18 глава

Меня трясёт, словно током бьёт изнутри. Всё тело дрожит, а кожа покрывается липкой испариной. Где-то на грани сознания я чувствую, как пульсируют виски, словно внутри головы играет барабанщик. Воздух вязкий, тяжёлый — дышать трудно, каждое движение отдаётся тупой болью.

Я не могу поднять руку. Пальцы словно весят тонну. И глаза… Я тоже не могу их открыть. Тьма окутывает меня со всех сторон, сдавливает, пугает, но я всё ещё где-то здесь, в этом теле, в этом кошмаре.

Из моей груди вырывается долгий, протяжный стон. Моя душа словно плачет сквозь это болезненное, прерывистое дыхание. Я не понимаю, сплю я или это реальность, но вдруг… словно кто-то рядом. Что-то прохладное ложится мне на лоб. Я едва не всхлипываю от облегчения. Это прикосновение — как спасение. Как глоток воздуха после долгого погружения. Я выдыхаю с надрывом, словно только сейчас позволила себе отпустить боль. Кто-то здесь. Я не одна. Это спасает меня от окончательного падения в бездну. Это возвращает меня в тело, в чувства, в реальность.

Заставляю себя приподнять веки — они тяжёлые, будто налиты свинцом. Мир вокруг расплывается, как в тумане, всё плывёт, но я упорно цепляюсь за реальность, стараясь сфокусироваться. Полумрак в комнате кажется мягким, свет не бьёт по глазам, и это радует — хоть что-то не причиняет боль.

Судорожно выдыхаю, как будто только сейчас позволила себе дышать по-настоящему. Чувствую — кто-то рядом. И в ту же секунду мою руку берут в ладони. Тепло. Надежно. Пальцы крепко сжимают мои, не отпуская. И я невольно сжимаю их в ответ, слабо, но искренне.

С трудом перевожу взгляд в сторону, сердце на миг замирает — это Ильдар. Он сидит, чуть наклонившись вперёд, будто всё это время не отходил от меня. Его лицо уставшее, под глазами глубокие тени, щетина на щеках и подбородке придаёт ему ещё более мрачный вид. Он выглядит так, будто не спал не одну, а несколько ночей подряд. И всё это время был рядом.

Я не знаю, что сказать. Не уверена, что вообще смогу говорить. Но мне не нужны слова, чтобы почувствовать — он действительно переживал.

— Очнулась? — тихо спрашивает Ильдар, заглядывая мне в глаза, и, заметив мой слабый кивок, едва заметно, устало, но искренне улыбается. В его голосе облегчение, сдержанное, как будто он боится спугнуть меня или перегрузить лишними эмоциями.

— Пить хочешь?

До этого вопроса я даже не осознавала, насколько сильно хочу пить. Но как только он произносит слово «пить», пересохшее горло тут же болезненно напоминает о себе. Во рту — пустыня. Я снова киваю, уже чуть увереннее.

Он помогает мне сесть, медленно, осторожно, словно я сделана из стекла, которое может треснуть от любого неловкого движения. Подкладывает подушки под спину, придерживает за плечи, пока я не оказываюсь в полусидячем положении. И только после этого подает стакан. Его ладони все еще не отпускают мои — словно он держит меня не только физически, но и морально, вытаскивая из состояния между сном и реальностью.

Я беру стакан и делаю пару глотков. Холодная вода стекает по горлу, и я чувствую, как что-то внутри меня начинает оживать. Как пересохшее растение, которому, наконец, дали глоток влаги, я распрямляюсь, чуть выгибаю спину, позволяю себе дышать глубже.

В этот момент я замечаю, что на мне явно не моя одежда. Огромная футболка, почти до колен, пахнет свежестью и чем-то… Ильдаровым. Мягкая, тёплая. Я на секунду замираю, скользя взглядом по его лицу.

— Это ты?.. — я не договариваю, голос срывается, но он кивает, понимая, о чем я.

Мне странно, уютно и неловко одновременно. Как будто внутри меня — слишком много всего сразу. В груди тесно от эмоций, словно они все разом проснулись, но еще не знают, куда себя деть. Между нами с Ильдаром — хрупкое пространство. Оно не требует слов. Наполнено тишиной, в которой слышен и пульс, и дыхание, и то самое нечто, что давно зрело между нами, но никто из нас так и не осмелился назвать.

