Глава 9

Я замер, не веря своим глазам. Передо мной стояла одновременно графиня и в то же время не она. Мелкие отличия сразу не бросались в глаза. А вот крупные я за большой… большими… ну да, за большими глазами сразу и не приметил. Фигура, одежда, глаза. В прямом смысле глаза, а не вот это вот всё безобразие, которое вызывающе торчало у меня перед носом. Короче, модельная внешность как у Ло, только волосы иссиня-чёрные, глаза без зрачков, бездонные, и правая нога костяная.

Точнее, вместо правой ноги у девицы звериная лапа какого-то хищного животного. «Протез или тут в Нави все такие?» — мелькнула мысль, но уточнять я не стал, от греха подальше.

И девица оказалась не одна. По краям полянки расположилась чёртова дюжина полуобнажённых красоток модельной внешности в бронетифчиках и бронестрингах, с белыми крыльями, наполовину сложенными за спиной. Я сглотнул и с трудом отвёл взгляд от филиала женской бани. Уставился на черногривую девицу с лапой и тут только понял: дамы с крыльями все как одна лицом похожи на черноглазую, что стоит напротив меня. Только волосы у них такие же белые, как и крылья.

— Это кто? — стараясь не смотреть в сторону девиц, кивнул я.

— Где? Ах, это? Это гуси-лебеди, — отмахнулась собеседница. — Ладно, поиграли в гляделки, и будет, — продолжила черноволосая навья. — Опричник, именем тёмного князя Кощея Бессмертного, хранителя ключей от Нави, ты арестован за незаконное проникновение на заповедные территории.

— Да когда он успел⁈ — вырвалось у меня, но девица не ответила.

— А-а-пчхи!

И весь пафос снесло одним махом, точнее, чихом. Чёрная грива взметнулась одновременно с ладошкой, прикрывая лицо.

— Будьте здоровы, сударыня, — вежливо пожелал я.

— Тьфу ты, аллергия проклятая. На человеческий дух. И тебе не хворать, добрый молодец, — на одном дыхании выпалила девушка.

— Так может для начала добра молодца в банке попарить, напоить, накормить, а потом уже арестовывать? — предложил я.

— Много чести, опричник, — фыркнула девица.

Ну, попытка не пытка, как говаривал Малюта Скуратович Непытайло, правая рука князя Вяземского, начальник отдела внутренней разведки. Сильный менталист, наш Коржик к нему иногда на спарринги напрашивается. После чего ходит, как в воду опущенный. Ещё ни разу Корнелиусу не удавалось одолеть Непытайло в битве мозгоправов. Или мозгомонстров? Ну, один чёрт.

— Сударыня, позвольте поинтересоваться вашим именем, — я широко улыбнулся, подключив всё своё обаяние. — Свар, — короткий кивок, и я выжидательно уставился на боевую девицу.

— Слушай, опричник, не старайся. Мне плевать, как тебя зовут человеки, какой у тебя титул, и как зовут твоего папу. Папа тебе не поможет, его дворовые псы со мной не справятся. А от тебя и вовсе косточки не сыщут. Либо эти… — девушка кивнула на неподвижные статуи практически голых девиц. — Растащат на сувениры. Либо вороньё по гнёздам разнесёт.

Красотки с крыльями недовольно заурчали, видимо, с вороньём у них какие-то свои личные счёты. Вороны, которых внезапно стало очень много на ветке деревьев, одновременно громко каркнули, словно хором выругались. Или нелицеприятно отозвались о крылатых. Хлопнули крылья и стройный ряд… хм… стройняшек колыхнулся.

— А ну, тихо, я сказала, — негромко приказала черноволосая леди. — Или я тихо сказала?

И от этого негромкого спокойного голоса у обнажённых гусынь-лебединь на коже образовались крупные мурашки. Даже меня проняло. А ведь по девчонке и не скажешь, что обладает силой. Словно Навь скрывает от меня, человека из Яви, возможности стоящей передо мной красотки.

— Проблема человеков в том, что вы слишком самоуверенны, — заявила девица, медленно обходя меня по кругу.

Я двигался вместе с ней, не позволяя зайти мне за спину. Заодно призвал силу, чтобы успеть ударить, если хозяйке местных земель взбредёт в голову пошалить.

— Так не я такой, жизнь заставила, — развёл я руками.

— Хороша отмазка, — хмыкнула черноволосая. — Ну да, хрыль с тобой. Чаю так чаю, — неожиданно согласилась хозяйка избушки. — Топай давай, в избу, пока я не передумала.

Дзинь-бринь, дзинь-бринь, тили-линь-линь-бринь… Я оглянулся, в поисках источника звука, и только через минуты сообразил: звенели колокольчики на девичьей ноге. Тонкую человеческую щиколотку украшала цепочка с тонкими бубенчиками. Именно они и ввели меня в заблуждение.

