Глава IX. Оборотень

Тот город-болото и вязкая топь,

И ночью все чащи обходит Лихой.

Он ищет все новых невест для любви.

Закройте девиц, иначе их не найти…

Людмила повторила четверостишие из черной книжки колдуна еще два раза, и устремила свой взор на Сабуровых, которые сидели напротив нее через стол.

— И где это место? Как кумекаете? — сказал тихо Василий.

— Болото и вязкая топь, — повторил Мирон нахмурившись. — Да у нас этих болот на Руси не счесть.

— Но тут сказывается именно про город, а не просто болото, — добавила Людмила.

— Погодите! Тула – южный острог! — выпалил младший Сабуров. — Крымцы и литовцы называют крепость ту, да посад вокруг – Тулаа. По-ихнему это значит болото, да топь!

— Знать туда и поедем, — кивнул Василий, согласившись с братом.

Русское царство, Тульский острог,

1572 год, 03 июля

Едва преодолев деревянные укрепления острога – крепости, молодые люди въехали в небольшой городок. Медленно направляясь верхом на лошадях по посадским улочкам в сторону центрального сооружения города – Тульского кремля, Сабуровы и Людмила около одного из домов на Крапивенской улице повстречали яркую шумную процессию. Около двух дюжин молодых девок в разноцветных сарафанах шли по улице гурьбой и пели печальные песни. Впереди красовалась румяная статная девица в алом сарафане с венком из зелени и травы на голове и горько плакала навзрыд. Две подружки вели ее за руки и так же в голос ей вторили слезные стенания, приговаривая, что теперь жизнь ее вольная кончилась.

— Девичник, — произнес Василий, придерживая коня, обернувшись к Мирону, и брат согласно кивнул. — Видать с реки идут.

В те времена на Руси был заведен обычай – накануне свадьбы, подружки невесты собирались или у нее дома в бане для ритуальных омовений или если было тепло шли на реку для этого и громко плакали и пели горькие печальные песни. Считалось, что чем больше горьких слез невеста прольет накануне свадьбы и в утро свадьбы, тем меньше их прольется во время ее замужней жизни. Сабуровы прекрасно знали об этом, и потому с интересом следили, как процессия из молодых девок вошла в открытые ворота одного из дворов. За девками последовали на широкий двор и некоторые посадские люди, которые толпились у ворот. Ворота в ближайшие дни не закрывали, как это было и положено в дни до свадьбы и после и приглашали всех проходивших. И хозяева дома, у которых явно на завтра намечалась свадьба, потчевали угощениями всех гостей знакомых и незнакомых. Многочисленные гости в ответ желали невесте счастья и благополучного замужества.

— Я бы тоже яства какого-нибудь отведал, — произнес Мирон.

— Дак поехали туда, пирогами то все равно угостят, — кивнул Василий.

Привязав лошадей у высоких ворот у деревянной поилки, молодые люди с девушкой вошли во двор. Здесь было несколько дюжин народу, которые братались с хозяевами и желали им доброго здравия, а так же закусывали пирогами, сушеными яблоками, пряниками, орехами да ватрушками, которые в обильном количестве устилали, накрытые во дворе столы у избы. Сабуровы и Людмила здоровались со всеми, хотя никого не знали, люди здоровались в ответ. Немного перекусив вкусными кулебяками с рыбой и запив клюквенным морсом, они остановились чуть в стороне у небольшой домовой баньки, решая, что делать дальше. Последнее четверостишие колдуна было невероятно запутано. И молодые люди точно не знали, кого им надобно было искать? Только слово “Лихой” было известно, но не более того. Скорее всего, это был мужчина, но не ясно какого возраста, ни рода занятий. Оттого, они решили расспросить местных посадцев, не происходит ли ничего странного в округе.

9.2

Через четверть часа их заметил хозяин дома, Игнатий Гаврилович Бисеров. По добротной избе со слюдяными окнами, печи, которая выводила дым из печи в трубу на крыше, деревянному полу в жилище, и нескольким горницам в доме можно было судить, что семейство довольно зажиточное. В те времена избы простого люда в деревнях и городах в основном строились с земляным полом, войлочными окнами, которые выпускали дым, и топились по-черному.

Игнатий Гаврилович приблизился к молодым людям и завязал разговор. Василий лишь успел кратко сказать, что они проездом из Рязани и ищут где бы остановиться на постой, как из открытых окон высокой избы высунулась девица и дико закричала:

— Батюшка! Батюшка! Он снова приходил! Он украдет меня!

Тут же дернувшись с места, Бисеров бегом побежал в избу, видимо к причитающей девице. А Мирон обернулся к седому дряхлому старику, который сидел как-то по-свойски рядом на завалинке, опираясь на палку, и явно приходился родственником хозяевам, и спросил:

— Это ведь дочка хозяйская? Она завтра то замуж выходит?

— Она, Настена ягодка, — кивнул дед уверенно, посмотрев на Мирона внимательно острым взором, и добавил. — Только если ее оборотень в лес не утащит.

— Какой еще оборотень? — тут же вклинился в разговор Василий.

— Тот нечистый, который каждый год девок перед свадьбой крадет, а потом их найти никто не может. Видать сжирает он, девок то в лесу…

— Что за страшные сказки Вы рассказываете, дедушка, — вмешалась в разговор Людмила.

— А не нравится тебе, девка, не слушай, — огрызнулся на нее дед. — Я с мужиками гутарю не с тобой.

Василий и Мирон успокоили взорами Людмилу, в глазах которой тут же зажглось недовольство, и приказали взглядами ей молчать.

— И многих он девок украл? — спросил Мирон вежливо деда.

— Тех кому цветы дарит того и крадет. Каждый год по одной невесте и выходит, — кивнул дед со знанием дела. — Только не думал, что моя внучка Настена ему приглянется.

Тут же смекнув, что дед это отец хозяина Игнатия Гавриловича, Сабуровы с почтением поклонились.

— Так это Ваш дом почтенный? — спросил деда Василий. — Мы и не знали, извиняйте нас.

— Мой, — кивнул дед Гаврила. — И сынок с семьей да детятями со мной живут. Правда детки то его ужо выросли. Настене то уже осьмнадцатый годок, а Семену, внучку, двадцать третий идет. Меня дед Гаврила Михалыч все кличут.

— Скажите Гаврила Михайлович, а этот как Вы сказали оборотень, он именно невест крадет?

— Ну да. Так все в округе про то знают. Как только цветы розово-сиреневые девка накануне свадьбы начинает находить подле себя, все - считай выбрал ее оборотень. Да накануне свадьбы ее точно украдет. Одну, помнится мне, прямо со свадебного пира уволок.

— И что же не искали тех девиц?

— Искали, — ответил, вздохнув дед. — Только без толку. Он их в лес утаскивает. А наши леса вокруг непролазные, искать в них, что иголку в стоге сена. Наши девицы теперь и замуж бояться ходить.

— Так Вы же сказали, один раз в год только крадет девку то? — спросил Василий.

— Да одну. Но только неизвестно кого выберет.

— Благодарствуем Вам, дедушка, — сказал почтительно Мирон. — Мы еще с сыном Вашим поговорим.

Сабуровы быстро вошли в избу и, пройдя пару горниц, вошли в ту, откуда слышались вой и стенания Настасьи. Тихо приблизившись к открытой двери горницы девицы, братья некоторое время слушали разговор Бисерова с дочерью. Мужик обнимал дочь, которая рыдала на его плече.

— Снова эти жуткие цветы на окошке лежат! Это, батюшка, уже третьи цветы! — причитала в истерике Настя. — Он хочет меня украсть, я знаю!

— Может это тебе Михаил прислал?

— Да нет! Михаил полевые ромашки приносит. А эти розово-сиреневые явно на могилу этот нечистый мне готовит!

— Да что ж ты такое говоришь, доченька! — воскликнул Игнатий Гаврилович.

— То и говорю, тятенька! — выпалила девушка, оторвав лицо от его груди и смотря испуганным взором в глаза отцу. — Влада Егоршева тоже в том году такие же цветы получала. Розовые с вереском сиреневым. А в ночь перед свадьбой пропала она. Ты же помнишь прямо из своего дому пропала и никто не видел куда она делась. Да и Параскева Олинева со Стрелецкой слободы, которую три года назад, когда свадьба ехала с капища прямо посреди леса украли, тоже говорят такие же цветы получала. Так бабы наши сказывали!

Вдруг почувствовав неладное, Бисеров обернулся к двери и, увидев молодых людей, недовольно произнес:

— Чего вам?

— Извините, Игнатий Гаврилович, — сказал Мирон, входя в горницу девушки. — Мы невольно услышали ваш разговор. Но мы не со зла. Мы помочь можем.

— Как же? — уже более спокойно спросил хозяин дома.

— Мы с братцем поймать этого оборотня можем, чтобы он больше девиц не крал. Есть у нас некий опыт, как усмирять нечисть-то. Только Вы бы описали нам, как этот оборотень выглядит, и откуда появляется. Чтобы засаду на него сделать и поймать его.

— Кто бы знал это! — выпалил Бисеров. — Его в жизнь никто не видывал. Он так хитер, что девиц крадет незаметно.

— Откуда же Вы тогда знаете, что это оборотень? — спросил Василий.

— Так однажды, одна бабка его видела, лет пять назад. Некоего крупного мужика, со звериной волчьей мордой и шкурой по всему телу и огромными лапами волка, когда он влезал в один из домов, из которого потом девица пропала. Кто же это, если не оборотень?

Бисеров явно описывал волкодлака. Легенды о волкодлаках на Руси ходили с незапамятных времен. Так называли существ оборотней, которые жили в лесах. Днем они выглядели как обычные люди, но даже когда они обращались в человека, у них оставалось что-то, что указывало на их вторую звериную сущность. Или мохнатая лапа, или рука или грудь покрытая шестью. А ночью едва заходило солнце, они превращались в двуногих трехаршинных монстров. Со звериной волчьей мордой, хвостом, с когтями на лапах.

— Свадьба же завтра? — спросил Мирон. Хозяин кивнул. — Тогда если позволите, мы засаду прямо в вашей избе устроим. Если в помощь нам кого дадите из мужиков, мы только благодарны будем. Я думаю если все хорошо продумать, то не украдет оборотень Вашу дочку. А на завтра мы ее продолжим стеречь. А если явится этот оборотень, мы его и изловим.

— Ох, спасибо, ребятушки, — поблагодарил Бисеров. — Только вам то, что за дело нам горемычным помогать?

— А думается нам, что есть у этого оборотня некая вещица, которая нам надобна. Потому изловить нам его уж очень хочется, — сказал загадочно Василий. — И вам подсобим, и сами в накладе не останемся.

— Если так. То и я, и сынок мой Семен, готовы с вами молодцы стеречь, Настеньку то нашу. Может еще, кого попросим из соседей.

