Глава 42
Рыжая женщина, которая лежала, устроив подбородок на скрещенных ладонях, была невозможна. Сама по себе. В этой вот конкретной материальной Вселенной. Такие женщины существуют где-то там, в воображении, когда то сбрасывает оковы разума и начинает сочинять сказки, в которых финал всенепременно — долго и счастливо, и в один день. В сказки Кахрай перестал верить уже давно.
— Что-то не так? — Лотта нахмурилась.
— Все не так, — нельзя врать, даже в мечтах. Особенно в них, потому что ложь разрушает. Хотя… что тут разрушать-то?
Приключение.
Опасное.
Возможно, со смертельным исходом, но…
— Почему?
Ее рыжие волосы рассыпались сонмом мелких кудряшек.
— Не знаю. Просто… все не так пошло. Когда? Не знаю.
— Бабушка говорила, что в любой, самой дурной ситуации нужно уметь видеть свою выгоду.
— И как?
— Я вижу, — она умела улыбаться, ясно и доверчиво. — Я нашла человека, который мне нужен. И его не отпущу.
— Это как?
— Не знаю. Если выживем, я тебя найму. А потом воспользуюсь своим положением.
— Это незаконно.
— Зато удобно, — она пожала узкими плечами. — А еще бабушка говорила, что нужно пользоваться всеми возможностями, которые дает жизнь.
— И при этом заперла тебя?
— Теперь я думаю, что она за меня боялась, — Лотта смотрела серьезно, и от этого взгляда становилось не по себе.
Не надо.
Одно дело — приключение, и совсем другое — жизни. В жизни владелицы корпораций и наследницы родов не снисходят до простых смертных, а если и случается, то ненадолго и не всерьез. А значит, когда она исчезнет из жизни Кахрая, будет больно
— Она мне всегда внушала, что семья — это важно, очень важно, и я должна думать и за себя, и за них всех. Хранить капиталы, преумножать, строить… создавать… корпорация — это и ответственность тоже, и еще многое другое. И она в это верила. Только… Она и сама редко покидала поместье. Наверное, ей было удобнее контролировать мир изнутри. И я вот думала, что так и надо, что только так правильно. А теперь понимаю, что не смогу вернуться и вести ту жизнь, к которой привыкла раньше. Я, наверное, выросла.
Кахрай фыркнул.
И получил кулачком в бок.
— Выросла. И… и мне нужен будет кто-то, кто перестроит службу безопасности. Для начала.
— Я никогда не занимался безопасностью, точнее занимался, но не на таком уровне.
— Научишься. Ты умный.
Комплимент был… сомнительным. Но на душе стало приятно.
— Тебе не стоит со мной связываться.
— А с кем стоит? С кем-нибудь, кого могут перекупить? Доказать что-то у меня вряд ли выйдет, а значит, часть активов придется вернуть. И деньги у семьи появятся, а где деньги, там и возможности. Не думаю, что они отступят. И вообще… давай сбежим?
Она села на кровати, и Кахрай вынужден был признать, что бежать он готов, но чуть позже.
— Куда-нибудь, как мой отец. На край света. Сменим личности, имена… купим дом, будем жить, как нормальные люди.
— А как живут нормальные люди? — он перевернулся на бок.
— Понятия не имею. Но научусь, — Лотта была полна решимости. Вот только… не сможет она, как нормальные люди, чтобы не в курсе последних тенденций, чтобы без рынков и акций, власти и денег, чтобы совместные ужины и прогулки, сплетни про соседей и тихое раздражение, которое накапливается, когда жизнь по сути чужая. — Плохая мысль, да?
— Не знаю.
— Плохая. По тебе вижу. Тогда тебе придется ехать со мной. Или меня убьют.
— Тогда придется ехать.
— Я серьезно.
— И я.
Поедет.
И приспособится. Займется этой чертовой службой безопасности, которая в теории должна была отслеживать в том числе и подозрительную возню родственников, но как-то взяла и все пропустила, будто разом ослепла.
Заплатили?
Или дело в том же молчаливом попустительстве, когда сложившаяся система перестает работать, но начинает разрушать саму себя.
…и быть может, она скоро поймет, что Кахрай ей вовсе не нужен, что есть куда более достойные мужчины. И тогда она станет стесняться этой связи, а у него вновь появится выбор. И Кахрай знает, какой сделает. Но это… будет.
Если будет.
Будет.
