Глава 19

Навигатор-клубок оказался очень удобным путеводителем, особенно после того, как я разобрался с управлением и выставил настройки под себя и понизил скорость перемещения шустрого клубка.

Вопреки моим предположениям, навий проводник повёл меня за избу, в самую чащу леса. Но к моему удивлению мне не пришлось продираться сквозь лес, махая мечом направо и налево, срубая ветки, чтобы расчистить себе дорогу.

Клубок скакал по вполне вменяемой тропинке. Скорее, дорога, по которой меня вёл навигатор, больше походил на скрытые тропы, подобные тому, какие использует Тони, перемещаясь по теням. С той лишь разницей, что клубок использует какой-то другой аспект стихии.

Пару раз я случайно сходил с тропы. Ну не то чтобы случайно скорее, проверить свои теории насчёт навигатора, иначе Коржик, когда узнает о такой чудо-технике, выскребет мне мозг чайной ложечкой за отсутствие любопытства. Но, напоровшись пару раз на местных и очень недружелюбных обитателей леса, я понял: сходить с пути — глупая затея.

Если уж так близко от дороги обитают дикие вендиго — злые человекоподобные духи-людоеды, и совершенно неадекватные йети, желающие поиграть в оторви и сожри, что тогда живёт в глубине чащи? Лысые черти? Безумные лешие?

После очередной схватки с монстром, я понял, что изучать навий бестиарий с помощью собственного Дара и магострела у меня нет особого желания, да и время поджимает. Кто знает, что происходит в той части Нави, где сейчас находится моя команда. Я, конечно, надеялся на мирное урегулирование конфликта между моими отморозками и трикстером, но интуиция уверяла в обратном. Главное, чтобы отряд не сильно покалечил Димона, допытываясь, куда делся командир. Остальное решим по факту, в том числе и компенсацию, если на то пошло.

Закинув в пространственный карман голову очередной неведомой зверушки для коллекции Гринпис, я продолжил путь по прямой, в смысле за навигатором, оставив в покое обитателей обочины. Я уже перестал удивляться тому, что нападают местные твари только тогда, когда схожу с тропы.

Пока я так развлекался, изучая по пути достопримечательности леса, опустились сумерки. Свет померк, и я никак не мог понять: наступил вечер по навьему времени, или клубок завёл меня настолько глубоко в чащобу, что местное солнце перестало пробиваться сквозь ветви деревьев.

Пару раз на тропе мне мерещится невесть что. То баран попадётся упёртый, не желающий с тропы сходить. Пришлось шкуру снять и рога отрубить на память о встрече.

То девица на дороге встретилась, красоты ослепительной. Я так и не понял, чего она от меня хотела. Вроде дорогу вежливо спрашивала, ну я ей так же вежливо и ответил: тропинка, мол, одна, красавица. Вперёд пойдёшь, к водяному в гости попадёшь. Назад потопаешь, у бабы Яги окажешься.

Красотка покивала и попросила подвинуться, а то с корзинкой, говорит, не разойдёмся на узкой тропиночке. Ну а я что? Я хоть и опричник, но в прошлом целый граф, а бабушка с мамой учили вежливости. Сошёл с дорожки, несмотря на то, что клубок истошно занудил предупреждением: «Вернитесь на маршрут». Девица за мной следом шагнула, и не успел я глазом моргнуть, одежды с себя скинула.

Красота действительно оказалась ослепительной. От обнажённой совершенной фигуры и слюновыделительных форм во рту пересохло, зато кое-что другое поднялось.

— Это аргумент, — улыбнулся я красотке. И не успела она шагнуть ко мне навстречу с распростёртыми объятьями, как получила мою особую пулю прямо между тяжёлых, крупных полушарий.

— Эх, сиськи жалко, — посетовал я вслух, оглядывая труп неизвестной обнажённой дамы. — Был бы здесь Бес, умер бы счастливым, — проворчал я и резко вскинул оружие.

Мертвячка пошевелилась, но не поднялась из мёртвых, как я решил. Вместо этого с девицы слезла кожа, и оказалось, что красотка вовсе и не красотка, а страхолюдина. Вместо шикарного человеческого тела на поляне лежала крупнокалиберная тушка странного монстра. Доступная дева превратилась в труп рыбы-удильщика, только вместо хвоста и плавников у неё были трёхпалые лапы с перепонками и наросты на спине. Пришлось отрубить на сувениры для Коржика.

— Всё, больше никаких отступлений, — заверил я навигатор, вернувшись на тропу.