9.3

Итак, все было решено и уже с заходом солнца в сенях, горнице и у дома Бисеровых в огороде, который примыкал к полю, засели мужики. Кроме Сабуровых, отца девушки и ее брата Семена, помогать им вызвался жених Насти – Михаил, да его брат Данила. Дед Гаврила, так и сидя на завалинке, как-то криво усмехался в длинную седую бороду, видя все приготовления к засаде на оборотня, но упорно молчал.

Василий, Игнатий Гаврилович с сыном засели в кустах у избы со стороны окон невесты, Михаил и его брат Данила устроились у входа в ее горницу. А Мирон каждый час проходил вокруг избы и огорода, осматривая окрестности. Им в помощь была довольно светлая тихая ночь. Серый был определен Мироном у ворот, на тот случай если кто попытается перелезть через них.

В горнице Насти на ночь остались ее мать, бабка Василиса и Людмила, которая тоже вызвалась помочь в охране девушки. Настя весь оставшийся день все плакала и стенала о том, как горька ее судьба, и побыстрее бы настал второй день свадьбы, когда уже можно было не опасаться оборотня.

Хотя все домочадцы, гости и будущие родственники чувствовали опасность, исходившую от возможного неожиданного набега волкодлака, но все неумолимо верили в то, что им удастся поймать оборотня и не позволить ему украсть невесту перед свадьбой. Мирон у окон девицы выставил два капкана и даже зарыл рыбацкую сеть, которую при приближении оборотня к избе должны были с помощью определенного рычага выкинуть на волклдлака, сидевшие в огороде в засаде, Василий и брат девушки Семен. Со стороны входа в горницу из избы, был также поставлен капкан прямо у входа, и уже вечером из комнаты невесты не выпускали ни одной из женщин, чтобы они ненароком не угодили в него. Мирон как старший не позволил себе вздремнуть даже пары часов, и после полуночи, каждые полчаса проходил огород, проверяя, не спят ли Бисеровы, отец с сыном, и Василий. Но они все упорно сидели в засаде и ждали, не смыкая глаз всю ночь. То и дело, Мирон подходил к дверям горницы девушки и отмечал, что жених Насти Михаил и его брат так же начеку.

Все пока шло хорошо, и не происходило ничего подозрительного. Около трех часов ночи, за час до рассвета в доме начали просыпаться женщины. Сегодня предстоял трудный суматошный день свадьбы, и хозяйка – жена Бисерова, Алефтина Семеновна, вместе с соседкой, которая пришла ни свет ни заря, к ним в дом, чтобы помочь ей по хозяйству, начали хлопотать у печи. В горнице невесты тоже поднялись и Людмила, и бабка Василиса помогая невесте готовиться к празднеству. Подружки невесты и родственники Бисеровых должны были прийти не раньше шести утра.

Ставни были еще закрыты, и домочадцы зажгли лучины, ожидая восхода солнца. Михаил и Данила, которые так и продремали всю ночь у дверей горницы Насти, и которых разбудила вставшая Алефтина Семеновна, сонно зевая, уже собрались идти до своего дому, чтобы переодеться. Мирон согласился с ними, заявив, что здесь управятся сами.

Младший Сабуров, Михаил и Данила как раз стояли на полутемном крыльце у входа в избу, когда со стороны огородов раздался жуткий треск и какое-то движение. Мирон тут же бросился вокруг дома к окнам избы, которые выходили в огород, но не смог даже приблизиться. Под окнами и на лужайке до огорода стоял пыльным столбом едкий дым от гнилушек. Василий, Игнатий Гаврилович и Семен, которые сидели в засаде у окон, теперь, согнувшись и упав на колени, жутко кашляли и не могли даже открыть разъевшие от грибных ядовитых испарений глаза. Гнилушки – грибы, росшие на корягах и старых пнях, ядовитые и выпускающие смрадный запах были до того ядовиты, что едва раздавив один гриб можно было отравиться насмерть и обжечь себе и лицо и руки до кровавых волдырей. Отмечая, что оба Бисерова сильно кашляют, согнувшись в три погибели, а Василий стонет от боли, жутко мусоля глаза кулаками, Мирон понял, что эти гнилушки явно приволок сюда нечистый.

— К колодцу ступайте! — гаркнул Мирон им, зная, что яд можно было промыть только чистой водой.

Чувствуя жуткий смрад и видя ядовитое марево от растоптанных гнилушек, которые валялись перед окнами избы и по всей лужайке, Мирон, понимая, что не стоит туда соваться, пока яд не осядет на землю, стремглав бросился обратно в избу со стороны крыльца.

Почти оттолкнув жениха Настасьи, Михаила и его брата Данилу с дороги он ворвался в горницу невесты, и застыл на месте.

9.4

Закрытые на ночь ставни были коряво выломаны напрочь, слюда разбита вдребезги, а зияющая большая щель на окне все еще скрипела краями разодранного дерева, болтающегося по краям. Настя в одной длинной рубахе сидела на полу, склонившись над распростертой на половице бабкой Василисой, голова которой была в крови.

— Бабушка, милая, что с Вами? Вставайте… — горестно причитала девушка.

Но старуха не двигалась. Мирон, влетев в горницу, устремился к Насте и, склонившись над нею, выдохнул:

— Он не тронул тебя! Вот радость то!

Подняв на Мирона дикий испуганный взор, девушка прохрипела:

— Он зверь! Страшный, словно черт! Он бабушку одной лапой пришиб!

Из груди девушки начали вырваться хриплые стоны, а из глаз брызнули слезы боли и страха.

— Жаль очень, но ты хоть жива, — заметил тихо Мирон, опуская печальный взор на мертвую бабку и присев к ней на корточки. Он приложил руку к горлу старухи, отмечая на ее лице глубокие кровавые раны от когтей чудовища. Она была мертва.

— А Людмилу вашу… — пролепетала Настя в ужасе, и судорожно закрыла ладонями рот, и как-то нервно затряслась вся, вперив в Сабурова ненормальный взор. — Он с собой уволок…

— Чего? — оторопел Мирон, замерев, и диким стремительным взором прошелся по девичьей горнице. В комнате более никого не было.

— Бабушка Василиса у окна в то время стояла. Как щепки из окон вылетели, я вмиг встрепенулась от икон, и выскочила из-за занавеси. Бабушка уже на полу лежала, а этот… в шерсти весь и с волчьей мордой, он вмиг из окна выпрыгнул, даже не увидев меня. А в его руках монахиня Ваша была, в белое покрывало с головой закутанная.

— Что ты лепечешь, девица? — прохрипел глухо Сабуров, холодея до кончиков пальцев ног. Он выпрямился и бросился осматривать горницу, а затем кинулся к разбитым в дребезги ставням на окне. — Зачем ему Людмила? Он же за тобой приходил…

— Говорю же, поменялись мы с ней! — выпалила в истерике Настя, так и сидя на бревенчатом полу и уже тише опустив глаза, словно ей было стыдно, сказала. — Она как узнала, что тяжела я ребеночком, пожалела меня. И сама предложила до выхода из избы надеть мое красное свадебное платье, чтобы ирод то нечистый спутал нас и меня не тронул если что. Он, видимо, и обманулся. Он как выпрыгнул в окно то, я вмиг к окну кинулась. А он чудовище, словно человек, но весь в шерсти и на двух волчьих лапах, стремглав побежал прочь с Людмилой на плече, да тятеньку, да братца Семена лапой так ударил, что они прямо отлетели от него.

Резко обернувшись к девице, Мирон лишь на миг вперил в нее тяжелый угрожающий взор и в следующий миг, запрыгнул на подоконник, и быстро умело выпрыгнул из окна, так же, как несколько минут назад сделал это оборотень с Людмилой на руках. Приземлившись у края огорода и отмечая, что вонь и смрад от грибов – гнилушек уже почти рассеялась, он яростным взором оглядел следы от больших когтистых двух лап, и словно бешеный бросился через огород, следуя по следу оборотня. Приблизившись к низкому покосившемуся забору,

Мирон чуть остановился, отметив пару сломанных досок, и ухватился взором за простирающееся далее поле. Он увидел вдалеке, в конце широкого поля, некое темное существо, которое стремительно приблизилось к лесу, и скрылось среди деревьев. Мирон, умело перебравшись через забор, рьяно устремился по полю стремительным бегом, и уже через несколько минут добежал до леса. В лесу уже почти не различались следы оборотня, ибо густая трава сильно наросла. В обозримом глазу пространстве оборотень – волкодлак не был виден. Но Мирон по инерции сделал еще пятьдесят шагов и остановился, понимая, что без Серого он не отыщет в лесу оборотня. Он трагично осознал, что надо вернуться в посад за псом. Ругая себя за беспечность и непредусмотрительность, молодой человек спустя полчаса вернулся в клокочущем от злости и бешенства настроении в дом Бисеровых, где все домочадцы и ближайшие соседи, а также родственники со стороны жениха, уже собрались во дворе дома, обсуждая печальную ситуацию, которая теперь произошла.

Все мужики громко спорили, размахивая руками, не понимая, как оборотню удалось одурачить их шестерых мужиков, и умыкнуть монахиню прямо у них из-под носа. Мирон едва приблизился к избе Бисеровых, как услышал голос деда Гаврилы, который сидел у дома на завалинке.

— Вот это оборотень – жених! — проскрежетал дед Гаврила. — Настоящий жених. Вон как ему девка нужна была! Всех вас вокруг пальца обвел! Молодец, нечего сказать! И все ваши засады не помогли!

— Что Вы, тятенька, такое говорите то? — спросил старика нервно Игнатий Гаврилович. — Он бабку Василису убил, да девку украл. И где эта девка неведомо!

— Я о том и говорю, что больно сильно ему нужна была девица, что он все ваши засады смел. А девку все равно добыл! — не унимался старик. — Видимо, любит сильно девку то! Хотя и украл не ту. Все бы такие женихи были, девки бы меньше плакали.

— Спасибо Вам, дедушка, на добром слове, — процедил Мирон через зубы, подходя к ним и понимая, что дед прав, и они действительно остались в дураках. Бабка Василиса, которая приходилась теткой матери Насти, была мертва, оборотня они так и не поймали, а Людмила была неизвестно где с этим чудовищем.

— Ты, сынок, не слушай тятеньку, — сказал тихо Бисеров, на ухо Мирону, подходя к нему. — Батюшка то старый уже, давно не в себе, не думает, что мелет.

— Правду он говорит, — хмуро процедил Сабуров. — Только понимать это тяжко очень. Эй, Васятка, ты в порядке? — уже обратился он к брату.

— Да здесь я! — отозвался Василий со стороны колодца.

— Я в лес с Серым, пока не поздно. Ты со мной? — спросил его Мирон.

— Да сейчас, — откликнулся старший Сабуров, пытаясь уже в который раз промыть зудящие красные глаза. — Еще разок глаза оболью, а то жуть как больно. Чуть не ослеп я от этих поганых грибов.

