Глава VI. Вещая гадалка

Русское царство, Сергиев посад

Дом боярина Адашева

1572 год, 27 мая

Узнав, что Сабуровы одолели колдуна, да еще и не привели его живым, боярин Адашев впал в невероятно благодушное настроение и, поглаживая окладистую седую бороду, заявил молодым людям:

— Вот порадовали вы меня, братцы. Ох, уж порадовали. Просите, молодцы, чего надобно вам! Постараюсь наградить вас за труды ваши!

— Спасибо, боярин, но много нам не надобно, — ответил Мирон, улыбаясь и показывая глазами на оборванную штанину и окровавленную рубаху. — Одежу бы нам новую, в баньке попариться, как следует, да пару дней отдохнуть бы, пока раны не затянулись.

— И всего-то? — поднял брови Адашев. — За этим дело не станет, оставайтесь сколько надобно. А одежу завтра справим на вас. С моим ключником на базар пойдете, да и возьмете, что надобно. Он заплатит.

— Благодарствуем, Федор Григорьевич, — так же подхватил Василий и, указав взором чуть в бок, где на лавке в углу тихо сидела Людмила, добавил. — Еще девица с нами монастырская, нам бы для нее лошадь какую подобрать, а то ей с нами дальше ехать.

— Да зачем дело стало? — кивнул Адашев. — Любого коня из моей конюшни выбирайте, кроме моего Храбреца. Я скажу конюхам, они вам и седло и сбрую к нему подберут. Да и поселим вашу монашку в отдельной горнице, чтобы вам сподручнее было.

— Вот и спасибо, — кивнул Мирон.

Как и обещал боярин Федор Григорьевич, Сабуровых поселили в просторную горницу на втором этаже высокого терема. Людмила заняла свободную небольшую комнатку на третьем этаже под крышей, где располагались горницы девиц – дочерей боярина. На следующий день, Мирон и Людмила отправились с ключником Адашева на широкий многолюдный базар, расположенный неподалеку от стен Троицкого монастыря. Поначалу, ключник и молодые люди ходили вместе. Но, вскоре, видимо, присмотрев, что ей нужно, Людмила выпросила несколько рублей серебром у ключника и отправилась по базару сама. Пока Мирон примерял новые темные холщевые штаны с кожаной внутренней вставкой, чтобы не натирать ноги во время долгой езды верхом и две рубашки изо льна, ключник боярина терпеливо дожидался его у одежной лавки. Когда Мирон появился в обновках, он увидел Людмилу, которая уже была приодета. Пройдясь удивленным взором по девушке, Мирон отметил, что ее монашеский узкий подрясник разрезан снизу на четыре части вдоль до бедер, а из-под него виднеются темные плотные мужские штаны, облегающие ноги. Сапожки светло-серого цвета и длинный черный женский плащ с капюшоном дополняли ее наряд. Он промолчал, отмечая ее необычный наряд, и Людмила отдала оставшееся серебро ключнику.

Когда же они направились обратно к дому Адашева, Сабуров невольно косился на разрезанный подрясник девушки, который, если она стояла смотрелся как будто целый и только, когда Людмила двигалась, его полы поднимались и были видны ее ноги по колено в штанах. В какой-то момент, она обернула на него взор и сказала:

— Так верхом удобнее ехать.

— Да понял я ужо, — буркнул Сабуров и, наконец, отвернулся от странного одеяния девушки.

— Только дома подошью иглой подрясник, чтобы не крошился, — добавила Людмила.

На следующий день, уже под вечер, в горницу к Сабуровым постучали. Было уже темно и Василий спал, а Мирон, мучимый болью в обожженной голени, бодрствовал. Он сидел на своей кровати с зажженной свечой и пытался прочесть в полумраке рукописный псалтырь, чтобы хоть немного отвлечься от ноющей раны. Босой, в одних штанах, Мирон распахнул дверь, и уставился на приятное лицо Людмилы. Она была, как и обычно, в своем неизменном черном подряснике и апостольнике, который открывал треть ее темных волос. В руках у нее была черная книжка колдуна.

Девушка невольно уперлась взглядом в обнаженный торс Сабурова, вмиг отметив на его груди и плечах многочисленные рубцы и шрамы от давнишних ран.

— Вы еще не спите? Я не хотела помешать, — выпалила Людмила, смутившись и опуская взгляд вниз.