Неужели, чтобы оно проросло, нужно было пройти через такой ужас?.. На секунду закрываю глаза, и перед внутренним взором снова предстаёт тот миг, когда на меня несся дикий зверь. Лапы, пасть, бешеные глаза. Страх, холод, отчаяние. Готовая крушить смерть.

— Всё позади, — будто читает мои мысли, шепчет Ильдар.

Я открываю глаза и киваю. Да, позади. Но я еще не в себе. В теле дрожит отголосок страха, в голове еще гул, а на коже — память.

И, видимо, я не успела это скрыть — он увидел. Мелькнувшую тень в моем взгляде, напрягшиеся плечи, едва заметную тревогу. Потому что в следующее мгновение Ильдар, не говоря ни слова, пересаживается ко мне на кровать. Его движения уверенные, решительные и в то же время очень мягкие. Он аккуратно обнимает меня за плечи, прижимает к груди. Тепло его тела окутывает меня, как плед, и я замираю, едва дыша. Я не вырываюсь. И даже наоборот — словно растворяюсь в его объятиях.

Он крепко держит меня, словно боится, что я исчезну. Медленно, едва заметно покачивает, словно убаюкивает ребёнка. Его ладонь гладит мои волосы, дыхание касается моей макушки — размеренное, глубокое, живое. Всё это невероятно естественно. Как будто мы не в первый раз так сидим. Как будто мы всегда вот так — вместе, рядом, плечом к плечу. И в этот момент я понимаю: я не одна. Я выжила. Я нужна.

Я слегка отстраняюсь, совсем чуть-чуть — не для того, чтобы уйти, а чтобы увидеть. Его. Его глаза. Они смотрят на меня так, будто в них можно утонуть. Будто я — центр его мира, а всё остальное не имеет значения.

Ильдар изучает моё лицо, словно запоминая каждую деталь. Его взгляд скользит по щекам, глазам, опускается к губам. Он поднимает руку и медленно, заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Пальцы замирают у моего лица, обхватывают затылок. Легкое, почти невесомое прикосновение. Но оно — ток, электрический импульс, проходящий по позвоночнику.

Он медлит. Смотрит, словно безмолвно спрашивая: можно? Я не отступаю. Не делаю ни шага назад, ни движения навстречу. Я просто есть. Жду.

И мои ожидания оправдываются. Его пальцы чуть сильнее сжимают мой затылок, притягивая меня ближе. Горячее дыхание касается моей кожи, прежде чем его губы накрывают мои. Сначала осторожно. Почти бережно. Но уже через секунду — словно больше не может сдерживаться — Ильдар углубляет поцелуй, проникая внутрь, жадно, требовательно, обжигающе.

Мои пересохшие губы сразу же откликаются. Всё внутри словно пробуждается от спячки. С каждым движением наших губ, с каждым его прикосновением я чувствую, как рушатся границы. Тонкие стены, которые я старательно возводила между нами, трещат. Всё становится настоящим, настоящим до боли, до дрожи в коленях.

Он целует меня так, будто это единственный способ убедиться, что я жива. Что мы оба — здесь, сейчас. Что нас не победили. Что после ужаса и боли может быть не просто тишина, а нечто большее. Что-то похожее на жизнь. На чувства.

Мои пальцы, дрожащие от желания и нахлынувших чувств, поспешно ныряют под его футболку. Кожа под ними горячая, плотная, как натянутая струна, — я провожу ладонями по напряжённому прессу, наслаждаясь каждым изгибом, каждым сокращением мышц под моими прикосновениями. Моё дыхание сбивается, в груди пульсирует что-то первобытное.

Ильдар не отстаёт. Его руки почти синхронно повторяют мои движения. Сначала по бокам, медленно, словно запоминая, как я устроена. Пальцы скользят вверх, замирают на мгновение, словно спрашивая разрешения, а затем с нарастающей уверенностью его ладони обхватывают мою грудь.

Я тихо выдыхаю, когда его большие пальцы проводят по соскам — они уже затвердели, стали чувствительными, и каждое его движение — словно разряд тока. Я выгибаюсь ему навстречу, подставляясь, требуя большего, без слов, всем телом говоря о своей жажде — жажде его ласки, его прикосновений, его близости.