— Погодите, я с вами пойду! — вызвался в помощь брат Насти, Семен. — Тетка Василиса – светлая душа была. За нее, да за девку вашу украденную подсоблю вам парни.

— Добро! — кивнул Мирон.

— И я пойду. Только еще пищаль возьму,  — так же подхватил жених Насти, Михаил.

— Нет! Не ходи милый! — запричитала вмиг Настасья, бросаясь к нему на шею. — Убьет тебя этот оборотень!

— Надо мне пойти, Настасьюшка, — ласково проворковал над девушкой Михаил, обнимая ее. — Отпусти меня, яхонтовая моя, — уже как-то просяще добавил он.

Поморщившись, Мирон мрачно бросил взор на эту слащавую картину, подумав про себя, какой же это мужик, который у бабы разрешения в поход пойти спрашивает. Однако, дед Гаврила, словно прочитав его мысли, уже громко произнес:

— Видать у Вас в семье Михайло в сарафане ходить будет. Да у тебя Настька разрешения на все спрашивать. Воевать, али нет? А то вдруг скажешь, чтоб с ворогом не бился, а при юбке твоей сиднем сидел.

Слова деда явно задели Михаила и он, отцепив Настю от себя, выпалил:

— Все я иду. Надо ужо покончить с этим нечистым,

Окинув жениха и невесту странным мрачным взором, Мирон, устремился в горницу за бердышом, через плечо бросив:

— Через четверть часа выходим!

9.5

Итак, спустя немного времени, Сабуровы, Семен Бисеров, Михаил и его брат Данил устремились в сторону леса, куда вел их Серый по следу оборотня. Сначала Серый довольно рьяно бежал по лесу, и молодые люди следовали по двое друг за другом и держали вполне быстрый темп. Спустя час, пес начал то и дело терять след, но все равно, упорно находил его. Все это тревожное время, пока они следовали за Серым, в голове Мирона пульсировала только одна мысль – успеть добраться до оборотня до того, пока не стало слишком поздно. Молодой человек гнал от себя страшные мысли о возможной расправе над монахиней, ибо эти думы приводили его существо в неистовое мучительное расстройство. Он пытался взять себя в руки и не поддаться панике, как учил их в критических ситуациях, старец Добран. И только железной волей внушал себе, что с девушкой все в порядке, и они успеют освободить ее, пока она была еще жива. Мирон понимал, если он поддастся малодушию, и своим трагичным сумбурным думам, то это будет провал их похода на оборотня. Он прекрасно знал, что только человек с холодной головой, который держит свои эмоции и чувства под контролем разума, может победить и преодолеть самого сильного ворога, и разрешить любую трудность, будь она даже невыполнима.

Солнце стояло в зените, когда молодые люди приблизились к некой небольшой речушке, скорее даже ручью, шириной в пару аршин, и глубиной по голень сапога. Пес тут же потерял след и начал кружить на одном месте. Поняв, что вода перебивает запах следов, и надо искать дух оборотня на другой стороне речушки, Мирон быстро перешел на другую сторону с Серым. Но не тут то было. Серый вновь начал кружить на месте, пытаясь нащупать чутким носом след, но его не было.

Поняв, что коварный волкодлак, явно прошел некоторое время по ручью, и вышел из воды где-то в другом месте, не там где зашел, чтобы запутать свой след, Мирон с преданным псом, почти час исследовали ручей, но так и не нашли продолжения следов оборотня. Серый невероятно расстроился, и смотрел на молодого человека побитым и несчастным взором, словно виня себя во всем. Но Мирон понимал, что оборотень просто очень хитер и ловок, и оттого запутал следы так, чтобы никто не мог найти их. Подбадривая рукой пса, которого потеребил ласково по холке, Мирон мрачно нахмурился, пытаясь понять, куда идти дальше. Они уже были глубоко в чаще леса, и просто бестолково плутать по лесным зарослям, которые и теперь в полдень были, не очень-то приветливы, представлялось большой глупостью. Он чувствовал, что они в тупике и пока нет выхода. Необходимо было обдумать, как искать дальше оборотня, и нужна была некая стратегия, которой на данный момент у Мирона не было. А без понимания, как искать нечистого и где, можно будет плутать по лесу днями и неделями и остаться “не солоно хлебавши”. И это он очень хорошо понимал.

Измучившись и пытаясь найти след вместе с Серым, Мирон спустя некоторое время предложил устроить небольшой привал, чтобы немного отдохнуть от продолжительного и многочасового хода. Он надеялся на то, что за время краткого отдыха в его голову придет мысль, где следует искать оборотня. Они перешли речушку, и разбили привал на траве. Пес Серый, видимо ощущая свою вину, все ходил вдоль водного медленного потока и пытался найти след.

Молодцы сидели молча, думая каждый о своем. Вдруг в какой-то момент Данил, брат Михаила, засуетился и начал оглядываться вокруг неприветливой чащи, словно опасался чего-то.

— Главное успеть найти нечистого, чтобы девушка жива была, — заметил вдруг Данил. Мирон предостерегающе и мрачно зыркнул на него, чувствуя, как слова Данила задели его за живое, и он явно не мог спокойно реагировать на них. Но тут же ответил Василий:

— Ты не каркай, Данил. Девка-то наша монахиня, уж больно бойкая, любого оборотня за пояс заткнет. Только дай срок. Вряд ли оборотень с ней разделается.

Взглянув быстро на брата, Мирон чуть приободрился. Вряд ли Василий до конца знал, на что способна Людмила. Но его уверенные слова подали всем надежду на успешное завершение похода. Мучительно и напряженно размышляя, и прокручивая в голове все события и картины последнего дня, Мирон вдруг нашел в своем сознании зацепку.

— Понял я, где искать надобно! — выпалил младший Сабуров порывисто.

— Где же? — спросил Михаил.

— Цветки розовые, которые зверь Настасье твоей на окошко клал, она мне показывала. Цветки клюквы это! На заболоченный лес идти надо.

— И верно, братец, — тут же подхватил Василий. — Клюква только там и растет. И вереск сиреневый, про который Настя все толдычила, тоже рядом с болотцами растет.

— Я так думаю, недалече болота должны быть? — спросил Мирон Семена, который внимательно смотрел на него.

— Болота вряд ли кто пройдет. Там и ступить негде, кругом трясина гибельная, — заметил твердо Семен Бисеров. — А вот заболоченный лес можно умеючи пройти. Мужики сказывают на севере он. Я сам-то ни разу не ходил.

— Вот и пойдем туда. Оборотень тоже не по небу летел. Наверняка по кочкам болотным прыгал, — произнес Мирон, вставая и оправляя свое оружие. — Куда идти до леса то того?

— Да недалече,  — отозвался Семен, так же вставая, как и все. — Если строго на север все время идти, наверное, через полверсты отсюда леса заболоченные будут. Там места хоть и гиблые, но пройти говорят еще можно. Только знать надо как пройти.

— Добро. Идем, — кинул Мирон возбужденно, ощущая, что они вновь напали на след оборотня.

— Это все хорошо, — заявил Михаил, жених Насти. — Только по заболоченному лесу не каждый пройти сможет. Утопнуть в трясине можно. У нас в посаде только дед Яким знает, как по таким местам ходить…

— Я тоже немного ведаю как, — тихо ответил Мирон. — Надо только палку длинную срубить и землю под водой твердую искать и тогда можно и не утопнуть.

— Дед Яким сказывал, — заметил Данила, — что есть на севере лесов тех место гиблое, где по ночам словно светится что-то. И говорил он, что кто из людей пойдет за этими огоньками, тот в логово к лешему попадет. А леший тот, людей убивает…

— Тогда точно туда идти нужно, — проворно сказал младший Сабуров. — Отчего-то кажется мне, что этот леший и есть наш оборотень. Как вы говорите? Строго на север идти надобно?

— Да, — кивнули Данила и Семен.

— Давайте за дедом Якимом сходим, — предложил тут же Михаил. — Он уж наверняка проведет нас по заводям болотным этим...

— И сколько за ним ходить? — нервно поинтересовался Мирон. — Времени у нас нет. А вдруг этот черт мохнатый, уже растерзал Людмилу?

— Да я за два часа обернусь, — ответил Михаил. — Бегом побегу. Еще солнце спустится на небе не успеет, как я деда приведу сюда.

— А что братец может и впрямь подождем деда то этого? — спросил Василий.

— Нет, — отрезал Мирон. — Не хотите, я один пойду. Не буду я никого ждать…

Проворно встав, младший Сабуров быстро направился в чашу, умело ориентируясь по деревьям и солнцу, куда следует идти на север. Серый побежал за ним.

— Погоди Мирон, я с тобой! — окликнул его Василий, догоняя его.

— Я тоже с вами, братцы, — громко выпалил Семен Бисеров.

— Вот упрямцы твердолобые, — заметил Михаил, обращаясь к брату Данилу. — А мы не хотим сгинуть тут, оттого и пойдем обратно…

9.6

Болотистых лесов они достигли спустя полчаса. Остановившись у первых заболоченных мест, покрытых грязной водой с илом, молодые люди сделали из тонких стволов орешин себе длинные палки – шесты, с помощью которых они собирались двигаться дальше. Чуть заострив конец трехаршинной мощной палки, которая по толщине умещалась в мужской ладони, Сабуровы и Семен начали движение. Первым шел Мирон, на его спине в заплечном мешке сидел Серый, ибо пес врядли бы смог передвигаться безопасно по болотистому лесу. За ним следовал Василий, а после Семен.

Мирон немного знал о том, как следует ходить по болоту, и теперь пытался вспомнить все навыки, которым учили его некогда и его дядя, а затем и старец Лесьяр в монастыре. Сначала прощупывая шестом – палкой себе путь в траве, Мирон осторожно следовал вперед, ступая на безопасные твердые и сухие участки, а по его следам шли и остальные. Вскоре воды и грязи стало гораздо больше, деревья тоже стали менее высокими, приземистыми и чахлыми, и молодым людям пришлось передвигаться в основном широкими шагами от основания одного дерева, до основания другого, с силой опираясь на шест. У деревьев, вокруг которых находилось немного твердого лесного настила из почвы и травы, они могли чуть передыхать и придержаться за ствол рукой. Они старались не мочить ноги, избегая как можно дольше соприкосновения с водой, покрывающей пространство между деревьями. Болотная вода была холодной, ибо лучи солнца мало проникали в лесную чашу, а глубина не позволяла болотной жиже погреться за световой день, даже несмотря на то, что на дворе стояло лето.

Иногда, когда между деревьями было довольно большое расстояние, молодым людям приходилось всаживать шест в водную грязь и с силой опираясь на него прямо по воздуху перепрыгивать до следующего корневища дерева. Это было довольно сложно, и требовалась физическая сила и сноровка. Иногда им везло, и они несколько десятков шагов проходили по довольно сухим местам леса. Но в основном сухая дорога была редкостью. С каждым шагом, все чаще в заболоченном лесу встречались заводи и вскоре сухие участки между деревьями исчезли совсем, а единственными местами, на которые можно было безопасно вставать, были небольшие участки у деревьев и болотистые кочки.