Быстро отойдя от девушки, Мирон подошел к сундуку и, проворно взяв рубашку – косоворотку на мужицкий манер, натянул ее через голову на свое тело. Обернувшись к девушке, которая так и топталась в дверях, он поманил ее рукой:

— Заходи, коли уж пришла.

Отметив спящего Василия, который похрапывал во сне, девушка аккуратно закрыла тяжелую дверь, стараясь не шуметь и тихо ступая, приблизилась к Мирону, усевшемуся на кровать. Обратив внимание, как он морщится при движении, Людмила безошибочно определила, что его обожженная голень не дает ему покоя. Штанина на ноге молодого человека была засучена до колена, а обширная почти на всю голень красная страшная рана отражалась в свете свечи какой-то зеленью, явно намазанная травами Василия.

— Сильно болит? — участливо поинтересовалась девушка, приближаясь ближе.

— Да, — кивнул Мирон, обратив на нее мрачный взор. — Так зачем пожаловала?

— Я хотела рассказать про звезду с шестью концами. Думаю, я поняла, что она означает.

— Правда?

— Да, — кивнула девушка и, усевшись рядом с ним на постель, раскрыла книжку в том месте, где нарисована была шестиконечная большая звезда. Она указала пальчиком и вымолвила. — Каждый луч звезды это нечисть или нежить некая, которая часть от Чаши скрывает. Всего их шесть, похоже. А посередине звезды колдун, которого ты убил. Вот, смотри, Чаша в середке звезды нарисована.

Мирон заинтересованно наклонился над книжкой и, действительно, увидел маленький рисунок Чаши в середине шестиконечной звезды.

— Смотри, а по краям – лучам еще нарисовано что-то, — вымолвил он.

— Да. Здесь цветок, здесь меч, а здесь похоже на животное какое. И всего шесть. Четыре яхонта и два обруча.

— Точно! — обрадованно закивал Мирон, просветлев лицом. — Значит каждый луч это нечисть, которая хранит что-то. Только, как найти эту нечисть?

— Вот над этим я и думала почти три дня. Ведь, про звезду то я еще раньше догадалась. Так вот, только сегодня и поняла кое-что.

— И что же? — нетерпеливо выпалил Мирон так громко, что Василий заворочался во сне и перевернулся на другой бок. Оттого, молодой человек уже тише спросил. — Что ты поняла?

— Вот, дальше смотри, — продолжала Людмила. — В книжке через две страницы наверху листка цветок нарисован. Точно такой же, как у луча звезды. На ромашку похожий.

— Да, вижу.

— Так вот, на этой странице с цветком странные слова написаны. Словно песня какая или тайный слог. И я думаю, эти слова про одного из нечистых сказаны, который яхонт или обруч золотой укрывает.

— Это песня то? — указывая на непонятые слова на странице с цветком, спросил Мирон.

— Да. И только сейчас я поняла последние слова этой песни – сказа, и к вам пришла.

— Говори, — напряженно выпалил в нетерпении Сабуров, не спуская взора с девушки.

— Слова такие:

“Блаженная пряха в Ростове живет,

 На рунах гадает и тихо поет.

 Ее не найти по утрам во степи,

 А ночью она воздает за грехи…”

— Именно так написано? В Ростове? — переспросил Мирон.

— Да, — кивнула девушка. — В Ростов ехать надобно.

— Как ты сказала? “На рунах гадает”? Гадалка видимо.

— Точно гадалка, я тоже так думаю.

— Ростов и гадалка, — кивнул довольно Мирон. — Завтра собираемся и поедем.

Кивнув, девушка протянула руку ко лбу молодого человека, ибо во время всего разговора теперь, она невольно отмечала пот, который выступал на лице Сабурова.

— У тебя жар, Мирон! — произнесла она. — Нельзя завтра ехать. Тебе лежать надобно.

— Да пустяки это, — отмахнулся он. — Вот увидишь, завтра поутру не будет жара. Медлить то нельзя. Мы и так уже третий день в посаде этом сиднем сидим.

6.2

Бравада младшего Сабурова закончилась на утро, когда его состояние ухудшилось. Раненая нога воспалилась сильнее и жар таким сильным, что он не смог подняться даже на ноги. Василий снадобьями и травами лечил рану брата и отпаивал его несколько дней подряд, никого не пуская в горницу. Только через четыре дня, жар у Мирона спал, а второго июня молодые люди выехали после полудня со двора боярина Адашева и направились на северо – восток Русского царства в сторону Ростова.