Навигатор вскоре привёл к озеру, я было обрадовался, да только рано. Всё-таки Навь это вам не Явь, тут каждый встречный норовит тебя то сожрать, то испытать, то и вовсе… кхм…

Не успел я достать бумажку с заветными словами, которыми поделилась Ягиня, как из озера появилась женская рука. И в руке это оказался меч огромной магической силы. Судя по тому, что я читал про подобные артефакты, неизвестная дама предлагает мне шагнуть в озеро и вырвать оружие из её руки. И тогда я стану повелителем этих земель, как нынешний правитель одного иностранного государства. Если, конечно, сумею отобрать меч с первого раза.

«Угу, оставайся, мальчик с нами, будешь нашим королём», — хмыкнул про себя, прикидывая, какой профит получу, если добуду этот меч. С ним восстановление рода Сваровых пройдёт как по маслу. Да что там. При желании этот меч сделает меня не только королём любого государства в Яви. С таким могучим артефактом я стану императором. Нет, не так. Я стану Императором всея Мира. Останется только перекрасить дворец в розовый цвет. Хотя сестрёнка вроде розовый не любит, а жены-блондинки у меня нет, слава богам.

Подавив в душе прекрасные порывы по завоеванию мира, я склонил голову в вежливом поклоне и произнёс:

— Уважаемая владычица озера, госпожа Вивиан, благодарю за щедрое предложение, но вынужден отказаться. У меня дело к вашей соседке. Не будете ли вы так любезны позвать её для приватной беседы? Я к ней с рекомендациями от ее родственницы, госпожи Ягини.

Рука с мечом скрылась под водой, а в моей голове отчётливо послышалось ехидное женское фырканье: «Всем вам, мужикам, только одно и надо». Памятуя наглядный урок в замке Кощея, я вежливо промолчал. Тем временем женский голос продолжал возмущаться и сетовать на настоящих рыцарей, которые более не рождаются ни в одном из миров, и на чересчур продуманных опричников, что масла в огонь не подливают и не дают бедной девушке закатить грандиозный скандал с битьём устричных раковин.

Наконец, поверхность озера начала пузыриться, словно из-под воды пыталось выбраться нечто огромное. Я слегка напрягся и подумал, что в Нави свои просьбы надобно формулировать точнее. Я же не уточнил озёрной фее какую именно соседку имел в виду. Мало ли с кем проживает бок о бок скучающая озёрная дева. Может, она к себе Лохнесское чудовище сманила на ПМЖ, или гидру какую-нибудь.

Пузырь раздулся до размера гигантского аквариума, и в нём оказалась не менее огромная русалка. «Теперь понятно, откуда в голосе феи такая зависть, — мелькнула мысль-понимание. — И совершенно ясно, что мужикам надобно от соседки». Огромные груди русалки, неприкрытые даже веточкой водорослей, очень выгодно смотрелись в воде аквариума.

Я с сомнением оглядел девицу с рыбьим хвостом, но всё-таки решил поздороваться и попросить помощи. Раз Ягиня отправила к этой родственнице, значит, именно эта рыбина соорудила ступу.

— Уважаемая… господа водяная. Я к вам с поклоном от сестрицы вашей Ягини. Помощь ваша нужна. Яна поведала, что имеется у вас инструмент магический…

Договорить я не успел, русалка раскрыла рот, но вместо слов с её пухлых губ сорвалось бульканье.

— Твою каракатицу, — вырвалось у меня. Первая мысль: Яна жестоко пошутила, но тут я расслышал смех из-под воды и сообразил, что это шутки озёрной феи. — Куда ты завёл нас, Сусанин-клубок? — проворчал я, поднимая навигатор с тропы. — Тьфу ты, — сплюнул я, обнаружив надпись «Вы сошли с тропы». — Сам завёл, а я виноват. А ну, возвращая меня обратно, — рявкнул я, хорошенько тряхнув клубок.

Внутри шерстяного шарика что-то защёлкало, запиликало, и через минуту клубок произнёс ехидным тоном с кошачьим акцентом: «А вы не ищете лёгких путей, как и я». Следом появилась надпись, что маршрут перестроен. Я кинул навигатор под ноги, вежливо попрощался с госпожой Вивиан и продолжил путь.

Остаток пути прошёл без происшествий. Клубок вскоре вывел меня на поляну с одиноким деревом, ветви которого склонялись к тёмным неподвижным водам. Ехидный голос кота промурлыкал: «Конец пути».