Его руки жадно скользят по моей коже, словно желая запомнить каждую линию, каждый изгиб. Мы словно стремимся раствориться друг в друге, забыть, где заканчивается один и начинается другой. Всё происходит быстро и медленно одновременно — как в замедленной съёмке, где каждое движение словно подчёркивает, как сильно нам этого не хватало.

Я ощущаю его дыхание на своей шее, чувствую, как дрожь пробегает по телу от одного только прикосновения. Мы теряемся в поцелуях, в мягких рывках и нетерпеливых жестах, словно пытаемся заполнить пустоту, которая образовалась между нами за всё это время. Он смотрит на меня так, словно в этом мире больше никого и ничего нет. И в этот момент так и есть.

В комнате становится жарко, воздух между нами вибрирует от сдерживаемых чувств. Где-то в глубине души вспыхивает мысль, что, возможно, именно с этого момента начнётся что-то новое… или станет последней искрой перед тем, как всё сгорит дотла.

Я наклоняюсь к нему, медленно, наслаждаясь тем, как мои волосы щекочут его кожу. Его грудь под моей ладонью горячая, дыхание учащенное, но он не торопит меня. Он позволяет мне быть главной, позволяет вести нас туда, где больше нет страхов, сомнений и преград. Только мы. Только ночь, где все дозволено.

Я провожу пальцами по его ключицам, шее, ловлю этот жаркий ритм, подстраиваясь под него. Его пальцы касаются моих бёдер, но лишь на мгновение — я не позволяю ему взять всё в свои руки. Сегодня всё по-другому. В этот момент мне хочется не просто близости — мне хочется раствориться в нём. Быть не телом, а ощущением. Быть не рядом, а внутри — в мыслях, в сердце, в душе.

И когда я сажусь верхом на его бёдра, глядя на него глубже, чем на исповеди, — я больше не боюсь. Ничего. Потому что с ним я настоящая. Я его люблю. Это признание стреляет пулей в висок.

Я замираю на секунду, принимая этот факт. Люблю. Не за его богатство или красивые глаза. И даже не за то, что он в своё время вытащил меня из тюрьмы, решив мою судьбу. Я люблю его, потому что он рядом, когда мне тяжело, когда всё рушится. С первой минуты, как мы проснулись в одной постели, он стал частью моего мира.

С ним я настоящая. Я могу быть уязвимой, могу быть сильной, могу быть открытой. Он словно знает меня без слов. Его молчаливое присутствие — это безопасность, понимание, которого мне так не хватало. И я чувствую, как его руки бережно держат мою душу, даже если он сам этого не осознаёт.

Любовь… Она не приходит по щелчку пальцев. Я не думала, что это случится. Но вот оно, тихое признание самой себе. Я люблю его. И в этот момент я понимаю, что больше не могу скрывать это от себя.

Опускаю голову, упираясь лбом в его грудь. Закрываю глаза и позволяю себе дышать им — его кожей, его запахом, его сердцебиением. Наверное, глупо его любить, однако это чувство вопреки, что у нас было и чего не было. При этом я четко улавливаю свой страх, заставляющий меня все внутри сжаться. Завтра поутру все будет сложным. Я вновь буду сопротивляться себе, возможно, захочу сбежать от Ильдара, от его семьи, спрятаться где-то в глуши, чтобы никогда ни за что никто не нашел. И все же я очень, очень-очень хочу быть с ним….

Целую пупок, и Ильдар рвано выдыхает. Я чувствую, как его тело напрягается, но его руки остаются неподвижными, поднятыми над головой, словно позволяя мне направлять всё. Его взгляд мягкий, почти задумчивый, и в нём не ощущается ни сопротивления, ни напряжения — только полное доверие. Он не пытается вернуть себе контроль, не пытается изменить правила игры. Всё, что ему нужно, — это ощущение моей уверенности, моего присутствия.

Я медленно приподнимаю голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Он не отворачивается, а, наоборот, в его взгляде читается нежность и спокойная сила, как будто в этот момент он хочет показать мне, что готов быть уязвимым, что это не слабость, а сила доверия.