Они шли, наверное, уже пару часов, медленно, но упорно перемещаясь по болотистому лесу на север, когда Мирон, так и следовавший первым заметил впереди какое-то движение. Некие небольшие темные звери, быстро двигались между деревьями, то ныряя в воду, то пробегая между деревьями. Их было около дюжины, и уже вскоре Мирон лучше разглядел их. Это были бобры, которые жили у воды и иногда обитали на болотах. Молодые люди проворно приблизились к бобровому жилищу, и отметили, что животные хоть и не сильно испугались их появления, но все же быстро попрятались кто в воду, кто за деревья, осторожно осматривая людей.

— Бобровья дорога! — выпалил Мирон радостно, увидев перед собой неширокую травянисто – коряжью дорогу, шириной всего в пол-аршина. Все прекрасно знали, что бобры, которые обитали в болотистых топях, прокладывали себе для удобства дорогу из подручных лесных материалов: коряг, мха и травы. Бобры строили добротные твердые и сухие переправы между деревьями, по которым сами передвигались. И найти такую бобровую дорогу для путника, шествующего через болотистый лес, было несказанной радостью. Ибо хоть немного трудного пути можно было преодолеть по этой узкой надежной дороге.

— Вот это гостинец! — выпалил, не удержавшись, Василий, следуя за Мироном быстрым твердым шагом, по петляющей дорожке между деревьями. И с интересом осматривая бобров, которые выглядывали из своих убежищ, глазея на них своими темными внимательными глазками, уже по-доброму сказал. — Спасибо вам, милые.

Около ста шагов, молодые люди сделали по бобровьему мосту, сохранив тем самым много сил и даже немного отдохнув пока медленно уверенно шли по этому пути. К этому времени Серого за спиной нес уже Василий, и мохнатый пес, тихо сидел в котомке, осматривая окрестности настороженным взглядом и принюхиваясь, словно пытаясь учуять чей-то запах.

После они опять начали двигаться от дерева к дереву, опираясь палкой, и хватаясь за стволы деревьев. В какой-то момент Мирон, так и шедший первым, вдруг, не отметив явных признаков сухости у тонкой осины, невольно с силой ухватился за нее рукой. Сухостой вмиг сломался и упал в илистую трясину, а за ним, не удержавшись, туда же грохнулся Мирон. Оказавшись по пояс в грязной холодной жиже, Мирон мгновенно сориентировался, и резко вытянув свой шест из воды, кинул его перед собой горизонтально. Резко дернувшись из трясины, он уперся локтями на деревянный шест, тем самым удержавшись на нем, и не давая себе провалиться сильнее в вязкую болотину.

— Мирон! — закричал тут же Василий, который находился от брата в пяти шагах позади. Как можно проворнее старший Сабуров начал передвигаться по зыбкой дороге, устремившись к Мирону.

Чувствуя, как трясина его затягивает вниз, Мирон собрал силы и вновь дернулся из воды, опираясь на лежащий перед ним в жиже шест, который опирался краями на твердое пространство между двумя деревьями. Ему удалось зафиксироваться подмышками на палке, словно он подтягивался. Он начал проворно вытягивать свое тело из жижи, мощно опираясь на палку – шест. Василий и Семен оказались уже рядом. Зацепившись за ближайшие деревья, они начали тянуть палку, на которой держался Мирон. Хотя вязкая трясина ни в какую не хотела освобождать молодого человека, продолжая упорно засасывать его на дно, Мирон упорно пытался выбраться из нее, так же как и мощно тянули его за его палку Василий и Семен. Спустя четверть часа, их усилия увенчались успехом, и они вытянули Мирона их холодной жижи.

После этой непростой схватки с трясиной, Василий и Семен, намочившие ноги по колено и мокрый и грязный по горло Мирон, устало бухнулись на траву у трех разных деревьев, и, прислонившись к стволам, какое-то время переводили дыхание, вытирая пот со лба. Передвижение по болоту забирало много сил и энергии, ибо постоянно приходилось то прыгать, то удерживать равновесие, то держаться с силой за шест, чтобы не упасть, оттого молодые люди уже изрядно устали, а последнее происшествие с Мироном, доконало их. Они сидели некоторое время, отдыхая, и переглядывались друг с другом. Мирон видел, что хотя все и устали, но в глазах Василия и Семена читалась упорная настойчивость идти дальше, и они явно не собирались останавливаться.

— Может, разведем костер? Обсохнешь, — предложил Василий Мирону, который стянув сапоги, выливал из них грязную воду.

— Где? Тут места нет, — отмахнулся Мирон. — Дальше пойдем, я согреюсь по дороге.

Они снова пустились в нелегкий путь, упорно следуя на север. Так и идя друг за другом, и по очереди неся пса на спине, молодые люди прошли еще полверсты. Иногда, когда им везло и они замечали сухое дерево без листьев, они чуть наваливались на него вдвоем или в одиночку и валили сухостой. Умершее дерево довольно легко падало стволом в трясину, опершись другим концом ствола в твердое пространство или кочку. И после этого Сабуровы и Семен, опираясь на шест – палку, ставя боком ступни ног, осторожно шли по длинному стволу дерева, словно по тонкому надежному мосту.

Через некоторое время они вышли на довольно открытое пространство, где было мало деревьев, но виднелось много болотных кочек. На кочках врядли можно было утонуть, и молодые люди уже умело, но устало быстро перемещались по кочкам покрытых мхом и травой, даже не ступая в водную грязь, окружавшую их. Кочки довольно прочные и широкие, являлись надежными островками, ибо спокойно выдерживали вес взрослого человека.

Открытая местность кончилась, и вновь начался болотистый лес с березами, ольхами и орешником. Неожиданно Семен воскликнул:

— Братцы, смотрите, поляна сбоку! Да какая большая. Давайте костер разведем, погреемся!

Он уже ринулся вправо к поляне, быстро перемещаясь между деревьями с помощью шеста. Невольно обернувшись к Семену, Мирон устремил цепкий взор на эту самую поляну, к которой уже почти приблизился Бисеров. Она действительно была очень широка, вся покрыта зеленой, свежей низкой травой, без деревьев. На ней даже росли небольшие голубые цветочки. Но Мирон инстинктивно почувствовал, что не может в этом гиблом лесу – топи быть такой чудесной широкой поляны. И уже через миг, отчетливо осознав опасность, он громко закричал Бисерову:

— Стой, Семен!

Бисеров обернулся к нему, и все же остановился у последнего дерева, которое росло у края зеленой манкой поляны. Младший Сабуров уже устремился по возвышенностям окружавшим чахлые деревья и по более менее сухим надежным участкам травы, вслед за Семеном. Едва достигнув также последнего дерева, Мирон быстро подхватил трухлявую толстую ветку и бросил чуть вдаль на поляну. Вмиг зелень и цветы провались под воду, и палку тут же засосала вязкая трясина, которая образовалась вокруг. Это была не поляна, а большое озерцо гиблой трясины, у которого не было дна, и на нем не росли ни кочки, ни деревья.

— Чаруса… — прохрипел Василий, стоя в пяти шагах от Мирона и Семена. Только понаслышке молодые люди знали о самом жутком месте болота, так называемой чарусе. Чарусой называли довольно большое пространство вязкой жижи и болотной грязи, которое могло полностью покрываться мхом и болотной травой, издалека создавая впечатление большой лужайки или поляны. Но это был, лишь коварный обман природы болот. Под верхним зеленеющим слоем находилась гиблая трясина со смертоносным затягивающим на дно илом. И если человек ступал туда, он как бы поваливался в адскую бездну, глубина которой могла достигать десяти аршин, и выбраться оттуда было невозможно, и это была бы верная гибель. Семен обернулся к Мирону, и ошарашенно посмотрел на него, понимая, что еще немного, и он совершил бы роковую ошибку.

— Благодарствую, братец, — сказал Бисеров тихо, обращаясь к младшему Сабурову.

9.7

Они пробирались через болотную марь много часов подряд. Начало уже темнеть и болотные кулики и камышницы совсем перестали петь и перекликаться. Но Мирон, Василий и Семен, усталые и промокшие неумолимо следовали по зловонной водянисто топкой местности, друг за другом, упорно преодолевая все преграды.

Проходя наиболее трясинный участок пути, они вдруг заметили впереди некое странное свечение. Чуть приблизившись, молодые люди отметили маленькие голубоватые огоньки появляющиеся над водной жижей, которые хаотично перемещались.

— Знать верное место нашли, гиблое, — заметил тихо Василий. — Данила про эти огни вроде говорил. Рядом с ними должен и жить нечистый.

— Люди сказывают, что этими огоньками нечистая сила людей пугает, — сказал тихо Семен, стараясь не показать своего страха.

Проворно склонившись над тухлой жижей, Мирон попытался поймать бегающий огонек ладонью, но тот быстро погас, а рядом вспыхнул другой и так же через миг погас. Некоторое время, сидя на корточках у дерева, рядом с трясиной младший Сабуров проводил ладонью над водой, словно пытался понять, что это светится и отчего. Уже через пару минут он, обернувшись к парням, задумчиво произнес:

— Какое-то невидимое вещество из жижи выделяется и, едва на поверхности появляется, вмиг вспыхивает и тут же гаснет. Оттого-то и видно это как огоньки. Вряд ли это нечисть. Скорее болотная жижа виновата, которая дым этот странный выделяет, а воздух поджигает его.

Они пошли там, где вспыхивали голубовато-белые огоньки, словно указывающие им путь. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Мирон, обернулся к парням и выпалил:

— Я вижу конец трясине, братки! Еще немного!

Это чуть ободрило Василия и Семена и они, вытирая пот со лба и сцепив зубы, начали быстрее перебирать ногами и палкой, дико желая уже, наконец, выйти из этой жуткой смертельной зяби.

Когда молодые люди достигли сухой твердой поляны, за которой простирался редкий березово-сосновый лес, они упали без сил на траву. Только спустя четверть часа первым поднялся Мирон. Он проворно набрал немного сухостоя и веток и запалил небольшой костер. Молодые люди умело соорудили у костра небольшие перекрещенные подпорки из крупных веток и, сняв мокрую одежду, развесили ее сушиться у костра, так же рядом с огнем поставив просушиваться сапоги. Сами же они, растянувшись на мягкой траве, провалились в беспробудный сон, восстанавливая силы. Серый уселся между ними у костра, охраняя их покой.

Первым проснулся Василий, отмечая, что костер почти погас, а на небе взошла яркая долька большой луны. Было, наверное, за полночь. Он облачился в одежду, отмечая, что она почти до конца просохла у огня. Он чуть прошел вперед, осматриваясь. Он думал поискать питьевой ручей, но на это не было времени. У них еще оставалось в поясных флягах немного воды, и Василий быстро вернулся к привалу, не заметив ничего подозрительного вокруг. Обычный смешанный лес в основном сосновый простирался вокруг, и было тихо, как и положено ночью. Небо было чистым, оттого, лунный свет от поднявшейся луны, хорошо освещал окружающее пространство, и все хорошо было видно.

