечня.
И начать заново.
— Знаете, девонька, — у старика, который присаживается на стул, полупрозрачные глаза. И что-то в нем есть до боли знакомое. Нет, он чужой, этот человек, имя которого высвечивается на планшете, но вот… само ощущение. — Вы, конечно, все делаете правильно, но… кто-то помимо меня может вспомнить, что от шайденского гриппа прививок не существует.
Рука вздрагивает, и пятно стерилизатора скользит через ладонь.
— Спокойнее, — старик качает головой.
А он обыкновенен, что само по себе необыкновенно, потому как Лотта почти привыкла к модификациям, к рисункам и чешуе, измененным разрезам глаз, искусственным рогам и жемчугам на коже.
— Вот так… и с чем мы имеем дело? — он сам прижал ампулу к ладони.
— А вы… — Лотта развернула карточку.
Инфекционист.
Чудесно.
Вот только…
— Чума, — Тойтеку пригодится помощь, потому что двое — это мало.
— Вот как… та самая?
— Да.
— И…
— Тяжелых пока нет, но… дело времени.
— От чумы тоже не существует прививок.
— Не существовало, — поправила Лотта. — До недавнего времени. Но… нам повезло.
— Ох, деточка, — старик покачал головой. Волосы его были тонки, словно пух. И… бабушка. Точно. Он похож на бабушку, не внешне, но скорее исходящим от него спокойствием. — А там… снаружи… знают о том, что вам повезло?
— Боюсь, что да.
— И куда мне идти?
— Знаете, где медотсек? Там лаборатория. Думаю, ваша помощь будет не лишней. И если получится… — Лотта под столом почесала ладонь. — У нас будет не только вакцина.
Он не стал ни о чем больше спрашивать.
Поднялся.
Поклонился церемонно. И вышел. А на стул плюхнулся толстый парень.
— Ну? — сказал он, растягивая слова. — Чего вылупилась? Делай.
— Простите, — Лотта пролистала список. — Назовите ваше имя.
— На кой хрен?
— Вас нет в списке.
— И чо? Я чо теперь, подыхать должен? — его челюсть выпятилась, а сам он согнулся, подался вперед. — Слышь ты, шмара…
Закончить парень не успел.
Лотта не не заметила, как и когда подошел Кахрай, но парень вдруг захрипел, дернулся было и замер, явно опасаясь, что впившиеся в шею пальцы эту шею сломают.
— Повторишь? — очень ласково поинтересовался Кахрай.
— А чего она? — парень попытался-таки вывернуться, но скорее оттого, что сидеть, почти уткнувшись носом в колени, было неудобно, чем из надежды и вправду стряхнуть железную руку. — Я пришел, а она тут…
Прозвучало донельзя жалобно.
— Сказано что? — Кахрай слегка надавил, и парень согнулся еще больше. — По списку. Ты в списке есть?
— Н-нет.
— Тогда что ты тут делаешь?
— Я просто… вы знаете, кто мой папа?!
— Понятия не имею.
— Он секретарь Большого Совета! В Созвездии и…
— Ты в списке был?
Секретарь в Совете должность не из малых, но… на корабле секретарей не было, Лотта бы запомнила. А парень засопел. Поднялся вслед за рукой Кахрая и, отпущенный, сделал пару шажков, прежде чем распрямиться.
Он потряс кулаком.
— Да… вы… вы еще поплатитесь! Я вас всех засужу! Потом… я… папа! — он, очевидно поняв, что выглядит донельзя глупо, расправил плечи, тряхнул головой и сказал. — Я требую ответа. Где капитан?
— Занят, — тихо ответила Лотта.
— И экипаж, да? Вы в это верите? — он повернулся к людям. — Вы верите, что все заболели? И что это всего-навсего грипп…
Лотта закрыла глаза и подумала, что людей стоило усыпить.
Всех.
Было бы просто чудесно… только снотворного не хватит. Да и вообще еще пару дней и ничего не хватит, потому что картриджи очистки работают из рук вон плохо, а потому придется блокировать систему водоснабжения в каютах. Коротковолновые души не дают того ощущения чистоты, но… лучше так, чем жажда. А техническая вода первого цикла, которая идет в эту систему, вполне сгодится для питья.
Главное, не говорить об этом людям.
— Вчера еще было все в порядке! И они сидели за столом… мы сидели за столом капитана, а теперь где хоть кто-то… пусть покажут! — голос парня становился все более громким. И последние слова он почти кричал. — Кто она такая?! Откуда вообще взялась? И этот…
— Служба безопасности, — Кахрай выразительно размял руки.