Я чувствую, как его дыхание становится ровным, и его тело расслабляется, позволяя мне вести всё так, как я хочу. Он даёт мне пространство для маневра, как будто понимает, что в этот момент я — та, кто ведет. И мне это нравится. Я не спешу, наслаждаясь каждым мгновением этой близости, когда не нужно ничего доказывать, когда достаточно просто быть рядом и позволить себе чувствовать.

В его глазах я читаю благодарность и желание. Он ждёт, но не торопит. Он готов быть здесь, в этом моменте, и я позволяю себе наслаждаться его доверием.

Стоит моим губам коснуться чувственной плоти, и Ильдар прикрывает глаза, выдыхая через рот, будто вырвавшись из какого-то запертого пространства. Его дыхание становится тяжелым, но не торопливым. Я вижу, как его тело напрягается, но в этот момент его мышцы — не сталь, а упругая натянутая нить, готовая порваться от малейшего прикосновения.

Мои губы касаются его кожи, и я чувствую, как довольная улыбка играет на моих губах. Желание подарить ему это наслаждение утраивается, нарастающее, как тёплая волна, поглощая всё вокруг. Я растягиваю эту сладкую пытку, наслаждаясь каждым мгновением, каждым его ответом. И в этом молчаливом обмене чувств я прекрасно осознаю, что играю с огнём, балансируя на острие чувств, на грани между наслаждением и страстью.

Каждое прикосновение — это тонкая грань, которую я перехожу с осторожностью, но с тем, чтобы он почувствовал: я здесь, я рядом, и всё, что мы переживаем, — это результат нашего взаимодействия, наших безмолвных соглашений и без слов сказанных истин. Я ощущаю, как его тело реагирует на каждое моё движение, и, несмотря на всю внешнюю расслабленность, знаю, что в его глазах горит огонь, едва сдерживаемый этим напряжённым моментом.

— Милана… — хрипло произносит мое имя, устремляя на меня безумный жаждущий взгляд. — Не томи…

Мольба в голосе возбуждает, я перекидываю ногу, медленно сажусь сверху. С каждой секундой наполняя себя щекочущими сладостными ощущениями. Не шевелюсь, давая, себе и Ильдару насладиться друг другом, почувствовать друг друга. Первая неспешно двигаю бедрами, едва сдерживая себя, чтобы резко не перейти в бешеный темп. Ильдар улавливает мою слабую волю, удерживает меня за талию, при этом еще контролируя глубину проникновения. Скребусь ногтями по его груди, зажмуриваюсь, мысленно подгоняя мужа к более решительным действиям.

Мне невыносимая эта пытка, хочу побыстрее взлететь, чтобы несколько секунд побыть в невесомости. В эту секунду, наверное, это самое заветное желание. И Ильдар, как волшебник, исполняет его. Он заставляет меня потерять счет времени, заставляет меня забыть о том, чего хочу, да у него получилось стереть у меня из памяти собственное имя.

Я крепко сжимаю Ильдара руками, ногами, всем телом, как будто стараюсь удержать его и себя в этом моменте. Внутри всё сжимается, как пружина, готовая к резкому освобождению. Мое дыхание сбивается, и я чувствую, как сердце сначала подскакивает к горлу, а затем стремительно опускается, унося за собой все мысли, оставляя только ощущения.

Мы оба замираем в этом мгновении, словно время застыло, и каждая секунда кажется вечностью. Всё вокруг теряет смысл, остаётся только он, только я, и это неизбежное чувство, когда не нужно слов, чтобы понять, что происходит.

Смотрю на Ильдара поплывшим взглядом. Он ответно смотрит на меня, с тем же выражением — смесью удовлетворения и лёгкой потерянности. И в этот момент я понимаю: сейчас, только сейчас, мы вдвоем — это всё, что имеет значение. Всё остальное, что происходит за пределами нашего дома — тайны, сложные вопросы, проблемы, которые так или иначе будут требовать решения — всё это теряет свою значимость.

Всё, что мне нужно сейчас, — это быть рядом с ним. Я ощущаю, как между нами возникает невидимая связь, едва ли не физическая, и она настолько сильная, что заслоняет все остальное. В этот момент важен только он и я, и то, что мы разделяем здесь и сейчас. Время, как будто замедляется, и я позволяю себе забыть обо всем остальном, целиком поглощённая этим мгновением.