17 глава

Ильдар уходит с лесником, оставляя меня один на один с тишиной. Сначала мне кажется, что всё нормально. Обычный деревянный домик, уютное тепло внутри, панорамное окно с видом на лес… Я даже пытаюсь какое-то время поработать, но то и дело постоянно прислушиваюсь. Тишина становится слишком громкой и нервирующей. Она давит на меня. Звенит в ушах.

Нервно облизываю губы, откладываю ноутбук в сторону, подхожу к панорамному окну. Вздрагиваю, услышав за окном странный звук. Кажется, кто-то рядом с домом ходит, что-то хрустит. Над крышей тоже слышится шелестение. Меня пробирает до мурашек, что непроизвольно обхватываю себя руками. Сердце взрывается бешеным ритмом.

Отскакиваю от окна, понимая, что мне нужно что-то делать. Убедить себя, в конце концов, что это просто ветер, это просто звуки леса, однако, по спине пробегается липкий страх.

Я могла бы сейчас залезть обратно в кровать, закутаться в одеяло и смотреть в панорамное окно, гадая, кто ходит вокруг дома. Или забиться в крохотную ванную, дожидаясь возвращения мужчин. Но эти варианты не про меня. Сидеть в доме, ощущая себя загнанной зверушкой в клетке, я не собираюсь.

В груди загорается упрямство. Я не какая-то слабая девчонка, чтобы трястись над каждым шорохом! В груди поднимается раздражение, перемешанное с тревогой. Я ненавижу это чувство — беспомощность, зависимость от обстоятельств, собственную уязвимость перед неизвестностью. Резко выдыхаю, будто пытаясь вытолкнуть страх вместе с воздухом, разворачиваюсь и быстрыми шагами иду в спальню, подхожу к шкафу.

Сбрасываю домашнюю одежду, натягиваю спортивный костюм, зашнуровываю кроссовки так крепко, что пальцы немеют. Адреналин пульсирует в венах, подстёгивает, не даёт усомниться в решении.

Мне никто не запрещал выходить. Не говорили, что я должна сидеть и бояться, поэтому прогуляюсь по протоптанным тропинкам, не уходя далеко. Не медведь же мне выйдет навстречу.… Хотя сердце уже предательски сжимается в груди от странного предчувствия.

На улице не так страшно, как мне казалось в доме. Свежий воздух бьёт в лицо, ветки приятно хрустят под кроссовками, а лёгкий ветер свистит в ушах, унося с собой остатки страха. Я останавливаюсь на мгновение, глубоко вдыхаю и выдыхаю, чувствуя, как напряжение постепенно покидает мышцы.

— Ну и дурочка, — усмехаюсь сама себе.

Накрутила себя на ровном месте. Испугалась какого-то шелеста, каких-то шагов, которых, скорее всего, и не было. Широко улыбаюсь, позволяя расслаблению накрыть меня с головой, и уверенно шагаю вперёд, в сторону тропинки, ведущей вниз.

А чего мне бояться? Это всего лишь лес. Всего лишь я, решившая победить собственные страхи. Шагаю по тропинке вниз, ни о чем, толком не задумываясь, но мысли назойливо гудят в голове, в рой в пчелином гнезде.

Ильдар.

Наши отношения до невозможности странные. Нет смысла отрицать, что нас тянет друг к другу, мы играем на грани фола, при этом у каждого свои границы, которые стараемся не пересекать. Если кто-то со стороны глянет на нашу пару, ничего не заподозрит, но если узнает внутрянку, то поймет насколько наши чувства странные, запутанные сложные. А если еще кому-то станет известна причина нашего брака, точно покрутит у виска указательным пальцем.

И всё же мы притягиваем друг друга, но в то же время между нами стена. Высокая, холодная, прочная, как гранит. Длинная, как китайская — ни начала, ни конца. Я будто кружу вокруг неё, снова и снова касаясь ледяных камней, ищу трещины, пытаюсь найти лазейку, но каждый раз только разбиваю руки в кровь. Ильдар тоже не пытается её сломать. Мы просто существуем по разные стороны, держась за эту невидимую преграду, как за последнюю грань, за которую нельзя заходить.

Наш брак заключен на договоренности, на жажде узнать правду. Кто убил моего первого мужа? Что стоит за смертью Артура? Случайность или его смерть четко спланированный план? Какие роли в этом плане отведены мне и Ильдару? И самое главное, кто из нас играет ведущую роль?

Злость, как яд, разливается по венам, горячая, жгучая, разъедающая изнутри. Я стискиваю зубы так, что сводит челюсть. Глаза жгут слёзы — не от слабости, а от ярости, от боли, которую мне так и не удалось заглушить. Вспышками проносится перед глазами прошлое.

