Глава 50

…толпа захватила. Потянула за собой, опьянила общей дикой энергией, которую никто не ощущал. И наставник сказал бы, что люди в массе своей не способны оценить по достоинству то, чем одарила их природа…

Она не знала, как оказалась рядом.

Она не собиралась лезть в толпу, но просто та разомкнулась и сомкнулась, будто превратившись в единый организм, в нечто большее, нежели отдельный человек. И этот организм, повинуясь воле ее, вытолкнул женщину к единственному человеку, который знал, что происходит.

Он был хорош.

Почти как наставник. Конечно, у наставника больше опыта, но здесь… он говорил, и люди внимали, каждому слову.

Он выкрикнул что-то, и губы ее разомкнулись, и она ответила, как ответили те, кто собрался за ее спиной. обернувшись, она увидела, что людей много, но все они как-то стали вдруг одинаковы. Они двигались в едином ритме, они повторяли одни слова. Они желали одного:

— Правды! — голос заставил зажмуриться от удовольствия, столько в нем было чистой первобытной силы. — Правды и лекарства! Чтобы разделено оно было по справедливости! Чтобы досталось каждому, а не избранным… мы идем…

И они пошли.

Куда?

Разве это было так уж важно? Главное, сейчас она была счастлива, всецело, абсолютно, она купалась в энергии, которой так не хватало. И медитации не спасали, но теперь…

И оказавшись рядом с тем, кто держал сердце толпы, она рискнула взять его за руку.

Он улыбнулся.

И она улыбнулась в ответ.

— Лифты заблокированы, — крикнул кто-то. — Там эти с парализаторами…

— Сметем.

— Нет, — женщина покачала головой. Она не хотела войны, не хотела, чтобы чистая звенящая сила изуродовалась оттенками страха и ярости. Впрочем, ярость уже была.

— Начнется свалка. Палубу просто заблокируют. Нужно подняться по лестнице.

— А где лестница?

— Там, — она потянула его за собой. — Мой бывший муж конструктор. Я многое знаю о кораблях…

…к примеру то, что искин должен был среагировать на толпу, но почему-то промолчал. Не звенела тревога, не распылялся сонный газ, как должно быть, даже предупреждений не звучало.

Почему? Такое возможно только если искин отключен, но так никто не делает…

…дверь оказалась открытой, лестница узкой и длинной.

— Проклятье, да мы сдохнем, пока доберемся.

— Зато датчиков здесь нет, — женщина поймала взгляд мужчины, который притягивал ее, будил в теле ту самую животную суть его, которую она, как ей казалось, давно преодолела.

Нет.

Суть была. И требовала близости с этим самцом. И держаться за руку было мало, но… хотя бы так. Пока.

Сзади подпирали.

Кто-то охнул, кто-то…

— Надо спешить, — она потянула этого чудесного человека вверх, — пока не обнаружили и не заблокировали дверь.

Они успели.

Они выбрались на закрытую палубу. И кто-то закашлялся, и кашель этот подстегнул остальных.

— Дальше куда?

— Туда, — она указала на серую дверь, которая практически сливалась со стеной. — Это запасной ход. Для техников.

Она внезапно ощутила себя если не главной, то всяко важной, и это утраченное давно чувство собственной значимости заставило вздернуть подбородок и плечи расправить. Правильно, без нее они если и придут, то к намертво заблокированным дверям.

…Лотта знала, что порой люди ведут себя неразумно. И даже безотносительно родственников, но сами по себе. И знала, что уповать на чью-то ответственность глупо.

Но…

Она смотрела через камеры на толпу, заполонившую коридор, и пыталась понять, что же движет этими людьми.

Страх?

Но в толпе вероятность заразиться выше.

Гнев?

Для него, положа руку на сердце, имелись все причины, но разве ситуацию не удалось стабилизировать? И она об этом написала. И ролик просматривали. И комментарии оставляли. Пусть среди них и не было благодарностей, но и ярости не ощущалось. Скорее задавали вопросы, на которые Некко отвечала.