Я огляделся по сторонам, прислушался, просканировал местность, затем подошёл к березе, вытащил из кармана бумажку, на которой тщательно записал нудные слова. Ягиня уверяла что без них водяной наружу и носа не покажет. Скривился, откашлялся и со всем уважением принялся читать громко вслух.

'Словно река, что течет без усталости,

Водяной, услышь мой зов из глубины,

Собери воды, что светятся лунным светом,

Пусть выйдет на берег тот, кто в тайне хранит мечты.

Акуанар! Приди, о владыка вод,

Покажи мне свою силу и мудрость,

Свети, как звезда над водной гладью,

Веди меня в мир, где сбываются мечты!'

Честное слово, чувствовал себя круглым дураком, нараспев протягивая слова, которыми поделилась Ягиня. Стражница заверила: магический призыв следует повторить трижды, прежде чем из омута, на берегу которого я стоял, на зов явиться водяной.

Я чуял в её словах подвох, но так и не смог уловить суть. Потому скрепя сердце пришлось делать так, как объяснила Ягиня.

И вот теперь я торчал под кривой берёзой, что росла напротив омута, в котором обитал владыка местных вод, и взывал, а точнее, завывал, призывая царствующую нечисть. А в ответ, как говорится, звенящая тишина. Хорошо хоть мёртвые с косами на мои песнопения не повылазили. В смысле утопленники.

«Свети, как звезда над водной гладью, веди меня в мир, где сбываются мечты!» — прокричал я в третий раз и чертыхнулся, понимая, что меня развели как ребёнка. Ну, погоди, Яга, вернусь в избу, задам жару. При мыслях о жаре и девчонке мысли мои поменяли направление и потекли совершенно по другому руслу.

— А ты хорош, — раздался тягучий красивый голос, от которого по всему позвоночнику вместо мурашек повыскакивали крупные пупырышки. Такие, как у жаб.

— Ты кто? — выдал я, с недоумением разглядывая девицу, которая внезапно появилась посреди омута.

Точнее, девица восседала на крупном пеньке, который больше походил на трон. Словно огромное дерево не дорубили до конца, и могучий ствол рухнул сам по себе, от последнего толчка. Из-за этого не вышло чистого среза, а получился торчащая щепка, которая выглядела как спинка царского сиденья.

Пень-трон разместился на пригорке, покрытом мхом и каплями крови. Присмотревшись, я сообразил, это не кровь, а ягоды брусники, рассыпанные по всему пригорку.

— Явно не конь в пальто, — флегматично заметила девица с густыми волосами изумрудного цвета, с венком из водяных лилий в волосах. Прикрытая, собственно, только своими косами.

«А ножки у неё ничего так, — отметил про себя. — Да и грудь вполне».

Над речкой разнёсся хрустальный звон, через секунду к нему присоединились и лягушки, и сверчки. Спустя полминуты до меня дошло: это не звон. Это девица на троне смеялась, а поддерживали её местные земноводные.

— Ты кто? — резко повторил я свой вопрос и позволил силе проявиться.

— Ох, ты, какой красавчик. И смельчак, — девица откинулась на спинку трона. — Правду сестрица говорила: для человека ты слишком хорош, а для нечисти чересчур наивен. Так бы и съела тебя, человечек.

Хотел было ответить: «Подавишься», — да вовремя язык прикусил, припомнив последние события в Кощеевом замке, потому промолчал, только широко улыбнулся. И получил ответную улыбку.

Бледные пухлые губы девицы чуть приоткрылись, и я обратил внимание на острые мелкие зубки, острый язычок прошёлся по ним, а потом и по губам. Длинный такой язычок. Радует, что не раздвоенный.

— Понятно, — хмыкнул я, начиная понимать, о чём умолчала Ягиня. — Тут, как в сказке, трижды повторять надобно? Ну что ж, я человек хоть и гордый, но понятливый. Ты кто, красна девица?

— Аха-ах, насмешил. Давненько я так не смеялась, — расхохоталась девица и поднялась с пенька. — Никто меня красной девицей не называл. Всё больше утопленницей кличут, или водной девой. Когда чего просят и дары приносят, так и вовсе водяной царицей зовут.

— А ты не она? — уточнил я.

— Я, скорее, дочь царя, по-вашему выходит, царевна.

— Морская? — снова полюбопытствовал я.

— Где ты здесь море видишь? — изумилась девица, отчего глаза её стали в два раза больше, а на веках проявились чешуйки, как у рыбки.