Вспоминаю свой шок от бездыханно тела Артура. Его холодные, мёртвые пальцы. Запёкшаяся кровь на белых простынях. Переживаю вновь ужас в камере временного содержания. Грубый матрас, пропахший чужим отчаянием. Гулкие шаги за дверью. Пристальные, оценивающие взгляды. Но пиком моих эмоциональных качелей тогда была новость о гибели родителей. Тогда во мне что-то сломалось. Я помню это ощущение. Как будто меня раздавили, смяли в комок, выжали все эмоции, оставив только пустоту.

Но теперь пустоты нет. Теперь есть гнев и жажда узнать правду, наказать виновного, призвать его к ответу. Папа никогда халатно не относился к своей машине. Он всё проверял, всё держал под контролем. Эта авария… Она не могла быть случайностью. Кто-то приложил к этому руку. Кто-то хочет, чтобы я оставалась в неведении, заблудилась в этих смертях, как сейчас заблудилась в этом лесу.

От этой мысли по коже пробегает озноб. Я резко останавливаюсь, дыхание сбивается. Озираюсь по сторонам — вокруг лишь одна непроглядная лесная стена. Ветви деревьев смыкаются надо мной, сплетаясь в плотный купол, сквозь который почти не пробивается свет. Воздух становится тяжелым, душным, как перед грозой. Страх холодной рукой сжимает сердце.

Как далеко я ушла? Где тропинка?

Я пытаюсь вспомнить, в какую сторону шла, но мысли путаются, а ноги, кажется, подкашиваются от слабости и от понимания, что я заблудилась. Еще мне кажется, что вокруг меня сгущается какой-то туман. Делаю пару шагов в одну сторону, потом в другую и замираю, не зная, что делать.

И тут… Хруст. Я едва души, пытаюсь понять, откуда звук. Где-то за спиной ломается ветка, раздаётся мягкий, но тяжёлый звук шагов. Не человеческих. Я отчетливо это понимаю, и это понимание меня парализует. Это звериные шаги. Они размеренные, неторопливые. Кто-то крадётся сзади. Я чувствую взгляд, прожигающий спину.

Медленно, очень медленно поворачиваю голову. Цепенею от ужаса, не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть. Сердце гулко бьется в ушах, а пальцы начинают мелко дрожать. Я встречаюсь с глазами зверя. Не в состоянии определить кто он. Зверь крупный. Тёмный. В тени деревьев он кажется ещё больше. Глаза его поблёскивают хищным интересом, в то время как мои расширены от ужаса. Лёгкое покачивание головы, едва заметное движение лапы вперёд. Он не боится. В отличие от меня.

Осторожно, едва передвигая ноги, я начинаю пятиться назад, каждый шаг даётся с трудом, как будто я пытаюсь оторвать себя от земли. Вижу, как глаза скользят по мне, острые, хищные, как у животного, которое точно знает, что его жертва не уйдёт.

Я не отрываю взгляда от зверя, хотя сердце бешено стучит в груди, почти выбиваясь из ритма. Шум в ушах становится невыносимым — гулкая тишина, пронзаемая только звуками моих шагов. Еще наше дыхание, его и мое, разбавляет это громкое безмолвие тайги. Я чувствую его присутствие, его приближение, и от этого по спине пробегает дрожь, холодная, как ледяной дождь.

Внезапно осознаю, что не могу отступить так далеко. Мои движения замедляются, а лес вокруг кажется всё более тесным, как будто он сжался, ограждая меня от мира. Мне некуда идти. Нет пути назад. В жажде спастись не найду правильную дорогу, ноги понесут куда угодно, лишь бы унестись.

Я слышу его шаги, все ближе. И кажется, что земля под ногами исчезает, а лес будто поглощает меня в свои тёмные объятия. В голове одна мысль — выжить. Спастись. Теперь я понимаю, что значит быть живой.

Каждое движение, каждый момент, каждый вдох — это драгоценное, неповторимое ощущение. Я цепляюсь за жизнь, как никогда раньше, и ощущаю, как весь мой организм кричит, требуя спасения. Я не готова умирать. Не так. Не в этом лесу, не от этого зверя.

Чувствую, как мои ноги слабеют, но не позволяю себе упасть. В голове невыносимая боль — от страха, от того, что я одна, и от того, что в этом лесу я никому не нужна.

Зверь всё ближе, но при этом не вылезает из кустов, его глаза не мигают. Он не спешит. Он точно знает, что я не смогу сбежать. И эта уверенность в его глазах пугает меня сильнее, чем сама угроза.