Василию хотелось невыносимо есть, но он приказал себе не думать о еде. Сабуровы были привычны и обучены умению преодолевать голодные позывы и не есть в течение нескольких дней. Ведь в длительных походах не всегда можно было найти еду или на нее просто не было времени. Лишь немного отхлебнув из кожаной герметичной фляги воды, Василий уселся у догорающего костра. Мирон и Семен так же вскоре проснулись. Молодые люди, собрав свои небольшие пожитки, затушили костер и двинулись дальше. Серый уже сам бежал рядом с Мироном, обнюхивая округу.

Теперь лесная чаща стала вполне проходимой, ибо сосны росли довольно редко, а кустарники почти не появлялись на пути. Они не успели пройти и ста шагов, как протяжно завыл волк, и Мирон быстро обернул голову в сторону, присматриваясь к темным очертаниям деревьев позади. Не увидев никого поблизости, они двинулись дальше. Но спустя несколько минут снова раздался громкий волчий вой, и молодые люди начали опасливо оборачиваться, чуть замедлив шаг. Позади себя вдалеке в месте, которое они только что прошли, они отчетливо заметили невысокие силуэты нескольких зверей, которые пробегали между соснами. Сразу опознав лютых диких волков, по движениям и облику, Сабуровы и Семен мрачно переглянулись.

— Еще волков нам не хватало, — заметил с дрожью в голосе Семен.

— Не бойтесь, — ответил Мирон. — Они пока далече. Если не голодные, авось не тронут.

— У нас пострашнее неприятель есть, — заметил Василий.

Хотя и было довольно светло в ночном лесу, но все равно приходилось присматриваться. Молодые люди упорно шли дальше, и в какой-то момент Семен громко выпалил, указывая рукой вперед:

— Смотрите!

Все трое вперились взорами в ближайший пригорок, обросший невысокими соснами между которыми стоял высокий зверь – существо на двух мощных лапах. Выше на две головы обычного человека, весь покрытый взлохмаченной шерстью, со звериной, волчьей вытянутой крупной мордой, с длинными до плеч черными волосами, широкоплечий и с мощными лапами с когтями, он своим видом вселял ужас и страх на всех кто его видел. На оборотне была надета черная рубаха косоворотка и короткие до колен штаны. Мохнатые, мощные босые лапы – ноги, словно у огромного волка твердо стояли на земле. Рукава рубахи едва прикрывали волосатые локти когтистых лап.

Молодые люди тут же остановились, понимая, что именно его они и искали. Волкодлак находился впереди в двадцати шагах, и его зловещий угрожающий облик хорошо освещал лунный свет. Странным было то, что оборотень носил людскую одежду, хоть и был бос.

— Что вам надобно в моей чаще, людины? — вдруг зарычал угрожающим громким басом оборотень.

— Девку отдай, что ты вчера поутру украл, зверина! — прокричал в ответ громко Мирон неистово, и только безумной надеждой надеясь на то, что Людмила до сих пор жива.

— Не отдам! Она со мной будет! — прохрипел в ответ оборотень. После этой фразы Мирон облегченно выдохнул, понимая, что девушка все еще жива. — Ступайте прочь из моей чащи! Иначе все сгините! — угрожающе захрипел волкодлак и зарычал, обнажая жуткие клыки – зубы.

— Ага, прям так и ушли, — процедил Василий. — Не зря я полдня по болотной топи лез, чтобы вот так взять и уйти, оттого, что ты, нечисть обросшая, велела.

— Без девки не уйдем! — прохрипел, словно приговор, Мирон в сторону оборотня.

В следующий миг волкодлак снова оскалился и, встав на четыре лапы, стремительно поскакал к ним. Они едва успели выхватить свое оружие, как он бросился на них, первым ударив лапой Семена. От силы удара, Бисеров отлетел в траву, даже не успев ничего понять. Семен тут же вскочил на ноги, пытаясь найти в траве свой выроненый топор.

Но Мирон с Василием уже набросились на чудовище, и рубанули по нему своими палашами. Мирон лишь оцарапал кожу на голове оборотня, а Василий промахнулся оттого, что оборотень умело вскочил только на задние лапы, и стремительно уклонился от их оружия. Выкинув левую лапу в голову Василия, волкодлак не смог ударить его, ибо старший Сабуров оказался проворнее и отскочил от него. В этот миг, Мирон вновь с силой рубанул по чудищу и нанес глубокую рану ему по плечу. Оборотень жутко взвыл и, оскалив угрожающе зубы, бросился от них прочь, стремительно убегая на четырех лапах. Опешив от его резкого отступления и оттого, как через минуту его след простыл, Василий и Мирон невольно опустили свое оружие.

— И что, теперь, опять за ним гоняться, надобно? — зло выпалил Василий. — Что за чертяка болотный?!

Серый призывно залаял, чуть отбежав от молодых людей, словно зовя их за собой. К ним уже подошел Семен, и Мирон, оглядев всех мрачным взором, процедил:

— Пошли, братки…

9.8

Быстро следуя по следу волкодлака за Серым, молодые люди уже спустя четверть часа заметили впереди, среди сосен, некое движение. Молодые люди, так и идя бок о бок, прошли еще немного вперед и увидели среди деревьев странные очертания неких существ, похожих на людей, но с корягами на голове и руками – ветвями. Их было около трех дюжин разного роста от малого до трехаршинного, а посреди них возвышалась фигура волкодлака, стоящего на двух лапах. В правой лапе у оборотня уже зиял топор на длинной деревянной рукояти. Существа стояли от молодых людей в тридцати шагах впереди между деревьями, словно живой цепью и явно не собирались пропускать их далее.

— Кто это? — опешил Семен. Молодые люди остановились.

— Лешие что ли? — ответил неуверенно Мирон, пытаясь разглядеть издалека непонятных существ.

— Они! Корявая нечисть, — процедил Василий, поморщившись.

Молодые люди чуть замолчали, обдумывая, как лучше справиться с ворогами, которых стало больше. И Мирон, не оборачивая голову к Семену, тихо сказал ему:

— Ты лешим по ногам бей. Отрубишь их ноги – коряги, они более встать не смогут. А лучше по носу. Если его обрубишь, помрет леший.

— Мирон, там еще кто-то, смори! — глухо произнес Василий.

Впереди из леса, появились рыжие невысокие мохнатые звери. Это были лисы. Около сотни рыжих особей, встало между лешими, явно собираясь биться тоже. Лисы были опасны, ибо несколько сильных мужских особей могли спокойно задрать человека на смерть.

— Убирайтесь! — прохрипел громко оборотень, и его наводящий ужас вой разнесся, словно зловещий набат по всему лесу.

На вой волкодлака, вдруг, отозвался другой вой. Протяжный вой волка, позади молодых людей. Сабуровы и Семен стремительно обернулись и увидели позади себя в двадцати шагах около пяти дюжин волков. Быстро оглядев лютых зверей, Мирон отметил, что среди волков находились только мужские особи, причем довольно молодые и сильные. Похолодев, он осознал, что их окружили с двух сторон. Еще с пятью дюжинами диких волков, которые были матерыми убийцами, им было точно втроем не совладать. Озираясь по сторонам, Василий и Семен, поняли, что попали в отчаянную передрягу. С ужасным оборотнем, кучей леших и почти двумя сотнями диких и матерых зверей им было не справиться.

— Видать здесь и поляжем мы, — произнес тихо Семен, стараясь держаться и не поддаться панике.

Серый стоял рядом с ними и скалил зубы, явно собираясь биться также насмерть вместе с молодыми людьми.

— Может быть, — ответил глухо Мирон. — Но пару десятков этого зверья мы точно положим рядом.

— Живыми они все равно нас не отпустят, — сказал твердо Василий, и сразу же успокоил смертельным покоем всех, увещевая, что другого выхода кроме, как биться, у них нет.

Оценивая явно проигрышное положение, когда им противостояло целое лесное войско из зверья, леших во главе с грозным волкодлаком, Мирон проворно достал топорик, взяв его в левую ладонь. Он тихо вымолвил:

— Старайтесь убить оборотня. Если удастся это, то остальные, возможно, и уйдут. Сейчас бежим прямо к нему. Если совсем тяжко будет, то становитесь ко мне спинами, в кругу нас сложнее взять будет.

Мирон говорил о тактике ведения боя против множества противников, когда отряд был всего лишь из нескольких человек. Воины прижимались друг к другу спинами, образуя треугольник или квадрат, и тем самым закрывали свои уязвимые места сзади. А руки с оружием били противников.

— Ну что готовы, братки? — спросил Мирон.

И вдруг, он отчетливо услышал за спиной приближающиеся легкие шаги. Стремительно развернувшись, младший Сабуров выставил вперед нож, уже готовый отбить нападение волка, который подкрался к ним сзади, но тут же замер, отметив, что зверь не скалится и от волка исходит какая то успокаивающая энергия. Мирон подозрительно прищурился, позволяя волку приблизиться к себе. Семен и Василий, так же обернувшись к Мирону, замерли следя, что будет происходить дальше.

Волк подошел к Мирону на расстояние вытянутой руки и, остановился, как-то внимательно глядя на молодого человека. Вся поза зверя не выражала угрозы. Серый тоже спокойно стоял у ноги Мирона и не лаял. Ничего не понимая, Сабуров отразил, что остальные волки, так же медленно приблизились к ним и выстроились в две линии – шеренги за вожаком. Они стояли смирно, словно готовые к бою и только ожидали команды. Волк – вожак поднял морду вверх, и протяжно завыл. Тут же Серый сорвался с места и, приблизившись к вожаку, встал рядом с волком также повернувшись мордой к младшему Сабурову и два раза пролаял. И только тут Мирона осенило. Он быстро убрал за пояс топор и нож и, наклонившись к волку, осторожно протянул к нему левую руку. Волк замер.

— Мирон, ты что?! — выпалил в ужасе Василий, думая, что дикий зверь сейчас откусит ему руку.

Но Мирон уже положил мохнатому серому волку свою ладонь на голову и вмиг считал мысли зверя.

— Волки хотят биться вместе с нами! — выпалил пораженно младший Сабуров, оборачивая лицо к парням. — Волк вещает, что оборотень их враг!

— Вот это да! — опешил Семен. — Никогда того не видывал, чтобы лютые волки человекам хотели бы помочь.

Убрав руку с головы волка, который так и смотрел на него немигающим взором серых глаз, Мирон кивнул ему и отвернулся обратно, вновь взяв в руку топорик. Сосредоточившись и пройдясь цепким взором по противникам впереди, он плотнее сжал палаш в правой руке, а топорик в другой.