Он наизнанку вывернется, но не позволит этой женщине умереть. Потому что должна же хоть где-то во вселенной существовать справедливость.
Пиликнул планшет.
И Лотта сползла с кровати, разом утратив всякое легкомыслие. Вздохнула:
— Нужно делать объявление…
— И службу безопасности создавать.
— Это дома.
— Здесь, — Кахрай покачал головой. — Люди испугаются, а люди в состоянии паники способны на многое. А если кто-то пустит слух, что есть вакцина, но ее на всех не хватит.
— А ее не хватит?
— Тойтек отписал, что скоро будут готовы полторы тысячи доз, а это треть от необходимого. Следующие полторы тысячи — через восемь часов.
Вот что Кахраю в ней нравилось, она не стала охать и возмущаться, как же получилось так и почему не сделать было больше. Лотта прикусила губу и задумалась.
— Первым делом экипаж. То, что осталось. Ремонтные службы… я подниму личные данные, поставлю фильтр. В анкетах указывали профессии. Нам нужны будут специалисты.
Разумно.
— Думаю, на это уйдет около пятиста. Кейтеринг… официантов не так и много, система почти полностью автоматизирована. Стюарды. Их бери в службу, они должны были пройти какие-никакие курсы подготовки. Скажи капитану, чтобы выдал шокеры. Руками много не навоюешь.
В этом вновь же имелся резон.
— Далее… остатки распределяем. Детей вакцинировать в первую очередь. Это снизит напряжение. Полностью не уберет, но хоть что-то…
И вновь же логично.
— Родители… по крайней мере один из пары или сопровождения. Люди с ослабленным иммунитетом…
— Может, пока вообще не говорить? — предложил Кахрай.
И Лотта задумалась.
— Не знаю… с одной стороны, это поможет избежать паники, а с другой… если пойдут поступать заболевшие, то…
— Она ведь не похожа… ну, на чуму. Изначально, — Кахрай потер шею. Излагать собственные мысли, когда не касались они конкретных дел, было сложно. — Можно сказать, что эпидемия возможна, но не чумы, а чего-нибудь попроще там… не знаю, гриппа какого?
— Шайденского, — Лотта ухватилась за мысль. — Он достаточно неприятен, но не смертелен. Введем карантинные меры…
— А помогут?
— От чумы? Нет. Но людям сложнее будет собираться в группы, а группам — разносить слухи и порождать панику. Да и действительно… ты ведь не уверен, что она сказала правду? Труди? И что в том картридже был вирус. Если он не попал в систему, то есть шанс и вправду хоть как-то локализовать болезнь. А там… вторая партия прививок спасет еще полторы тысячи…
Она прикусила губу, зная, что многие не дотянут и до третьей.
— Нам повезло, что лабораторию не успели сбыть, очень уж специфическое оборудование. Капсулы на дальних рубежах нужны, как и остальное. А анализаторы или микросинтез… повезло.
Пожалуй.
Лотта прижала планшет к груди и нащупала мятую свою рубашку.
— Я… в душ, наверное. А потом… файлы сортировать…
…решать, кому жить, а кому…
И это раз и навсегда изменит ее, искорежив душу, ибо совсем без жертв не получится обойтись.
— Лучше проверь, как Некко справляется, — планшет Кахрай потянул на себя. — Да и в целом по кораблю. С тобой будут говорить охотнее, чем с таким уродом, как я.
— Не надо, — она покачала головой. — Ты не урод. И я смогу.
— Верю, что сможешь. Ты все можешь. Но не должна. Оставь это мне, ладно?
И Лотта кивнула.
Данияр скорее ощутил, чем увидел, появление Некко. Ступала она бесшумно, и держалась так, что становилось ясно: именно здесь ее место.
Она принесла поднос с кофе.
И два клинка.
— Я решила, что пригодятся, — сказала она, положив клинки на колени Данияра. А он стянул очки и подслеповато заморгал, потому как глаза отказывались перестраиваться к изменению режима.
— Спасибо.
Наверное, на нее смотрели.
Некко всегда отличалась от прочих, и мужчины чувствовали это. Капитан вот плечи распрямил и грудь выпятил, а Таккаро втянул живот, пытаясь казаться стройнее. Но она, его женщина, смотрела лишь на Данияра.
— Как вы?
— Приспосабливаюсь, — он позволил себе потереть глаза. Все-таки очки стояли старой модели, а потому переходы происходили довольно болезненно. — Не совсем, как в игре, но…
— Неплохо, — сказал капитан.