— Чья?
— Моя, — мрачно сказала Лотта.
— А…
— Это мой корабль, — Лотта посмотрела так, как смотрела на людей, которые ей очень не нравились. И ей говорили, что взгляд этот весьма явно выражает испытываемые ею эмоции. А еще, что даже у бабушки не получалось так… доходчиво. — Я приобрела компанию, которой он принадлежал. Так что, теперь и он принадлежит мне.
Люди зашумели, явно обсуждая столь удивительную новость.
— И я вынуждена признать, что в работе, как лайнера, так и экипажа, имеются некоторые недостатки, однако нынешняя ситуация и вправду серьезна.
Парень тер шею.
И явно раздумывал, стоит ли верить какой-то рыжей девице. И не будь Кахрая, который молча встал за спиной, он бы не поверил.
— Во-первых, экипаж… большей частью недоступен. Не важно, по какой причине, но нам приходится задействовать все, имеющиеся в распоряжении ресурсы, а потому я буду благодарна за любую помощь. В том числе такую, которая проявится просто в том, что вы не станете мешать.
Парень пробурчал что-то неразборчивое.
— Что касается эпидемии. Есть основания полагать, что полученный на Аррее штамм несколько более опасен, чем обыкновенный грипп…
Девушка в розовом полупрозрачном комбинезоне вскинула руку с браслетом. Пишет? И в сеть запись сольет.
Хорошо.
Люди склонны относиться с недоверием к официальным каналам. А вот смени источник, и та же самая информация будет восприниматься с куда меньшей долей скепсиса.
— Сейчас все имеющиеся в наличии синтезаторы работают с полной нагрузкой. Через несколько часов будет готова новая партия вакцины. А потому оснований для волнения нет.
Есть.
Но врать Лотта тоже умеет, хотя и не любит. И… и потом, когда все закончится, она напишет роман, в котором героиня будет говорить одну только правду, за что и пострадает. Конечно, все закончится хорошо, но… Лотта заставила себя улыбаться.
— Мы лишь просим немного подождать. Когда корабль выйдет в обычное пространство, мы отправим запрос о помощи. И на борту появятся врачи…
…если появятся.
…если этот корабль не ликвидируют сразу после выхода, чтобы потом, после, объявить о небывалой катастрофе.
— Да, придется потерпеть. Мы вынуждены перераспределить ресурсы, чтобы…
…и даже если их закроют на карантин, просто блокируют, его пережить надо. А как? Если склады почти пусты, а воды удручающе мало, потому как техническая первого цикла вступает во второй, идет на охлаждение сердцевины двигателей, после чего пить ее нельзя.
И отключить систему невозможно.
И…
Вода еще есть. Баки полны, но к этой воде нужны фильтры, опреснители и бог весть что еще…
— …пережить это время. И паника не поможет.
Тишина стояла долго. Лотта даже поверила, что все получилось, когда раздался визгливый женский голос.
— А я тебе говорила, что он меня убить хочет!
— Мама!
— И тебя! Я говорила же?! Говорила! Нашла себе мужа! Надо было в аренду взять, как нормальные люди делают…
— Я не хочу мужа в аренду!
— Насмотрелась… попрала обычаи предков, и теперь…
— Он просто хотел сделать приятное!
— Чужак! Он понятия не имеет, как делать приятное женщине, а ты туда же… это все папочкина вина. Надо было отослать его после родов, как мама говорила, но я пожалела… начиталась всяких глупостей, молодая была, как ты вот…
— Мама…
— А теперь что? Ты сына рожать собираешься! Кому на Ахейе нужны мальчики?
— Мне. И вообще… — в голосе женщины появилась мрачная решимость. — Мы уедем.
— Кто?
— Мы. Я и Алек… у него есть дом.
— Да боже ты мой, какой у мужчины может быть дом?! Не обманывайся, дорогая моя, мужчины — глупые ограниченные крайне агрессивные существа, которые думают лишь о себе…
— Прямо как ты, мама…
— Посмотри вот на этого… неплохой экземпляр, физически развитый, но, боже ж ты мой, до чего примитивный…
Лотта потерла виски и тихо сказала:
— Следующий.
— …послушай, дорогая, мама не желает тебе зла. Просто посмотри, я подобрала десяток анкет… хорошие тихие мальчики, правильно воспитанные, не способные…
…ужин принесли.
Похлебка с запахом мяса, столь густая, что можно было зачерпывать и есть руками. Тонкие полупрозрачные куски хлеба и все тот же кофе.
Ели молча.