И потому казалось, что все под контролем…

— Надо было в каютах блокировать, — мрачно произнес Кахрай и почесал руку. Блеснул металлом парализатор, а выражение лица Кахрая сделалось донельзя задумчивым. И Лотте категорически не нравилась эта вот задумчивость.

— Пожалуй, — согласилась леди Унияр. — Но боюсь, это решение несколько запоздало… почему система безопасности не отреагировала?

— Искин пришлось отключить, — капитан сгорбился, явно чувствуя себя виноватым. — Иначе со струны не удалось бы сойти. Протоколы его не позволяли. А включить как-то… вот… забыли.

Он развел руками.

Знакомый парень что-то кричал, но звука не было, то ли из-за запоздалой блокировки, то ли по причине очередного дефекта системы, который решил проявиться прямо здесь и сейчас. Видно было, как он размахивает руками, явно к чему-то призывая, и Лотта готова была поклясться, что отнюдь не к добру и взаимопониманию. Рядом с парнем держалась женщина с розовыми волосами. И на спутника своего смотрела она со столь искренним восторгом, что от этого становилось слегка не по себе.

А если… написать про простую девушку из бедной дворянской семьи, которая влюбилась в революционера? Скажем, он был красив и обаятелен, а родители ее, конечно, выступали против такого мезальянса. И она сбежала навстречу любви.

Лотта вздохнула.

Почему-то вместо счастья на обломках старого мира, как должно бы быть, воображение рисовало мрачные картины.

…его поймают и повесят. А она станет мстить и от рук ее падут много невинных…

Нет, про революционеров Лотта писать не будет, такого сюжета читательницы не поймут.

— Сейчас поорут и успокоятся, — Данияр оторвался, наконец, от клинка.

— Или нет… — Советница склонила голову. — Этот молодой человек явно настроен реализовать свои разрушительные намерения, если не здесь…

Лотта прикусила губу.

Если не здесь, то…

…погромы?

…как на Терре-пять, где правительство оказалось неспособно справиться с молодежным бунтом? Разорение палубы с бутиками и магазинами? С ресторанами, в которых не осталось еды? Или…

…нет, рестораны — не то.

А вот медицинский отсек — дело другое.

Парень попытался открыть дверь, но убедившись, что сделать не выйдет, развернулся к толпе.

— Надо задержать их здесь, — Кахрай, кажется, пришел к аналогичным выводам. — Иначе пойдут к медотсеку, а там всего пять человек. Да и те не рискнут связываться. Стюарды — это все-таки не безопасники.

— Не безопасники, — эхом отозвалась леди Унияр. — И что вы предлагаете?

— Поговорить, — Лотта хотела было шагнуть к двери, но была остановлена.

— Погоди, — Кахрай покачал головой. — Сейчас они говорить не настроены.

— Истинно так, — поднялся Данияр и взмахнул клинками, что было не совсем уместно, хотя и впечатляло. — Чтобы беседа удалась, нужно настроение подходящее. И его придется обеспечить.

Леди Советница улыбнулась. А Лотта… Лотта поняла, что совершенно не желает обеспечивать кому-то настроение, и вообще с преогромной охотой останется здесь.

Посидит, ожидая нового канала связи.

Изучит отчеты.

Хотя бы для того, чтобы сравнить данные по кораблю и Аррее. Первые зараженные появились почти одновременно, и сейчас будет понятно, эффективна ли вакцина и… и лекарство. Тойтек ведь не умер. Она проверила и убедилась.

Не умер.

Система выдала еще десяток параметров, но Лотта их проигнорировала. Все-таки она не медик, и понятия не имеет, что делать со всеми этими показателями стабильности и гемотока.

— Мама… — пискнул мальчишка, про которого почти успели забыть. — Она же… она не нарочно. Она просто не очень умная…

— Твою ж… — капитан привстал, словно так ему лучше было видно.

А на экран смотрели все.

Женщина с яркими волосами склонилась над рабочей панелью. Пальцы ее легко касались виртуальных клавиш, и на панели вспыхивали огоньки.

— Что она делает? — спросил Данияр.