— А можно вопрос? — я пропустил даму вперёд и только после этого двинулся следом, контролируя территорию и не отпуская силу.

Бережёного Сварог бережёт, а в Нави зевнёшь — и тут же окажешься если не арестованным, то гарантировано неживым. Последнее, мне, надеюсь, не грозило, но бдительности я не терял.

— Попробуй, — кивнула девица, не оглядываясь.

— Почему Иззи? — поинтересовался я.

— Удивил, — хмыкнула девчонка. — Думала, про ногу спросишь. Потому что это её имя. Избушка — Иззи, как ещё?

«Действительно, как ещё», — хмыкнул про себя.

— Оживлённый артефакт? — уточнил я, пользуясь тем, что хозяйка деревянной избушки настроена на ответы.

— Много будешь знать…

— … скоро состарюсь, знаю, говорили, — закончил я.

— Без головы останешься, — уточнила черноволосая. — Добро пожаловать, дорогая Яна, — заходя в дом, сказала красотка. — Ну и ты, конечно, заходи, — махнула мне, ныряя в дверной проём.

— Угу, будете у нас на Колыме… — буркнул я одну из дурацких шуточек Беса. — Ёпт… — вырвалось у меня, когда оказался внутри.

Девчонка стояла посреди избы совершенно обнажённая. И когда только успела? Я ж следом шёл! Перед ней висела прямо в воздухе разнообразная одежда, от броненарядов, как у крылатых, которые остались на улице, до старинных русских народных сарафанов в каменьях и жемчугах, от современных кожаных штанов в облипку до откровенных нарядов девочек из варьете.

— Что встал, проходи садись,- не оборачиваясь, велела хозяйка.

Я отвернулся и прошёл к столу, стараясь не пялиться чересчур откровенно на шикарные формы. При такой фигуре, как у этой стражницы, единственный изъян перестаёшь замечать уже после первой минуты общения. А после устроенного стриптиза и вовсе забываешь напрочь.

Дзинь-бринь, дзинь-бринь, тили-линь-линь-бринь…

— Ты смотри, никак покраснел! — воскликнула хозяйка. — Или девиц обнажённых никогда не видал? Тогда мне тебя точно придётся съесть, опричник.

— Почему? — искренне изумился я.

— Так кровь девственников знаешь какая дорогая нынче? — звонко рассмеялась хозяйка избушки на курьих ножках. — А за печень тёмные колдуны золота отвесят в мой полный вес. Если же ведьмы прознают, так у меня тут очередь за твоим богатствам выстроится.

— За каким бог… Млять…- выругался я под заливистый смех черноволосой шутницы.

Вот ведь язва!

— Кто-то чаю обещал, — проворчал я, поднимая глаза.

Красотка вырядилась в драные джинсы, короткий топик, который совершенно не скрывал её выдающиеся формы. Гардероб испарился. Зато на вполне себе современную варочную панель сам собой подставился чайник. Крышка приподнялась на удобную для кувшина высоту. Из тонкого горлышка в посудину полилась вода.

Впервые видел бытовую магию такого уровня. Или это и не магия вовсе, а работа Иззи? Хорошо, Коржика со мной нет. Он бы извёлся весь из-за невозможности разобрать избушку по брёвнышку, чтобы выяснить механизм работы.

Пока чайник закипал на плите, девушка подошла к шкафчику со склянками-банками и достала оттуда пару стеклянных ёмкостей с разными травами и ягодами. Выставила на стол и уселась напротив меня, уставившись своими невозможными чёрными глазищами.

Вот так глянешь — человек, особенно если ногу прикрыть, или иллюзию навесить. В глаза глянешь — и никогда в жизни не подумаешь, что перед тобой человеческая женщина.

Стражница смотрела в упор, не мигая. Я кожей ощущал, насколько она сильна, но не мог определить Дар. В чёрных глазах без зрачков умирали и зарождались вселенные, гасли и загорались звёзды. Завораживающее зрелище. Лицо не выражало никаких эмоций. Идеально гладкое, без единой морщинки. Идеально красивое, словно передо мной не женщина, а мраморное изваяние, созданное рукой гениального скульптора. В какой-то момент мне показалось, что это почти совершенное создание даже не дышит. Но нет, показалось. Аппетитная грудь, обтянутая топиком, медленно и соблазняюще колыхалась при каждом движении, на вдохе-выдохе.

Засвистел чайник. Невидимая сила тут же сняла его с плиты, перенесла к нам на стол, плюхнула между нами на деревянную подставку. Тут же перед хозяйкой появился заварочник, в который девица принялась по очереди засыпать травы и ягоды из тех баночек, которые перед этим поставила на стол.

За окном вдруг раздалось гагаканье. Я удивился, оглянулся, но не смог разглядеть со своего места, откуда на лужайке взялись птицы.