Капитан жевал тщательно, а вот Таккаро заглатывал кусками, все его внимание было поглощено синеватыми панелями, на которых одни цифры сменялись другими, а те — третьими. И в этой круговерти цифр легко было заблудиться. В какой-то момент Данияр мстительно подумал, что, стало быть, не так уж хорош этот толстяк, если до сих пор не разобрался, что он, как и многие другие люди просто строит из себя ученого, а на самом деле…
— Я определил несколько возможных вариантов, — Таккаро облизал толстые пальцы и с сожалением посмотрел на миску. Та была большой, но не настолько большой, чтобы насытить его. Вздохнув, он вытащил откуда-то из карманов сладкий батончик. — Первый — наиболее вероятен. Седьмой сектор…
— Погоди, — капитан отставил миску, в которой еще оставалось похлебки. — На карте удобнее.
Он провел ладонью, и неактивные до того экраны вспыхнули одинаково ярким белым светом, от которого у Данияра заслезились глаза.
Или не от света?
Он снял очки и проморгался. Белый погас, сменившись угольной чернотой космоса, в которой то тут, то там вспыхивали мелкие искры звезд.
— Седьмой сектор, — капитан развернул карту и локализовал область. А Данияр меланхолично отметил, что область эта велика.
— Третий квадрат…
…все равно велика, хотя теперь звезды не походили больше на искры.
— Здесь есть нестабильный, но вполне функционирующий узел… здесь, — толстый палец ткнул где-то рядом со звездной системой. — На месте древней станции, когда еще только-только учились прокладывать пути…
Система была смутно знакома, но исключительно оттого, что походила на все обитаемые системы разом. Крупная рыжая звезда и выводок планет на поводках орбит.
Спутники.
Массивная туша станции за пределами самой системы, правда, эта станция выглядела вполне современной.
— Каспея, — произнес капитан, ткнув пальцем во вторую планету, вокруг которой плясала тройка путников. — Мир первого класса. Население более трех миллиардов человек. Еще один — на спутниках. Верра — игровой мир. Терция — полупромышленный, часть внешних производств… на Квимре доки для кораблей малой и средней величины.
Данияра замутило.
Три миллиарда… четыре, если со спутниками.
— Еще станция, — уточнил толстяк. — Высокой активности. Пересадочный пункт, через который можно попасть почти в любую точку Созвездия. Ежедневно принимает более сотни кораблей разного класса, от малых до…
…станция разворачивалась. Больше она не выглядела игрушечной, скорее представляла собой хаотичное на первый взгляд переплетение нитей, в котором то тут, то там застревали бусины судов. Правда, нити вовсе не являлись нитями, как и корабли бусинами.
— …корабли большей частью пассажирские, промышленные маршруты идут через соседний Баххар. Редко случается, когда две системы имеют одинаковые по характеристикам миры. Каспея чуть более комфортна, а вот Баххар пришлось формировать.
— И сколько там людей? — поинтересовался Данияр, запихивая в рот кусок хлеба.
— Около миллиарда. Большей частью заняты на переработке руды и производстве. По сути вся система — единый промышленный комплекс. Частично военный, а потому…
Капитан подвинул карту, представляя еще одну станцию.
— …неподалеку располагается военная база, к которой постоянно прикомандированы семь авианосцев.
Данияр едва не подавился. Но дожевал. Проглотил. И сказал:
— Нам хватит и одного.
— И… какова вероятность?
— Того, что нас уничтожат? Недостаточно данных, — толстяк к новости отнесся весьма равнодушно.
— Что мы выйдем там?
— Около девяноста четырех процентов. С учетом нынешней скорости и заданных координат. Это ближайшая точка на данной струне…
…старая станция и вправду выглядела старой. Она располагалась за пределами системы и, пожалуй, именно поэтому ее не разобрали. Или просто не рискнули, с учетом нестабильности поля? Данияр разглядывал эти глубоко исторические развалины, похожие больше на творение природы, чем рук человеческих, и думал, что если они выйдут, то…
— Второй вариант — Девятый сектор. Или Одиннадцатый, но вероятность — двадцать четыре и тринадцать процентов соответственно. Вероятность благополучного выхода — не более семи.
— А…
— Около семидесяти трех. Чем дольше корабль держится на струне, тем менее стабильно становится защитное поле. В связи с чем я делаю вывод, что в настоящее время актуален расчет первого варианта. Достижение контрольной точки — через семнадцать часов. В случае прохождения ее без изменений, следующая контрольная точка — через девяносто семь часов.
Таккаро облизал пальцы и, уставившись на тарелку капитана, поинтересовался:
— А вы есть будете?