— Вскрыть пытается, — капитан смахнул испарину.

— У нее же не получится?

Паренек вздохнул и спросил:

— А вы стандартную прошивку меняли?

— А что?

— Просто… папа говорит, что ее положено менять каждые полгода, но редко кто этим занимается, потому как коды доступа приходится вводить вручную. Это дублирующая система, она работает независимо от искина специально на случай аварии или другой какой… беды.

Он задвинул девочку за спину, откуда та и разглядывала, что мостик, что Лотту и первую Советница.

— А папа у вас? — осторожно поинтересовалась леди Унияр.

— Старший конструктор в Гарвейс. Первичные коды закладывают стандартные, мама их знает, она там тоже работала. Ну, пока ей не надоело.

— И все…

— Их около пятнадцати. Простые. Чтобы при сдаче в эксплуатацию менять было проще.

Советница подняла взгляд к потолку и пробормотала:

— Боги, дайте мне сил… ведь есть же протоколы. Кто-нибудь вообще этим протоколам следует?

Ответом было молчание.

А вот у женщины, кажется, получилось. Она распрямилась, тряхнула гривой из тонких косичек, и что-то сказала, отчего на лице парня появилась хищная улыбка.

А в руках его…

— Смотрю, с досмотром у вас тоже проблемы, — появление военного нейтрализатора леди Унияр не удивило. Вероятно, она как и бабушка столь глубоко разочаровалась в людях, что окончательно перестала удивляться чему бы то ни было.

— И… что теперь? — тихо поинтересовалась Лотта.

— Ничего, — Данияр закинул клинки на плечи. — Мы ведь все равно собирались говорить. Вот и поговорим…

— Погоди…

— Нет, — Данияр покачал головой. — Стрелять нельзя. Даже если парализуешь этого идиота, останутся другие. Да и… паралич — это не страшно. Все знают, что через пару часов очнешься, и готовы заплатить эту цену. Другое дело кровь.

Он повернулся, сбрасывая остатки маски, под которой скрывался совсем иной человек. Бабушка сочла бы его опасным.

— Совсем другое… люди отвыкли от крови. Но они вспомнят. Всенепременно.

Данияру не было страшно.

Хотя… нейтрализатор — это серьезно, это как минимум кратковременное нарушение проводимости нейронов и, как следствие, пренепреятнейшая реакция организма, порой совершенно непредсказуемая. А как максимум. Этот сын осла скорее всего поставил на максимум, такие уверены, что, чем оно мощнее, тем лучше… и не будет он думать, сколько зарядов осталось.

Всего-то пять выстрелов.

И одного хватит, чтобы Данияр умер.

Наверное, также чувствовал себя прадед, когда шел на переговоры к мятежникам Саддаха. Но ведь пошел же. И сумел убедить, что лучше подчиниться ему, нежели стать жертвой диких родов. И взял город под руку. И власть свою, полученную словом, укрепил, чтоб после простереть над всем миром.

А ведь у него только и было, что верные клинки.

Клинки слабо дрожали.

Сталь хотела боя. И крови. А Данияр… если этот идиот выстрелит, то… обидно будет даже не умереть, обидно, что тот, кто заказал эту смерть, выиграет.

Но…

Остаться?

Данияр не простил бы себе такого позора.

А потому, когда с тихим шипением дверь откатилась в сторону, он встал на пороге и, широко усмехнувшись, спросил:

— Кто из вас умрет первым?

Руки опустились под тяжестью клинков. В искусственном свете сталь обретала синеватый отлив, и по шкуре ее вились волны узоров.

— Ты… кто такой?

Толпа, отступившая было, вытолкнула вперед того, кого полагала вожаком. И хорошо.

— Я? — Данияр смерил взглядом падаль, которая не пришла за ответами сама, как подобает мужчине, но притащила за собой и женщин, и, кажется, детей тоже.

Безумие.