Отшагиваю назад, и под ногами хрустит ветка, этот звук настолько громкий, что кажется, он раздаётся эхом по всему лесу. Провокационный, объявляющий себя. И я тут же сжимаюсь, инстинктивно зажмуриваю глаза, как если бы это могло меня защитить, как если бы тьма вдруг поглотила меня и оставила в покое.

В этот момент вся моя жизнь пролетает перед глазами, но не плавно, как кинолента, а на ускоренной перемотке. Вспышками. Мелькают моменты, события, люди — всё, что когда-то казалось важным, теперь кажется каким-то чуждым. Слишком поздно понимаю, что многое из этого я бы хотела прожить иначе.

Моя грудь сжимается, и я с трудом втягиваю воздух. Ощущение такое, будто душа уже отделяется от тела. Каждый вдох дается с болью, я чувствую, как натягивается кожа на лице, как вены на шее пульсируют, как будто уже пытаются выходить наружу. Я считаю последние секунды. Их не так много.

Молюсь. Молюсь, чтобы смерть пришла быстро. Чтобы не было боли, чтобы я не успела почувствовать, как жизнь уходит. В моей голове не укладываются мысли. Они путаются. Я не могу понять, что будет дальше, и что из этого всё вообще значит. Я просто хочу, чтобы всё закончилось. Побыстрее.

Внезапно вокруг меня начинает шевелиться воздух. Он становится плотным, тяжёлым, как будто лес решает меня поглотить, как если бы он сам был живым, наблюдающим за мной. От страха я по-прежнему стою, зажмурив глаза, пытаясь спрятаться от этой реальности, но каждую клеточку тела пронизывает ощущение, что рядом со мной кто-то есть. Это не тень. Это не воображение. Я чувствую его здесь, рядом, словно он появился из воздуха, и этот шорох становится громче, чем всё, что было до этого.

Сердце стучит в ушах, когда я снова втягиваю в себя воздух. И вдруг — знакомый запах. Парфюм. Тот самый, который я запомнила. Его аромат проникает в мои ноздри, такой резкий и одновременно тёплый. Я вздрагиваю, потому что, несмотря на всё, не могу поверить в это. Не может быть! Это просто галлюцинации. Или, может, я уже совсем с ума сошла от страха?

Осторожно приоткрываю один глаз. Потом второй. Щурюсь, не веря своим глазам, и сглатываю. Передо мной — широкая спина Ильдара, обтянутая ветровкой цвета хаки, будто всё вокруг него поглощается этим оттенком. Он стоит, широко расставив ноги, как каменная стена, готовая остановить любой удар. Его поза напряжена, на грани воинственности, нет лишних движений. Он на чеку. И это в тот момент, когда я уже думала, что всё. Он здесь. Он пришёл.

Зверь всё ещё рядом. Вижу, как он выглядывает из кустов, и он не решается напасть. Он тоже на чеку. Я не понимаю, что происходит, но между этим животным и Ильдаром возникает какой-то странный баланс. Ожидание. Как будто они оба знают, что это столкновение неизбежно.

Я не могу дышать, не могу двигаться. Кажется, что время замедляется, а весь мир вокруг меня становится слишком острым, слишком напряжённым. Всё происходит в долю секунды, когда не успеваешь даже моргнуть, не успеваешь понять, что вот-вот ужасное случится. В этот момент я не могу слышать ничего, кроме собственного сердца, которое гулко бьётся в ушах.

И тут он выпрыгивает. Огромный, чёрный, словно сама тьма воплотившаяся в животном. Кабан. Зверь, которого я видела только на картинках. Я даже не успеваю понять, что происходит, как он уже несётся на нас. Его массивное тело мелькает в лесной тени, и я чувствую, как земля дрожит под ногами от его топота копыт.

Секунда и тишину леса, разрывает громкий выстрел. Вздрагиваю от резкого звука, кажется, что его разрыв оглушает меня, и я не могу понять, где теперь выдуманный мир, а где реальность. Огромный зверь будто спотыкается, его тело как-то тяжело падает, и, несмотря на это, продолжает двигаться по инерции, размахивая туловищем. Он катится по земле, не контролируя свою мощь, и останавливается буквально в нескольких шагах от Ильдара.

Всё становится туманным. Я не могу даже дышать. Мое тело отказывается подчиняться. Я не понимаю, где я. Где он. Где я нахожусь в этот момент. Я просто стою и смотрю. И чувствую, как всё внутри меня замерло. Вижу, как Ильдар оборачивается, его лицо быстро меняется. Его решимость, его храбрость вдруг растворяются, и в глазах появляется беспокойство. Это так странно, я даже не могу в это поверить. Пытаюсь осознать, что происходит, но всё превращается в мгновенную пустоту. И прежде чем я отключаюсь от реальности, слышу его хриплый голос:

— С тобой все в порядке?