«Ну, Яга, ну, погоди у меня! Вернусь к избе, выпишу на орехи», — пронеслось в голове. Ясно теперь, почему Яна так загадочно улыбалась, когда провожала меня к водяному. Нет никакого водяного. А есть вот это… эта… водяная. Или водяница? Да к кикиморам всё, царевна так царевна.

— Как звать-величать тебя, царевна речная? — я склонил голову в вежливом поклоне.

— Ишь ты, ещё и вежлив, и почтителен, — дочка водяного склонила голову на плечо. — Батюшка кличет негодницей, а матушка называла Наядой.

— Это за что ж тебя так батюшка невзлюбил? — совершенно искренне удивился я.

— Так замуж не хочу.

— Совсем? — вырвалось у меня.

— Не то чтобы… — кокетливо стрельнув в мою сторону глазками, вздохнула русалка. — За тех, за кого предлагает, не хочу.

— Почему? Уверен, батюшка достойных подобрал, при деньгах и титуле.

— Так-то оно так, — снова вздохнула Наяда, отчего грудь едва не показалась в полную красу из-за водопада волос. — Да скучные они какие-то… А мне, добрый молодец, летать охота.

Я мысленно выругался: никак Ягиня проболталась про летучий корабль? Но я стражнице обещал, что только у неё одной будет крылатое чудо, и больше ни для кого другого я такой артефакт не сотворю. А потому молчу и слушаю, пытаясь предугадать, чего от меня речная в обмен на инструменты затребует. Хотя нет, что это я, вроде царевна та самая родственница, которая ступу создала. Значит, как построить летательную технику, знает.

— Чего охота? — всё-таки переспросил я.

— Летать!

Царевна поднялась с трона, потянулась всем своим гибким телом, да так, что выдающиеся достоинства крупным планом показались из-за длинных зелёных прядей. Усмехнулась, щёлкнула пальцами и тут же оказалась облачена в царские одежды, расшитые речным жемчугом. Оглядела себя, снова щёлкнула и сменила наряд на более простое платье, чем-то похожее на сарафаны, которые носят простолюдинки в Яви. Так бы и не отличить от обычной девушки, да только ткань выдавала, что передо мной не простая русалка, а как минимум из благородных.

— Летать, опричник, летать хочу! — воскликнула Наяда, раскинула руки и взмахнула широкими рукавами. На секунду я даже поверил, что девушка взлетит над водой, но чуда не случилось.

— Летают в основном птицы, — пожал я плечами. — Люди тоже не летают сами по себе. Разве что на летательных аппаратах. Про крылатых человеков лично я ничего не слыхал.

— Вот и я говорю: отчего навьи не летают, как птицы? Отчего драконам дано, ящерам непутёвым, а другим нет? Знаешь, опричник, иногда представляю, будто я птица. Особенно в батюшкином дворце часто представляла, — доверительно сообщила царевна. — Вот так поднимусь на самую высокую хрустальную башню, раскину руки и так бы и полетела! — закончила Наяда и печально вздохнула.

От её тоскливого вздоха по омуту прокатилась волна и пошла дальше и дальше.

— Опять чудишь, высочество? — раздался противный голос. Из воды высунулась крупная жабья башка и пупырчатая лапа. Лапа пригрозила толстым пальцем.

— Царь-батюшка что велел? Не чудить! Ему волны на реках да ручьях с озёрами не надобны! Государь отдыхать изволят.

— Отстань! — топнула ногой царевна. — Понимаешь теперь, опричник, за что меня наказали.

— Наказали? — удивился я. — Извини, красна девица, не ведал, что ты здесь в наказание оказалась. Думал, дом твой.

— Сослал меня батюшка за женихов и за… крылья… — ещё печальней вздохнула царевна.

И снова волна прокатилась от кочки, на которой стоял трон царевны, но дальше метра не отошла. Жаба дунула, плюнула, и омут снова превратился в гладкое тёмное водное зеркало.

— Подожди, — до меня, наконец, дошло, что не так в словах Наяды. — Ягиня сказала, что это ты создала для неё летающую ступу.

— Я, — кивнула царевна.

— Но тогда почему тоскуешь по полётам? Сооруди себе такую же и летай на здоровье, — предложил я.

— Много ты понимаешь, человек, — фыркнула речная царевна. — Ступа — то подарок сестрице, для скорости передвижения. А я крылья хочу, — мечтательно протянула русалка. — Чтоб летать без всяких там механизмов.

— М-да… — я окинул девицу задумчивым взглядом. — Слушай, ну есть у меня идейка, как тебе помочь.

— Правда? — восхитилась Наяда, подходя к самому краю кочки.