И эта похвала наполнила душу радостью.
— Мало хуже, чем мой предыдущий штурман. Немного опыта и можно давать квалификацию…
Данияр почувствовал, как губы расплываются в улыбке. Нет, он понимал, что все далеко не столь радужно, не успевал он пока, ни за капитаном, ни за системой, хотя та частично сама фильтровала показатели, но вот…
Приятно.
И что она слышит, тоже приятно.
— А там как? — капитан отвел взгляд.
— Пока тихо, только… ненадолго. Лотта сделает объявление. Попытается разъяснить ситуацию, но недовольства не избежать.
Это понятно.
Недовольные есть всегда.
— Кахрай допускает, что кто-то может решиться на прорыв.
— Зачем? — удивился Таккаро вновь возвращаясь к образу нелепого рассеянного толстяка. И на кофе он смотрел с куда большей жадностью, чем на Некко. — Это лишено логики.
— Это толпа, — Данияр имел, что сказать. — У нее нет логики.
— Но есть страх, — поддержала Некко. — И многие глушат страх яростью, а та порой выливается в самые странные формы. Поэтому вам стоит заблокировать дверь.
— Останешься?
Данияр знал ответ. И когда Некко отвела взгляд, он понял, что не переубедит.
— Каждый человек на счету. Из тех, кто знает. Службы проводят проверку… есть вопросы к запасам, что воды, что кислорода, хотя на ближайшие недели хватит. Кое-что блокируем или отключаем, переводим на режим экономии. Еще надо организовывать пункты вакцинации. Списки скоро подадут, но будут те, кто захотят раньше… и у меня есть шокер, — она подняла руку с темной полоской шокера. — В арсенале осталась всего дюжина.
А Данияр уже привык к тому, что капитан ругается.
— Кому дали?
Некко назвала имена, которые ничего не говорили. Но капитан кивнул.
— Хороший выбор. Толковые ребята. Что говорить будете?
— Стандартно. Технический сбой в результате неправильной калибровки двигателей. Корабль идет по струне, но куда — пока не известно. Команда ищет безопасный выход, однако… — она вздохнула. — Эпидемия шайденского гриппа спутала планы. Просьба не паниковать, отнестись с пониманием и так далее. Она умеет говорить с людьми.
Вот только будут ли эти люди слушать рыжую девчонку?
И Данияр погладил рукоять клинков. А Таккаро поинтересовался:
— Ужинать нам принесут?
— Обязательно, — мягкая рука коснулась щеки. И Некко, улыбнувшись, пообещала. — Я… буду осторожна. И ты тоже. Постарайся, ладно?
— А замуж за меня выйдешь?
Данияру нужно было знать ответ.
— Выйду.
Тогда хорошо.
Тогда он постарается выжить. И ради себя, и ради нее, и ради тех детей, которые у них обязательно появятся, чтобы вновь немного изменить мир, сделать его чуть лучше.
Немного ярче.
И Данияр надел очки, заставил себя смотреть, привыкая к резкому сине-зеленому свету, от которого заныла сетчатка. Но мгновенье, другое и он погрузился в цифровой хаос системы.
— Увеличивай еще на пять пунктов, — голос капитана донесся откуда-то издалека. — Опять падение. Да что там происходит, мать их в…
Тойтеку нашли место где-то в углу, в тени огромной колонны, из которой выходили жгуты разноцветных проводов. Жгуты перекручивались, сами провода были толстыми, а все сооружение разом напоминало ствол диковинного дерева.
Спать он не собирался.
Просто…
Действие стимулятора заканчивалось, и Тойтек ощущал это по характерному покалыванию кончиков пальцев. И по желанию не двигаться, точнее по полному отсутствию желания двигаться и делать хоть что-то. Краски вокруг поблекли, звуки притихли и навалилось несвойственное ему прежде безразличие.
…матушка расстроится.
Наверное.
А потом воспрянет духом и сочинит поэму на радость многочисленным своим поклонникам. Может, и картину напишет или две, все-таки душевная травма ее будет в достаточной мере глубока, чтобы и на картину хватило.
Или сразу монумент?
Она давно говорила, что хочет попробовать себя в полискульптуре, вот и повод.
…главное, теперь у Мейсона не получится обмануть ее.
Нет, деньги не важны. Искусство, как ни странно, приносит доход и весьма неплохой, но дело не в деньгах. Дело в том, что хоть так он ответит.