— Пошли! — выпалил в следующий миг Мирон, и первый побежал вперед. Серый устремился следом. Василий и Семен побежали с обоих сторон сбоку от него, отставая всего лишь на шаг. Вожак волков, издав протяжный звериный вой, также припустил трусцой вслед за людьми и пять дюжин лютых зверей побежали вперед.

Они не успели приблизиться к пригорку, где находились оборотень, лешие и лисы, как неожиданно на них с деревьев полетела многочисленная рать лесных летучих мышей. Дикие летучие твари злобно кричали и яростно налетали на людей и волков, пытались вцепиться когтями и зубастой мордочкой им в головы, дабы выцарапать глаза. Молодые люди рубили жутких летучих мышей палашами, а волки кусали их за крылья, но летучие твари не отставали, и словно темный жужжащий рой, упорно нападали и не давали людям и волкам продвинуться дальше. Однако, летучие мыши были слишком легким противником, и задержали отряд людей и волков ненедолго. Побив и искалечив большую часть летучих тварей, Сабуровы, Бисеров, и волки с Серым уже вскоре приблизились к другой нечисти, обрушившись на них мощным ударом.

С ходу отбив копье корягу, которая летела ему в голову, мощно брошенная одним из леших, Мирон налетел на зеленую нечисть, и обрубил ему деревянную руку. Тут же подрубив ему ноги, молодой человек отметил, что леший упал на землю и затрепыхался. Мирон двинулся далее и быстро добежал до оборотня, который в этот миг, сильной лапой зашиб насмерть одного из волков, который бросился на него. Мирон, ударил с ходу палашом по мохнатой шкуре волкодлака, и тот умело увернулся и злобно оскалившись, рубанул в ответ по человеку топором. Они жутко сцепились в схватке.

Мирон бился с оборотнем один на один, пытаясь увернуться от его острой лапы со смертоносными когтями, и длинного топора, которым оборотень довольно умело орудовал, пытаясь зарубить его. Они оба то стремительно отскакивали от смертоносных ударов, то вновь бросались друг на друга.

Битва продолжалась уже более получаса, и Мирон отмечал, что Василий и Семен, искусно и сильно бьются с лешими, которые то и дело валились с ног, из-за отрубленных ног, подкошенные молодыми людьми. Но на место одних леших вылезали из чащи другие, и также бросались в драку с палками и корягами в руках и, казалось, им нет конца и края. Волки и лисы с диким воем и жуткими раскрытыми пастями бросались друг на друга, стараясь укусить или растерзать острыми зубами противника. Ко всему прочему неугомонные лесные мыши, так и не улетали и все время пытались вцепиться в голову, чтобы помешать людям и волкам. Бой шел на равных, и не было понятно кто одерживает верх, ибо падающие и нападающие были с обеих сторон.

Отбив очередной смертоносный удар топора оборотня, Мирон уже изрядно устав, осознал, что волкодлак довольно сильный противник и одолеть его будет не просто. У них у обоих уже было по несколько небольших кровоточивых ран, но по силе они были явно схожи и оттого могли биться долго, а время рождало все новые жертвы с обеих сторон. Мирон понимал, что без хитрости не обойтись. Сабуров сосредоточился, и быстро собрав в голове нужную энергию, начал двигаться в несколько раз быстрее. В следующий момент волкодлак не успел даже задеть его, и едва обернулся, когда Мирон уже был за его спиной, и рубанул по нему. Оборотень успел поставить защитное лезвие топора под удар палаша Мирона, но молодой человек уже был впереди и тут же нанес смертельный удар по плечу зверя, целясь в сердце. Эта тайное знание называлось “быстрый воин” и Мирон хоть и владел им в совершенстве, но редко использовал его, ибо оно забирало очень много энергии. Знание заключалось в концентрации жизненной энергии в голове, и распределении ее определенным образом во времени и пространстве. Оно позволяло управлять своими действиями в необычном для человека темпе, давая возможность убыстрить движения в несколько раз от нормальных быстрых движений человека. При применении этой тактики воин терял огромный поток жизненной энергии и через некоторое время человек просто падал на землю без сил. И сейчас Мирон уповал лишь на то, что четверти часа ему хватит для того, чтобы усмирить оборотня.

Вновь несколько раз Сабуров стремительно переместился вокруг волкодлака и нанес ему два сильнейших мощных удара. Одним он прорубил оборотню лапу в колене, а второй удар рукоятью палаша пришелся по морде волкодлака. Оборотень рухнул на землю, потеряв на миг сознание. Мирон тут же кинулся на него, навалившись на мощную шею оборотня коленом.

— Володар, кинь веревку! — крикнул он Василию.

Брат тут же обернулся к нему и, быстро откинув от себя одного из леших, проворно стянул заплечный мешок, и стремглав кинул веревку брату. Мирон быстро стянул нижние и верхние лапы оборотня, пока тот не пришел в себя, еще успев отбросить от себя пару лисиц, которые прыгнули на него, желая вцепиться ему в горло. Удерживая мощным коленом связанного волкодлака на земле, и приставив к его мохнатой шее палаш, Мирон увидел, как оборотень приходит в себя. Оборотень потряс головой и вклинился в него тупым затуманенным взором, словно не понимая, что происходит, Мирон окатил его страшную морду с черными зловещими глазами, угрожающим взглядом.

— Вели, чтобы лисы и лешие ушли! — процедил приказ Сабуров.

Чуть обернув хищную звериную морду и оценив ситуацию, и что он связан, оборотень жутко оскалил зубы, и попытался ухватить клыками Мирона за руку. И тут же получил сильнейший удар в челюсть обухом палаша от человека. Волкодлак опять на миг потерял сознание и Мирон отметил, что разбил ему морду в кровь.

— Сдавайся, говорю. А не то немедля порешу тебя! — угрожающе выпалил младший Сабуров, едва оборотень вновь пришел в себя и вдавливая острое лезвие палаша ему в мохнатое мощное горло.

9.9

Лишь спустя несколько минут, волкодлак скрипя зубами, и не в силах подняться на ноги из-за сильно порубленой лапы, жутко гудящей от ударов головы, понял, что проиграл в схватке с человеком. Он жутко завыл, долгим режущим слух воем. И уже через минуту лешие и лисы замерли и быстро начали отступать. Спустя некоторое время, они скрылись в лесной чаще, так же как и остатки летучих мышей, оставив в покое вытирающих пот со лба людей, и тяжело дышащих от долгого боя волков.

Подняв волкодлака, Мирон посадил его на землю, ибо тот не мог стоять. Рана в ноге была жуткой и кровоточила. Василий и Семен уже приблизились к нему, осматривая окровавленного оборотня.

— Показывай где девка! — цедил Мирон в этот миг. Но волкодлак упорно отворачивал морду, и не хотел отвечать. Однако, все уже так устали, что у них совсем не было желания бить и пытать оборотня, чтобы он показал, где его логово.

В это время лес осветили первые лучи восходящего солнца, и оборотень неистово задергался. Уже спустя миг, он начал обращаться в человека, и через пару минут стал обычным молодым парнем. Косоворотка и короткие штаны обвисли на его ставшем чуть меньше теле. На вид ему было не более тридцати лет, он был бледен и имел темные волосы и карие глаза. Лицо его сияло свежестью и невозможной красотой, а фигура силой. Сабуровы и Семен даже нахмурились, отмечая разительную разницу между зловещим мохнатым волкодлаком и весьма привлекательным мужиком. Правда теперь его лицо было разбито у виска и на губе, где кровавые раны запеклись, но это совсем не портило его соблазнительного приятного облика.

Рядом появился вожак волков и, устремив на Мирона взор, протяжно провыл. Мирон, как и в прошлый раз, положил на его голову ладонь, и волк позволил ему считать свои мысли. В следующий миг младший Сабуров оскалился, и приветливо кивнул волку:

— Вот спасибо, тебе братец. Во век благодарны будем.

Волк повел их за собой к логову волкодлака, который будучи в человеческом обличие все так же упорно молчал, и молодые люди и Серый последовали за вожаком. Раненный оборотень не мог сам идти, и его связанного по очереди тащили на спине то Василий, то Мирон, то Семен. Путь до места оказался недалеким, и уже спустя четверть часа они достигли невысокого тонкого, срубленного из чахлых берез частокола. Облезлые отрубленные головы волков, еще довольно свежие, и более старые, и даже черепа, украшали почти каждый березовый острый столб и Семен тихо произнес:

— Теперь понятно, отчего волки считают его врагом…

— Да уж…— отозвался Василий.

Матерый вожак волков, который следовал впереди, уселся у частокола прямо под отрубленной головой своего мертвого собрата и громко завыл. Даже не считывая мысли лютого зверя, Мирон понял, что надобно волку.

— Снять надобно головы, да черепа, — сказал тихо Мирон, который в этот миг тянул на своем плече раненого оборотня. — Они наверняка утащат их в свое логово, чтобы проститься с ними.

— Я сниму. И догоню Вас! — тут же предложил Семен и, обратив взор на волкодлака, добавил. — И за этим послежу.

— Добро, — кивнул ему Василий. — А мы, пойдем, посмотрим, что там в логове у него. Вдруг опять какая нечисть лесная.

Волкодлака они оставили связанного у забора, под присмотром Семена. Отметив, что Бисеров начал проворно снимать головы мертвых зверей, а дюжина волков, которые последовали за ними к логову оборотня, начали утаскивать останки своих бывших собратьев в сторону леса, Сабуровы направились вокруг невысокого частокола, пытаясь найти вход.

Спустя четверть часа, прорубив мощный засов ворот, Мирон и Василий вошли на довольно открытое пространство. Широкий двор с несколькими землянками, вырытыми прямо в земле и чуть возвышающихся над поверхностью земли, укрепленных бревнами, а так же колодцем на краю двора, заставил их удивленно остановиться. Но самое странное удивительное впечатление произвели на Сабуровых полдюжины женщин, которые сновали по двору, кто с корытом, кто с ведром воды. Одна из девиц нянькала на руках младенца, а еще одна молодая баба вешала на длинные жерди, подпираемые невысокими столбами постираное белье. Во дворе сидел и некий мальчонка, лет шести, который играл в ножик у одной из землянок, который едва заметив Сабуровых, громко заголосил:

— Мамка! Мамка, там мужики чужие пожаловали!

После этих слов из некоторых землянок и из глубины маленького поселения, видимо услышав крик мальчика, быстро появились еще семь женщин, а также еще несколько ребятишек разного возраста, самому старшему не было и десяти.

— Думается мне, что это все девки, которых украл наш оборотень – жених, — заметил Василий, оглядывая всю честную компанию из дюжины женщин и восьмерых детей. — Только видать они здесь не чахнут, а целым табором живут.

— И впрямь, — кивнул Мирон, отмечая, что самой молодой девке, на вид лет восемнадцать, а молодым бабам не более тридцати. Они все удивленно уставились на молодых людей, оставив свои дела. Младший Сабуров, пройдя на середину двора громко произнес. — Эй Вы, печальницы, оборотень теперь не угрожает Вам. Мы его покалечили и сюда приволокли. Хотим мы знать, кто вы и откуда здесь взялись?