— Ты силу-то прибери, опричник. Тебе здесь никто неугрожает. Пока, — подняла на меня глаза черноволосая. — Растревожил моих гусей-лебедей. Смотри, отдам тебя им на утеху, — пригрозили мне хозяйка. — Они у меня девки бойкие, до мужской ласки жадные.

— Не понял… — опешил я. — Кому отдашь? Птицам?

— Ох, как с вами, человеками сложно, — вздохнула девушка. — Я тебе воинов своих представила?

— Ну… да… — неуверенно произнёс я.

— Они кто? — терпеливо спросила красотка.

— Гуси-лебеди? — я оглянулся, не веря своим ушам.

— Ой, всё, иди смотри, а то помрёшь ту от любопытства. А мёртвая кровь, она, знаешь ли, на ингредиенты не пойдёт, — махнула в сторону двери хозяйка.

Я поднялся, подошёл к двери и выглянул наружу. На лужайке щипали траву гуси-лебеди, целая стая. Откуда только взялись? Я не слышал шума крыльев, не могли птицы бесшумно прилететь и уж тем более приземлиться.

И тут одна гусыня подняла голову, посмотрела на меня в упор и… подмигнула. Клянусь Сварогом, подмигнула. Тут-то до меня и дошло: крылатые воительницы и есть эти самые гуси-лебеди. Это не оборот речи и не прозвище, а натуральный факт.

Оборотницы, перевёртыши, как называют их в Нави? Когда-то и у нас в Яви жили такие люди, наделённые кровью зверя. Женой первого императора была царевна Лебедь. Говорят, государыня умела оборачиваться в лебёдушку и знатно рубилась на саблях. Не родственница ли вот этих самых?

— Дошло, наконец? — съехидничала красотка. — Садись чай пить.

— Может, скажешь уже, кто ты, — проворчал я, возвращаясь за стол.

— А то не догадался, — склонив голову набок, деланно изумилась девица.

— Страж границы?

— Ну, слава Вию! — воскликнула девчонка. — Пей давай. Этот отвар хорошо горячим пить, силы возвращает, мысли очищает. Не отравлено, Слово даю.

В небесах гулко ухнуло, подтверждая клятву. Я взял чашку, принюхался. Пахло лесными ягодами, полынью, яблоками и ещё чем-то неуловимо знакомым. Но ни яблок, ни знакомой травки в заварнике не было. Травница, что ли, ко всему прочему?

— Что, добрый молодец, расскажи о себе. Кто таков, куда путь держишь? Дело пытаешь, али от дела лытаешь? — пригубив напиток, поинтересовалась Яна. Кажется, так она себя называла, переступая порог избушки.

— Попусту болтаться не привык. Тем более, в такую даль, — хмыкнул я, пробуя травяной чай. — Вкусно.

— Ещё бы невкусно, — фыркнула Яна. — Так что за дело, опричник? — девушка отставила чашку, поставила локти на стол, уложила подбородок на сжатые кулачки и, не мигая, уставилась на меня.

К этому взгляду я уже почти привык. А вот к неподвижному лицу привыкнут было трудно. Хорошо хоть в голосе девицы звучали самые разные эмоции, иначе подумал бы,что робот. Я с сомнением глянул на девчонку. Ведь точно навья девица. Не робот?

Я собрался с мыслями и коротко поведал Яне о своих приключениях, в том числе, о том, что команда моя сгинула в неизвестном направлении.

— Теперь моя задача: оторвать голову трикстеру, но сначала найти своих отморозков. Иначе, боюсь, в Нави начнутся проблемы, —

— Димон никогда не обманывает, если контракт заключён, — подливая мне чай, заверила Яна.

— Ты знакома с Димоном? Может даже знаешь, куда он делся вместе с моим отрядом?

— Может знаю, а может нет, — хитро улыбнулась девчонка.

— Яна, ты не понимаешь, — придав голосу убедительности, сказал я. — Если в ближайшее время мы не найдём друг друга, хана твоему Димону. Колокольчик от него мокрого места не оставит. Но сначала он попадёт в руки Коржика, что ещё хуже. Графиня убивает быстро, а может растянуть удовольствие. Корнелиус не убивает. Он исследует. Долго и тщательно.

Я замолчал, пристально глядя в странные глаза навьей жительницы.

— Впечатляет, — немного помолчав, произнесла Янина. — Но Димон ничего твоим отморозкам не сделает. Контракт не нарушен.

— Но я-то здесь?

— Это немного не так работает у нас в Нави, — снисходительно улыбнулась Яна.

— Не понял, контракт, заключённый в Яви, недействителен в Нави? — напрягся я.