Отомстит?
Отнюдь. Тойтек был далек от мысли о мести.
А мысли вялые, и надо бы вкатить новую дозу, потому что глупо тратить время, когда…
…делать все равно нечего.
Синтез идет, если верить отчету, своим чередом. До конца второго цикла еще больше трех часов. Здесь, внизу, тоже удалось стабилизировать поле, хотя тот рыжий парень и ругался сквозь зубы, что значения уж больно низкие, подпороговые, и может не получиться.
Но, кажется, вид язв на руках Тойтека стал неплохим стимулом, если все-таки получилось.
…у Алины можно взять еще образец. Если не из крови, то из спинномозговой жидкости. И желудочного сока. Возможно, что пункции печени и почек… правда, пункции брать опасно, пусть травмы и микроскопичны, но все же травмы. При активной фазе роста эндобиоты они станут хорошими воротами для инфекций.
Но кровь… выделить еще один образец, который и использовать для синтеза лекарства.
…правда, крови понадобится больше, около литра, а это опасно.
…есть кровезаменители и стабилизаторы, в конце концов, обычную эритроцитарную массу перелить можно. Или вообще произвести отделение и вернуть ей собственные кровяные тельца, оставив для работы лишь сыворотку.
Пожалуй.
— Ты в порядке? — мягко поинтересовалась Заххара, присаживаясь рядом.
— Нет, — честно ответил Тойтек.
Язвы пока не зудели, да и было их всего-то две. И если первая уже начала наливаться сукровицей и гноем, то вторая только наметилась.
— Что сделать?
— Ничего, — он распрямился. Встал бы, но это нерационально. Потребует много сил, которые нужны… а для чего нужны, если он обречен? Болезнь развивается, и…
Рискнуть?
Жизнью Алины, у которой тоже болезнь развивается, хотя есть надежда, что глубокий сон все-таки замедлит это развитие. Вот только без лекарства и она обречена.
И не только она.
Тойтек мысленно дал себе пощечину. Нашел время предаваться печали.
— Мы… — он обвел языком сухие губы, чувствуя каждую трещинку. Кажется, и кровить стали. — Должны вернуться. Взять… еще образцы.
…Алина не нужна.
Зачем, если и он сам неплохой источник.
— Я начну работу над лекарством.
— Тебе поспать надо. Ты уже сутки…
— У меня по крайней мере были эти сутки. А поспать… когда запущу второй синтезатор, тогда и посплю.
Мысль показалась на удивление здравой. Если удастся реанимировать ту огромную штуковину, которой вообще вряд ли пользовались, то третья партия вакцины созреет на часы раньше, а эти часы… это чьи-то жизни, не абстрактно-статистические, но вполне реальные.
Да и он сам.
— А он у нас есть? — с сомнением произнесла Заххара.
— Есть. Только очень старый. И надо будет кое-что проверить, — безразличие отступило, сменившись лихорадочным желанием что-то сделать и немедля. — Но понадобится помощь.
— Будет, — Эрвин стояла неподалеку. — Любая. В наших силах.
А смотрела она все-таки с жалостью.
Тойтек терпеть не мог, когда его жалели, но сейчас сил на злость не осталось.
— Шесть минут, — он ткнул пальцем в часы. — Все равно придется возвращаться.
И уже для Эрвин, которая напряглась, пояснил:
— Там всего около девятисот микрограмм вещества, которое нужно довести до определенной концентрации, чтобы смесь разделить на дозы и заправить одноразовые инъекторы. Здесь этого не сделаешь.
Она кивнула.
— Джас…
— Да понял я уже, — проворчал рыжий, тяжко вздохнув. А потом поинтересовался. — А ты, мужик, как вообще? В процессе не помрешь?
— Не должен, — Тойтек вдруг понял, что улыбается. — Во всяком случае, постараюсь. Но если что, то она знает, как делать вакцину…
— Возьми кнут, — Эрвин нахмурилась. — На всякий случай, а то…
…кнутом оказался парализатор, судя по виду, несколько измененный и вида грозного.
— Мало ли, — будто стесняясь, пояснил рыжий. И прикрыл браслет рукой. — А вы того…
Пиликнул планшет.
— Ну… я пошел, что ли? — рыжий накинул шлем. И воротник поднял. Активировал защиту, отчего серебристая чешуя комбинезона словно вздыбилась.
Получится?