— Она самая. Может, ко мне перебьёшься, — предложил я.

— Не могу, батюшка на землю ступать не велел, запер в омуте, где только черти и водятся. Да вот… нянька, — царевна кивнула в сторону жабы, которая с недовольной мордой сидела на гигантском листе кувшинки.

— Слушай, ну с женихами всё просто. Говоришь отцу, что, мол, согласна замуж, но только на своих условиях, и устраиваешь отбор.

— Чего? — удивилась Наяда.

— Ну, отбор. Женихи будут за твоё внимание и руку с сердцем всякие испытания проходить, а ты выберешь лучшего.

Отчего-то возникло чувство, что я всё перепутал, вот и царевна скептически на меня смотрит, не веря. Ну да ладно, идея-то хорошая.

— Слушай, ну так во всех женских романах пишут. У меня сестрица младшая в двенадцать лет такими сказками зачитывалась.

— Так, а если тот, кто победит, мне не мил будет?

— Всё просто, — заверил я. — Последнее испытание придумай с невыполнимым условием. Да вот хотя бы… — я задумался. — Что выйдешь замуж за того, кто научит тебя летать как птицу.

— А ты не только красив, но ещё и умён, — похвалила меня речная царевна. — А кто согласится, но в три дня не выполнит условие, станет на веки вечные батюшкиным слугой. — Нет, ты не умён, — русалка улыбнулась кровожадной улыбкой. — Ты хитёр, человек. И заслуживаешь награды.

Царевна призывно повела плечом, лямка сарафана спала, обнажая совершенную грудь. Я мысленно выругался: «Ну что за мир такой, каждая норовит поиметь во всех смыслах: то буквально, то сожрать, то обмануть, то ещё как-нибудь».

— Об этом потом, — открестился я от предложения. — Что касается твоего желания летать… Я так понял, ты изобретательница.

— Есть немного, — скромно улыбнулась царевна.

— Предлагаю устроить мозговой штурм.

— Это что ещё за блюдо такое, — полюбопытствовала девица.

— Почему блюдо?

— Так мозги же, — доверительно молвила царевна и улыбнулась. — Самое сладкое.

— Речь не про еду, — открестился я. — Хотя мозги понадобятся. Наши с тобой.

— Не буду я свои мозги есть! — возмутилась русалка.

— Так и не понадобиться. Думу думать будем, спорить и обсуждать, чтобы идею за хвост поймать.

— Ни разу не пробовала. Я всё сама да сама. Когда затык случается, поганки помогают.

Я не стал уточнять, что царевна имеет в виду. Как позже выяснилось совершенно зря.

— А перед тем как начнём, добрый молодец, выпей напиток бодрящий. Устал ты, дорога дальняя была, трудная, — проворковала царевна, плавно опускаясь на свой трон.

Я и правда почувствовал, как во рту пересохло, дико захотелось пить. Жаба спрыгнула с листа, добралась в два гребка к берегу, обернулась толстой некрасивой тёткой с бородавками на лице, и поднесла мне кубок с красным вином.

Машинально просканировав напиток, я с удовольствием осушил чашу до дна. Вино оказалось чуть терпким, в меру охлаждённым. Вино буквально освежило, очистило мысли, смыло усталость. Жаба притащила мне схемы царевны, я бегло их просмотрел, поразился таланту русалки, и мы принялись обсуждать наработки.

И чем больше спорили, тем больше входили в азарт.

— Крылья, реактивная тяга, подъёмная сила… О чём ты говоришь! Не может он летать!

— Ты не прав, опричник, шмель умеет летать!

— Сомнительно по законам аэродинамики…

— Просто он не комбинирует хлопанье и скольжение, вот и всё!

Мозговой штурм Наяде понравился, но в какой-то момент мы выдохлись, источник идей практически иссяк, мы пошли по двадцатому кругу. Царевна огорчилась, но тут же просияла, повелительно хлопнула в ладоши. Жаба снова принесла поднос с кубком, сначала своей госпоже, затем мне.

Наяда салютнула и выпила.

— Хорошо пошло, — совсем не по-царски отирая губы, выдохнула хозяйка омута.

Я улыбнулся, но всё равно просканировал на яды и прочую гадость. Не обнаружил ничего подозрительного и выпил. И тут же почувствовал, как вино ударило в голову, буквально окрыляя разум, освобождая его от косности, запретов и границ. Мозг заработал в турбореактивном режиме.

Перед тем как померк мир, я увидел, как царевна распахнула крылья и полетела.