— Я — Одиннадцатый милостью всех Богов Диктатор Ах-Айора, Солнце Нации, Железный Всепобеждающий Полководец, Маршал Могучей Республики, Залог Освобождения человечества, Блистательнейший Владыка, Прозревающий пути грядущего, — его титул в этих стенах звучал, пожалуй, забавно, но никто не улыбнулся.

И верно.

Смеяться над человеком, в руках которого клинки, неразумно.

— И что ты тут делаешь?

Парень оглянулся в поисках поддержки, а толпа загудела, то ли подбадривая, то ли требуя действия. С толпой всегда так. Собрать ее несложно, а вот удержать подчинить, сделать так, чтобы зверь этот стал покорен, это сродни искусству.

— Стою, — Данияр позволил себе улыбнуться. — А вы?

— Нам нужны ответы! — из-за спины мужчины выглянула неразумная женщина с яркими волосами. — Мы желаем знать!

И тонкий голос ее взрезал тишину.

Люди заговорили…

Попытались.

— Задавайте вопросы, — разрешил Данияр и чуть повысил голос, ровно настолько, чтобы перекрыть этот бестолковый гул.

Клинки не шелохнулись.

— А ты ответишь? — парень вспомнил про нейтрализатор. — Мы хотим говорить с тем, кто и вправду что-то решает… где эта рыжая стерва?

— Которая именно?

— Ты знаешь… — он поднял руку. — Считаю до трех… или отступи, или… раз… два…

Клинкам было тесно в этом коридоре, но они справились. Они взлетели одновременно, росчерком стального пера, тенью над песками, и наставник был бы доволен ударом, как и той легкостью, с которой сталь перерубила руку.

И кожу прошли.

И в кости не увязли.

Отличные клинки, право слово… громко стукнулся о пол нейтрализатор. И выпал из разжавшихся пальцев, но не нашлось никого, кто рискнул бы протянуть к нему руку. Все-таки вид крови и вправду действует отрезвляюще.

Кто-то ахнул.

Кто-то взвыл.

А парень, уставившись на обрубок руки, покачнулся и рухнул в обморок.

— Жгут ему наложи, — посоветовал Данияр женщине, на лице которой ужас сменялся искренним восторгом. Правда, про жгут она не услышала.

А наложить стоит, пока кровью не истек. Нет, совсем от кровотечения не помрет, модули на корабле медицинские имеются. Запоздало вспомнилось, что те и заняты могут быть, но…

Данияр подвинулся, позволяя Кахраю выйти вперед. Тот присел, перехватив руку черной полосой военной повязки. Та моментально вспенилась, закрывая место разреза.

— И все-таки… наверное, можно было как-то иначе? — осведомилась леди Унияр, выступив к людям. — Хотя… вынуждена признать, эффективно. Определенно, эффективно.

Люди попятились.

— Добрый день, — она переступила через лежавшего парня. — Я вижу, что имело место небольшое недопонимание…

— …его бы в медотсек отнести… — тихо сказал Кахрай. — И руку не потеряйте. Пришьют.

Потом помолчал и добавил:

— Он на тебя в суд подаст.

— Обязательно, — Данияр стряхнул капли крови с клинка. Вот ведь… а думал, в жизни и не придется воспользоваться. — И еще ноту протеста выдвинут. Мы даже извинимся. Возможно, компенсируем… когда-нибудь…

…суды могут длится годами, особенно, если есть желание, чтобы длились они годами.

— …я оказалась в той же ситуации, что и вы, и могу лишь сказать, что теперь конфликт исчерпан. Скоро на корабле появятся медики…

…и военные, без которых никуда.

— …всем будет оказана медицинская помощь…

— Но… чума…

— Увы, порой нам приходится сталкиваться с тем, что кажется непреодолимым, но…

Речь Первой Советницы звучала ровно, и люди успокаивались, они слушали ее завороженно, жадно, и это несколько пугало.

— …испытания лекарства ведутся, что дает шанс всем заболевшим. И вместе с тем обращаю ваше внимание, что таковых оказалось немного…

— Я пойду, что ли? — Кахрай закинул все еще бессознательного парня на плечо. — Справишься, если что?

Данияр кивнул.

Справится. Что ему еще остается?