Или…
Время покажет. Вот только Тойтек боялся того, что могло оно показать. Сердце засбоило. И искин кресла пиликнул, предлагая очередной поддерживающий коктейль. Если бы не снотворное в составе, Тойтек пожалуй согласился бы.
Вернулся рыжий спустя пару минут. Пробирки он нес в горсти, осторожно, явно опасаясь раздавить. Хотя этот кварц прочнее алмаза, и куда как менее хрупок. А пробки притерты намертво, так что, даже если упадут вдруг, беды не случится.
— Вот…
Обратный путь почти не запомнился. Кажется, усталость взяла свое, и во время подъема Тойтек уснул, чтобы очнуться уже в лаборатории.
— Чего делать надо?
Парень, освободившись из плена комбеза, оказался на диво обыкновенен. Длинный. Тощий. И какой-то нескладный в обтягивающем поддоспешнике из мягкой ткани. Пусть Тойтек и понимал, что микроволоски служат для создания комфортного микроклимата, но… поддоспешник походил на пушистую пижаму.
Он бы рассмеялся, если бы мог.
Но губы слиплись.
И разлепить их получилось с трудом. Кажется, верхняя лопнула, и Тойтек снял каплю крови.
— Материал… — он злился на себя за бездарно упущенное время. А еще голова ныла, как бывает после недолгого сна, который не приносит отдыха, но лишь заставляет сильнее ощущать усталость.
— Я взяла образцы, — Заххара отправила в систему очистки первый инъектор. И выложила в переноску еще шесть. — И запустила на очистку. Ты говорил, что начало будет идентично.
Взяла?
У кого?
Тойтек не чувствует. И раздражение крепнет. И он пытается управиться с ним, только получается плохо. А она понимает, и прощает за раздражение, за недоверие.
— Кровь у тебя и Алины. Показатели схожие, к слову… еще спинномозговую жидкость.
Поясница заныла.
А она замолчала и взгляд отвела.
— Менингококк? — Тойтек надеялся, что голос звучит спокойно.
— И он в том числе.
Значит… плохо.
Очень плохо.
Времени не просто мало. Времени нет, и если он, Тойтек, ошибся…
— Система рекомендует рацин в двойной дозе с микабом и еще парой антибиотиков.
— Нет, — Тойтек покачал головой. Стандартный выбор и стандартный протокол, который получился в результате обыкновенного суммирования первичных рекомендаций. И не учитывает, что организм — система тонкая. Да печень после первой дозы ляжет, а вторая и почки добьет. — Надеюсь…
— Не рискнула.
Она отступила. А рыжий стоял и смотрел на них как-то так, что стало не по себе.
— Давай только рацин, у него максимально широкий спектр действия, антимикотики позже, с перерывом как минимум в два часа. Доза… пусть будет удвоенная, сдержит развитие менингококка, с остальным справимся позже.
Тойтек потрогал лоб.
— Температуры нет, — сказала Заххара, хотя он и не спрашивал.
Плохо.
Значит, иммунная система если не отключилась, то на грани, что, в общем-то, подтверждается анализом крови. Уровень лейкоцитов почти на грани, не говоря уже о полном отсутствии отдельных фракций. И значит, прав был Тойтек, вирус действует не только на сопряженную микробиоту.
Что ж… надо подумать.
Надо…
Свет показался вдруг резким.
— Пусть… идет. Нет. Погоди. Видишь, вон там? — Тойтек указал в угол, на массивный короб, который, как он надеялся, не был пуст. — Этот аппарат нам нужен. Второй синтезатор…
Примитивный, не способный работать с нуклеиновыми кислотами и рядом оснований, но для целей Тойтека сгодится и такой.
— Его нужно проверить…
Каждое слово порождало новую вспышку боли. И значит, инфекция добралась до мозга. С другой стороны собственно синтез не будет нужен… полный цикл. Понадобятся лишь отдельные элементы, что займет куда меньше времени.
Тойтек поморщился.
— Океюшки… — Джас похлопал по аппарату ладонью.
— Вакцина…
— Я сообщила. Кахрай заберет. Уже организованы пункты…
Он не почувствовал, как игла пробила кожу, острая боль пришла потом, заставив сцепить зубы. А Заххара, убрав инъектор, сказала:
— Я вам еще укрепляющего поставлю. Изотоник, глюкозу…
— Б-17.
— Второй стимулятор? Это…
— Нужно.
Спорить она не стала…