— Человеки! — закатила глаза старжница границ. — Ты и все твои опричники живы. Навь это чует, поэтому формально контракт не нарушен. Уверена, Димон ведёт их к цели. Если твои воины не дураки, они не станут ничего делать трикстеру, пока не прибудут к месту назначения, — девушка помолчала и добавила. — Да и потом не рекомендую причинить вред Димону. Серые туманы не прощают ошибок. А вы слишком лакомая добыча для всех, то в них обитает.

— Почему? — принимая к сведению информацию, уточнил я.

— Живая кровь, горячая, напитанная силой — это желанный подарок для любого существа Нави.

С каждым словом голос Яны изменялся, становился глубже, обворожительней. И без того большие глаза становились все больше и больше. Мириады звёзд закружились в хороводе, сияя из глубины чёрной живой бездны. Пухлые губы заалели, мелькнул кончик розового язычка, соблазнительно пройдясь по изгибам. В моей голове зашумели незнакомые голоса.

Я мотнул головой, прогоняя навий морок.

— Ещё раз так сделаешь, не обижайся, — пристально глядя в глаза бабе Яге, ледяным тоном предупредил девицу.

— Не больно-то и хотелось, — фыркнула Яна, и наваждение тут же схлынуло, оставив после себя ядовитый вкус лёгкого разочарования и пару вопросов. У девчонки действительно удлинились клыки, а кончики ушей стали чуть заострёнными? Или это всё морок?

— Откровенность за откровенность? — предложил я.

— Валяй, я сегодня добрая, — хмыкнула Яна.

— Ты страж границы, так?

— Да.

— Значит, ты — Ягиня.

— Бинго! Опричник забирает главный приз, — воскликнула Яга. — Долго же до тебя доходило.

— Догадался сразу, — пожал я плечами. — Просто… — внезапно понял, что не могу сказать красивой девушке, что в моём мире бабу Ягу изображают уродливой старухой.

— Ой, гляди-ка, мальчик засмущался, — хихикнула девица. — Не переживай, мы все знаем про ваши сказочки, читаем детям вместо колыбельных.

— Так вас что, много? — удивился я, пропустив мимо ушей издевательское «мальчик».

— Ну так род Ягинь богат своими дочерями. Во всех землях, на всех границах, на стыках всех миров стоит свой Страж. И эти стражи — мы, плоть от плоти Яговой, — пожала плечами.

— А нога? — невольно вырвалось у меня.

— Нога — это родовое проклятье, которым свекровка наградила первую Ягиню. Ту самую, которая стала сожительницей Велеса.

— Женой, — поправил я.

— Неа, — ухмыльнулась Яна. — Невенчанные они, так жили. По любви. Когда-нибудь может снова встретятся… — с едва заметной печалью в голосе вздохнула девушка.

— Встретятся? — переспросил я.

— Не бери в голову. Так вот, нога, говоришь, — Яна поднялась, поставила правую ногу на скамью, протянула в штанине руку. На моих глазах девичьи пальцы в один миг изменили форму, удлинились, косточки стали уродливо толстыми, ногти выросли, маникюр превратился в стальное лезвие.

Девчонка небрежно провела когтями-ножами по брючине, джинса распалась на две половинки, являя миру лохматую когтистую лапу.

— Лапа — это плата за умение ходит на тот свет.

— Так ты на нём живёшь, — не подумав, брякнул я.

— Я живу в Нави, — без тени улыбки заявила Ягиня. — А то свет, она за пределами и Яви, и Нави, и даже Прави.

— Охренеть, — только и смог выдохнуть я. — И как работает это проклятье?

— У каждой из нас свой дефект, определяющий нашу силу, — пожала плечами Ягиня. — Кто-то умеет летать, кто-то зверем перекидываться. Поэтому кому-то повезло родиться с такой ногой, а кто-то с протезом ходит.

— Почему с протезом?

Ягиня закатила глаза, но всё-таки ответила.

— Потому что с той ногой, с которой родилась, только с костылями передвигаться можно.

— А у тебя?

— У меня всё своё, натуральное.

— В зверя оборачиваешься? — восхитился я.

— Ага, в чёрного барса. Показать?

— Пожалуй, не стоит, — отказался я, несмотря на любопытство.

Если наши легенды не врут, встреча с чёрным барсом ничем хорошим не закончится. Не загрызёт, так точно на тот свет закинет. А это, похоже, очень далеко, никакой трикстер назад не вытащит.

— А чего на поляне меня не заломала? — вдруг вырвалось у меня.

— Так скучно здесь, добрый молодец. Тоска зелёная. Одни патрули да белки, да вон… гусыни с лебедями…

Яна плюхнулась обратно на скамью, но я успел заметить и как джинсы стали целыми, и как когти опять превратились в красивые женские пальчики.

— Ты — первый людь за последние пятьдесят лет. Вот я и развлекусь с тобой, — кровожадно улыбнулась Ягиня, но отчего-то я вдруг понял: шутить, не зажарит, не съест и на зелья н пустит.