Жительницы логова оборотня вмиг окружили Сабуровых и наперебой стали говорить свои имена, и в ответ расспрашивать, кто такие молодые люди и как они очутились здесь в забытом Богом месте. Уже через несколько минут разговора, Мирон напряженно спросил:

— Скажите, сердешные, а девка, которую оборотень вчера привел, где она?

— В его землянке сидит, — выпалил тут же десятилетний мальчуган, по виду самый старший из детей. — С ней все хорошо. Она просто женкой тятеньки не хочет быть. Вот он ее и запер.

От откровенности мальчика Сабуровы немного оторопели, а одна из женщин дала оплеуху мальчишке, чтобы он замолчал.

— Вы за этой девицей пришли? — спросила эта женщина. — А то у нас отродясь здесь людей не было, кроме нас. Леса то вокруг болотистые, никто пробраться не может.

— И где же землянка его? — спросил Мирон нетерпеливо.

— Жилище его самое первое у колодца, вон там, — указала другая красивая девушка, самая молодая.

9.1

Быстро сорвавшись с места, Мирон устремился к указанному месту, оставив Василия далее говорить с молодыми бабами и девицами. Выбив с петель дверь землянки, Мирон влетел в нее и, пытаясь присмотреться к полумраку жилища, прошел внутрь. Убогое убранство состояло из одной широкой лавки, покрытой медвежьей шкурой, стола и небольшой печки.

— Я здесь! — тут же раздался приятный голосок Людмилы откуда-то сбоку.

Мирон обернулся на ее голос и увидел в углу землянки некое подобие большой клетки. Лишь отрытая дверь пропускала внутрь жилища свет, ибо окна были узкими войлочными и открывались видимо только для выпуска дыма. В клетке на куче веток и соломы сидела Людмила и, схватившись руками за деревянные прутья решетки, сделанные из тонких стволов орешника, приникла всем телом к прочным круглым прутьям. Место в клетке хватало лишь для небольшого ложа из сена, на котором можно было спать, только свернувшись калачиком.

— Людушка! — выпалил Мирон, бросаясь к ней и отмечая, что она так и одета в красное свадебное платье Насти, лишь только коса ее была распущена и темные густые волосы покрывали ее плечи и спину. — Ты жива, слава Богу!

—  Я думала вы в жизнь не найдете меня в этом логове, — пролепетала она тихо. — Он так долго тащил меня через все эти болота…

— Да ты что, милая? — пролепетал Мирон, вглядываясь в ее яркие зеленые очи и улыбаясь ей. — Я да не найду? Рассмешила прямо.

Она смотрела на него таким благодарным и призывным взором, что Сабуров вмиг смутился и опустил глаза. Проворно выпрямившись, он начал осматривать и порывисто дергать прутья – стволы, пытаясь открыть клетку. Увидев сбоку большой замок, Мирон оценил его неприступность и, достав из-за спины короткий топорик, велел:

— К стене прижмись.

Спустя несколько минут, выломав решетку, он вызволил девушку из клетки. Только в этот момент он заметил разодранное платье на ее плече, а под ним кровавые раны, словно от жутких когтей.

— Ты ранена? — выпалил он обеспокоенно. — Это он сделал?

Он бесцеремонно начал раздирать ткань платья на ее плече сильнее, чтобы увидеть насколько глубоки раны – порезы, и Людмила невольно отшатнулась от него.

— Мирон! — выпалила она.

— Прости, — извиняющимся тоном пролепетал он, чуть убрав руки с ее плеча и уже заглядывая в ее глаза тут же спросил. — Позволь? — Она кивнула и он, осторожно оторвав ткань по бокам ее хрупкого белого плеча, увидел три глубоких пореза. Кровь в них уже немного запеклась, но они все еще кровоточили. А на ее щеке виднелся большой синяк. — Это зверюга сделал?

— Да, — кивнула она. — Я его венец не хотела на шею надевать, — объяснила Людмила, — А потом еще и пыталась сбежать из его землянки. Вот он и рассвирепел.

— Какой еще венец?

— Ты тоже ранен, — сказала озабоченно девушка, невольно увидев как с раны на его голове, по виску течет кровь.

— Да царапина это, пройдет, — отмахнулся Мирон. — Про какой ты венец говоришь?

— Тот, который у оборотня на шее. Золотой. Он от Чаши. Обруч в основание, что нам надобно.

— Не видел я ничего у него на шее, — заметил, нахмурившись, Мирон.

— Он в виде тонкой плоской цепи. И видно его только когда он человеком обращается. Под звериной шерстью его плохо видать. Венец этот видимо приворотный. Оборотень сказал, как только надет мне его на шею, я вмиг полюблю его. А я ни в какую не давалась. Вот он со злости и запер меня в клетке.

— Вообще не пойму, зачем ты то ему? Он ведь Настасью Бисерову хотел.

— Он сначала рассердился, как увидал, что я не она. А потом, приглядевшись, сказал, что я даже краше ее.

— Ясно, — мрачно процедил Сабуров, обхватывая ее за талию и придерживая. — Пойдем, милая, промоешь рану у колодца, а позже Василий зашьет тебя. А то рубцы страшные будут. — Бросив еще раз взгляд на глубокие три раны на плече девушки, и синяк на ее лице, он сжал кулак и тихо прохрипел. — И что за зверюга? Только бы баб бить. Пойдем.

Оставив Людмилу около колодца умываться, Мирон проворно подошел к Василию и женщинам с детьми и услышал последние слова Василия:

— Отчего же вы не сбежали?

— Так любим мы его, он наш муж, — сказала одна из девиц. — Да и болота вокруг, куда бежать? Да и детишки у нас малые. А лешие нас дальше частокола не пускают.

— Любите? — опешил Василий.

— Он нам венец заветный одевал и венчал нас как в церкви, — ответила другая.

— Что за глупость? — нахмурился Василий, не понимая как можно любить оборотня. Мирон, приникнув к брату на ухо, прошептал:

— Привораживал он их.

Все женщины говорили об одном, что когда то давно или недавно их украл оборотень, который днем становился обычным мужиком и довольно красивым, и вынуждал их жить здесь рядом с ним. Сначала они не хотели, но оборотень одевал им на шею некий золотой венец, и они тут же влюблялись в него. Они по собственной воле оставались жить с ним, рожали от него детей. Они так и жили всем большим табором здесь в глуши, охраняемые лешими и лисами, вместе с детьми в шести землянках, и почти ни в чем не нуждались. Колодец с водой рядом с первой землянкой и небольшой родник, который находился в тридцати шагах отсюда, обеспечивали их водой. Довольно большой огород был разбит рядом с жилищами, а оборотень ежедневно ходил на охоту, обеспечивая мясом все свое семейство. Мало того, почти каждую ночь, по словам невольниц, волкодлак, которого все женщины поголовно называли мужем, наведывался в людские поселения. Он воровал там рожь, гречу, и другие злаки, а так же кур и одежду для обитающих в его логове женщин и детей. Одна из баб рассказала, что у них даже была одно время корова, которая давала много молока.

Ежедневно оборотень выбирал одну из женщин для своих утех, и каждая была рада ему угодить, ибо считала оборотня самым красивым из мужчин. Они все были дико влюблены в своего покровителя, и даже не помышляли убежать. Слушая девок и баб, Сабуровы хмурились, понимая, что хитрый и наглый оборотень устроил в своем логове целый гарем, с помощью некоего волшебного венца и наслаждался покорностью своих невольниц. Мало того, молодые люди насчитали восемь детей, отцом которых явно был волкодлак. Ибо у всех трех девочек, семи, пяти и трех лет виднелись хвосты, которые высовывались в прорезь на их сарафанах. В остальном девочки выглядели обычными и более признаков оборотня не имели. А мальчики разного возраста, которых было пятеро, вообще не отличались от обычных детей.

9.11

Быстро сложив всю картину происходящего, Мирон направился в сторону ворот, чтобы помочь Семену и осмотреть оборотня. Но Бисеров уже сам, волоча волкодлака, зашел в ворота, и бесцеремонно кинул его на траву. Мирон приблизился к Семену и приветливо спросил:

— Что все головы с частокола уже снял?

— Да все. Волки их все утащили в три ходки, — кивнул Семен.

— Благодарствую, — похлопал Сабуров Семена по плечу.

Рядом раздались стенания и крики одной из девок:

— Возлюбленный ты наш!

Бабы и девки, увидев связанного оборотня, в обличие мужика, вмиг окружили его.

— Что вы с ним сделали?! — причитали они, осматривая кровавые раны оборотня.

— А ну отошли все от него, — властно гаркнул Мирон, и женщины испуганно замолчали и попятились от волкодлака. Быстро приблизившись к оборотню Сабуров дернул ворот его окровавленной косоворотки. Действительно на шее волкодлака сияла тонкая плоская с палец толщиной золотая цепь. Не задумываясь, Мирон сделал то, что подсказала ему чуть ранее сделать Людмила. Он одним движением сорвал цепь с шеи оборотня.

— Не тронь! — захрипел оборотень.

— Все! Больше девиц неволить не будешь, зверина, — отрезал Мирон и, сжав тонкую золотую цепь в кулаке, хмуро тихо добавил, чтобы слышал только оборотень. — Теперь я посмотрю, кто тебя без нее любить будет.

Злобно оскалившись, мужик – оборотень плюнул в Мирона и прохрипел:

— Сгинь, людина!

— Семенушка брат, — обратился Мирон, устремив взор на Бисерова. — Сделай одолжение – уволоки этого бешеного в первую землянку вон там у колодца. Да свяжи потуже, чтобы не сбежал. А то эти влюбленные бабы еще освободят его.

Едва Семен направился с оборотнем в землянке, как Мирон обернулся к бабам и грозно посмотрел на них.

— А теперь сюда смотрите, глупые, — он вытянул вперед руку, в которой держал золотой плоский обруч от Чаши. — Этот заветный венец, которым вас оборотень венчал? Так? — Бабы и девки молчали, как-то испуганно глядя на младшего Сабурова, поджав губы. — Так вот. Именно этим венцом – цепью он колдовал и привораживал вас к себе. Ибо кто цепь сию на шею наденет у того глаза застилаются любовным дурманом, и может он и самого черта полюбить! А вот теперь и думайте сами. Здесь с этим зверюгой оставаться или с нами обратно к людям пойдете? Кто захочет, всех заберем. А кто останется здесь в логове, тому Бог судья.

Все бабы так молча и смотрели на него, словно переваривая его слова, как вдруг одна из девочек, дернув Василия за рукав, тихо пролепетала:

— А вы нашего тятеньку убьете? И нас к себе заберете?

Опешив от слов девочки, Василий не успел ей ответить, как несколько баб дико заголосило:

— Волки! Волки!

В испуге несколько девок и ребятишек побежали к землянкам, а остальные испуганно попятились. Действительно во двор вбежали четыре волка, во главе с вожаком. Звери не стали приближаться, а уселись на поляне у ворот на задние лапы, словно ожидая когда к ним подойдут.

— Чего раскудахтались? — обернулся к бабам Мирон, пряча ценный золотой обруч в потайной карман короткого темного кафтана. — Это друзья наши. Не тронут они вас.

Быстро подойдя к вожаку, Мирон приветливо спросил:

— Вам что-то еще нужно?

Волк поднялся и, приблизившись к Сабурову, протяжно взвыл, а потом поднял голову к молодому человеку, умными серыми глазами смотря чуть выше головы человека. Прямым взором в глаза волки смотрели только противнику или врагу. Оттого Мирон понял с полуслова как поступить и быстро положил руку к зверю на голову. Уже через минуту, считав добросердечные мысли волка – вожака, он обернул голову к приблизившемуся Василию, и промямлил поражено:

— Волки хотят провести нас обратно через болота заветной тропой, где более безопасно. Они благодарны нам за то, что мы помогли упокоить души их погибших братьев.

— Вот чудеса, — тихо произнес Василий.

— Воистину, — кивнул Мирон и, присев на корточки перед волком и так же смотря поверх его головы, сказал. — Мы рады помощи. Ты воистину наш брат…

Волк, поняв человека, поднял голову и протяжно взвыл. Его вой подхватили три других волка, сидящие рядом.

Поднимаясь на ноги, Мирон направился к женщинам и, обведя всех внимательным взором громко спросил:

— Так, девицы и бабы, кто с нами в Тулу обратно пойдет? Или все здесь останетесь?

Повисло опять долгое молчание. Только через минуту одна из молодых баб, к ноге которой боязливо прижималась девочка лет четырех, порывисто воскликнула:

— Мы пойдем с Вами, но только с дитятями.

— Хорошо, — кивнул Мирон. — Можно и с ребятишками.

— И в самом деле не оставлять же малых здесь, с их диким отцом, — заметил Василий задумчиво.

— Мы к людям хотим, — добавила другая девушка. — Уже все замучились мы здесь. Кроме леших и зверья лесного никого нет. А я родителей уже два года не видела. Мы с дочуркой с вами идем.

— И мы с сыночкой с вами, — подхватила другая баба. — А то, что же ему тоже зверьем становиться? Да по ночам в облике волчьем по лесам скакать? Нет, не хочу я этого.

— Всех возьмем, — приободрил их Василий. — Не переживайте. Всех обратно к людям сведем.

— Только как мы через болота пройдем? — забеспокоилась одна из девиц. — Нам не пройти небось?

— Пройдем! — ответил Василий. — Вы, бабоньки, собирайтесь быстрее. Через час выходим. Волки нас ждут. А я пока шесты для всех пойду делать.

Мирон же направился к землянке, желая переговорить с оборотнем. Увидев на лавке у одной из землянок Людмилу, он быстро подошел к ней, отмечая, что ее плечо перевязано, а на плечах красуется цветной платок.

— С тобой все хорошо, Людмила? — заботливо спросил он.

— Да. Бабы чистыми тряпками меня перевязали, да морковью накормили. Вот еще и платок дали, чтобы не мерзла.

— Ты пока сиди, отдыхай. Скоро домой пойдем.

Невольно он заметил, как одна из баб, у соседней землянки развешивает сохнуть постираное белье. Не удержавшись, Сабуров подошел к ней и спросил:

— А ты разве не идешь со всеми?

— Да куда уж мне идти? — ответила рыжеволосая баба с приятным лицом.

— Назад к людям. Или тебе по сердцу здесь жить?

— Мне уж четвертый десяток лет. Там я точно никому из мужиков не нужна буду. А здесь хоть с ним буду. Деток то у меня нет. А я здесь уже более десяти лет. Привыкла…

— Ну как знаешь, сердешная, — ответил, пожав плечами Мирон.

9.12

Войдя в полутемную землянку, в которой Семен уже зажег лучину, Сабуров отметил, что Семен привязал оборотня как раз в той клетке, в которой чуть ранее сидела Людмила. Семен устало сидел напротив на лавке и, откинувшись на стену, чуть дремал. Увидев Мирона, Бисеров встрепенулся и заметил:

— Я Людмилу вашу видел, она вроде ранена.

— Да все хорошо с ней будет. Василий подлечит ее, — вздохнул Мирон, улыбнувшись Бисерову. Приблизившись к оборотню, который сидел в углу, связанный в клетке, Сабуров грозно сказал. — Я хочу договориться с тобой, зверина.

Оборотень злобно взглянул на него и тут же убрал свой взор в сторону, морщась. Мирон видел, что его раны на ноге и плече все еще чуть кровоточат. И ему нужна была перевязка. Но Сабуров не собирался помогать волкодлаку, пока не добьется от него некоего обещания. Оборотень так и молчал и Сабуров хмуро вперил в него взор, и продолжал:

— Мы с бабами и детьми уходим. Они все хотят идти.

Боясь реакции оборотня на это заявление, Мирон удивленно отметил, как на лице оборотня – мужика отразилась ехидная ухмылка.

— Пущай идут. Итак, ноют постоянно. Надоели уже, — процедил как можно безразличнее волкодлак. Но Мирону показалась неискренней бравада оборотня.

— Обещай, что не будешь преследовать нас со своим зверьем.

Оборотень молчал. А Сабуров настойчиво продолжал:

— И девок более красть не будешь. Клянись. Иначе придется убить тебя. Обещал я посадским шкуру твою принести...

— Девок мне точно более не надобно, — огрызнулся как-то обреченно волкодлак, сверкая на Мирона черными глазами. — Они меня любить не будут без венца. А неволить я их и заставлять не буду.

— И что твой ответ?

— Не буду никого красть, и дам вам уйти спокойно, — глухо ответил оборотень, опуская голову после минутного молчания.

— Добро, — кивнул Мирон. — Но если соврешь…

— Клянусь что не трону более никого! — жутко огрызнулся волкодлак.

— Ладно, поверю. Твое слово, против моего, что жизнь тебе сохраню.

Послышался скрип двери и в землянку вошла рыжеволосая баба, которая ранее вешала белье. Мирон удивленно поднял на нее глаза, и она решительно спросила:

— Могу я раны его промыть?

— Мой, — кивнул Мирон. Он отошел от клетки, и устало уселся рядом с Семеном. — Только веревки не смей резать. Когда мы уйдем из логова, тогда и распутаешь его, — велел он рыжей молодой бабе. Она понятливо кивнула.

— А тебя, Фекла, что не берут с собой? — спросил через зубы волкодлак рыжую бабу, которая подошла к нему.

— Я сама не хочу.

— Правда? — опешил оборотень, явно пораженный ее ответом. Волкодлака съедала горечь оттого, что как только с него сняли заветный венец, и в тот миг, как он знал чары разрушились, все девицы и бабы вмиг предали его и решились уходить к людям. Это травило его душу, и теперь поступок Феклы поразил его до глубины души и он тихо промямлил, прося. — Ты, Феклушка, сначала ногу промой, болит жутко.

Нежность в голосе оборотня в мужском обличие, поразила Мирона и Семена, и они удивленно уставились на молодую бабу, которая начала осторожно отрывать разодранную штанину на ноге волкодлака.

— Бегать теперь ты навряд ли сможешь, ударил то я как следует, — заметил тихо Мирон. Но волкодлак даже не обернул на него взора. Зверь – человек упорно смотрел в одну точку перед собой, всем видом показывая недовольство происходящей ситуацией. Он явно не был сломлен. — Может через полгода и сможешь ходить, но хромый.

— Последний он из рода оборотней, — заявила вдруг Фекла, обернув лицо к молодым людям. — Последний лесной царь чащи этой. Когда то давно много их было тут. Но людины всех поубивали…

— Ясно, — кивнул Мирон.

Оставшись в землянке, Мирон и Семен решили обождать здесь, пока соберется весь табор баб с детьми. В жилище оборотня было тихо, сухо и молодые люди устало облокотившись спинами о стену, чуть отдыхали от тяжелой битвы, заодно присматривая за волкодлаком.

Через некоторое время, когда Фекла вышла на улицу поменять окровавленную воду, Мирон, воспользовавшись моментом, пока не было бабы, спросил:

— Скажи, оборотень…

— Меня Тарун зовут, — тихо ответил волкодлак, хмуро взглянув на него. В глазах оборотня Сабуров увидел нечто похожее на величавость и достоинство. Именно в этот миг, Мирон отчетливо осознал, что слово, данное чуть ранее ему Таруном, оборотень не нарушит. И девок красть более не будет, и даст им беспрепятственно уйти.

— Тарун, — вымолвил Мирон. — Одного не пойму, зачем ты волков то убивал? И такую лютую ненависть у них вызвал, раз они против тебя с нами в бой пошли?

— Вторая сущность моя – волчья сущность! — ответил порывисто Тарун. — Ненавистна она мне еще с детства. Если бы не она, я бы обычной людиной был и жил бы как человек. Пусть эта волчья свора сгинет!

— Хм, странный ты, — отозвался Семен, сидящий на лавке рядом с Мироном. — Они волками родились, мы людьми, ты оборотнем – людиной. Все мы Богом здесь на земле на свое место поставлены. Знать доля у нас такая, у всех своя. Отчего же ненавидеть кого то?

— Не понять вам, — проронил трагично Тарун. и Мирон, в который раз отметил, что волкодлак в облике человека, был видным и красивым парнем, с яркими темными глазами. Только рука его левая так и была обросшей шерстью и ногтями. Тарун прищурился и глухо добавил. — Не понять вам, как зазнобушка, которая всю душу сожгла, совсем не любит. А не любит оттого, что ты по ночам в зверя превращаешься. А если человеком был, то мог бы с ней рядом быть…

Сабуров задумался, понимая, что здесь замешана какая-то давняя любовная история, которая явно вызывала в душе Таруна болезненные воспоминания. Отчего-то Мирон вдруг осознал одну истину, что все то, что творил последние двенадцать лет оборотень, утаскивая девиц, и с помощью заветного венца насильно заставляя их любить себя, было связано именно с этой единственной девицей, которая когда-то отказала ему.

Тарун тяжко вздохнул, словно им завладели давние неприятные воспоминания, а Мирон, не выдержав, спросил:

— Скажи, отчего ты ту девицу не выкрал, как остальных? Если бы она была здесь с тобой, тогда может и других бы не стал трогать?

Мгновенно оборотень вперил в Мирона свой пораженный взор, понимая, что Сабуров точно распознал все сердечные чаяния и тайны его души.

— Ты прав, — тихо вымолвил Тарун. — Если бы она, Янушка, со мной была не надобно мне было бы никого другого. А едва я увидел ее с женихом… то убил их обоих. Убил… И с тех пор нету мне покоя…