Путь предстоял неблизкий и недалекий, почти сто пятьдесят верст. Но, быстрым ходом ехать молодые люди не могли. Людмила была непривычна к многочасовой скачке, к тому же Мирон и Серый также еще не до конца поправились. Потому путники держались медленного галопа и пару раз делали остановки. Во время коротких привалов Людмила слезала со своей мышастой, серебристого окраса лошади с темно – серой гривой, и сидела на траве, чтобы дать покой ногам от напряжения. Кобылу, которую боярин Адашев подарил девушке, звали Черноглазка. Она имела спокойный нрав и сразу же приняла Людмилу и довольно хорошо слушалась ее. Сабуровы по дороге учили девушку, как следует обращаться с кобылой, чтобы она была покладистой и верной спутницей.

Погода стояла душная и жаркая. На небосводе не наблюдалось ни одного облачка. После полудня путники остановились на сухой тенистой поляне, у небольшого ключика, который бил прозрачной водой из-под земли. Умывшись прохладой и напившись свежей воды, они решили немного подкрепиться блинами, которые дала им в дорогу жена Адашева.

Достав из своей заплечной котомки блины, Людмила раскрыла холщовую ткань и протянула первый блин Мирону, который стоял у своего вороного жеребца. Конь жадно пил воду из ключика. Молодой человек поблагодарил девушку, с жадностью засовывая золотистый блин в рот. Серый лежал рядом на траве, уже напившись, и тоже получил кусок блина из рук Мирона. Василий в это время сидел на траве и, стянув с ног сапоги, по-новому перетягивал тряпками свои ноги. Когда девушка подошла к нему, протягивая блины, Василий взял блин и, упорно разглядывая ее стройный стан в темном подряснике, усмехнувшись, заметил:

— Интересно получается. Два ратника, девица, да еще собака – волк. У нас прям целый отряд получается. Всю нечисть сразу победим.

Рассматривая диковинную бабочку с черно-оранжевым окрасом на своей ладони, которая села ему на руку и, видимо, совсем не боялась его, Мирон криво оскалился, осознавая, что брата явно забавляет вся эта ситуация. Оттого, он промолчал. Однако, слова старшего Сабурова задели Людмилу и она, обернувшись к Василию, спокойно заметила:

— Я понимаю, Василий, ты совсем не рад видеть меня в ваших рядах. Но, раз уж так вышло, тебе придется потерпеть мое общество какое-то время.

— Это какое же? — продолжал лезть под кожу Василий. — Ты ж, девка, первая сбежишь, едва увидишь какого-нибудь оборотня клыкастого.

— Не сбегу.

— Да не уж то? Ты, поди, в своем монастыре кроме кошек диких никого и не видела страшнее?

Насупившись, Людмила отвернулась от молодого человека, который явно хотел задеть ее.

— Не надо, Василий, — остановил его Мирон и, обернувшись к старшему брату, строго заявил. — Прекрати. Нравится тебе это или нет, но мы вместе пока не найдем всю эту проклятую Чашу. Смекаешь, о чем я говорю?

— Да, — бросил, усмехнувшись, Василий и, надев сапоги, поднялся на ноги.

— И более не начинай, — уже предостерегающе добавил Мирон. Василий как-то недовольно фыркнул на брата и отошел к своему коню, проверяя седло. Младший же Сабуров, видя, что Людмила обиженно поджав губы, укладывает остатки блинов в свой заплечный мешок, решил ободрить ее. — А ты, Людмила, давно постриг приняла?

— Два года уже как. Сначала я послушницей при монастыре была. Почти с семи лет. Я сирота. Монахини воспитывали меня с младенчества, да имя дали.

От слов девушки совсем не веяло радостью и Мирон решил более не продолжать разговор.

Не доехав до Ростова почти сорок верст, Сабуровы и девушка были вынуждены остановиться на ночлег в одном из селений по дороге. Приветливый хозяин одной из изб, стоящих на окраине села, за пару серебряных копеек пустил их переночевать в сарай на сеновал, а вечером накормил холодными зелеными щами с репой. Только на следующее утро, едва пропели первые петухи, путники отправились дальше.

6.3

Ростов Великий,

1572 год, 03 июня

Утро давно прошло, а солнце стояло в зените, когда молодые люди достигли первого городского посада, расположенного в устье реки Пижермы.

Духота и палящее солнце измотали Людмилу и она едва держалась в седле, ощущая, что все ее тело ломит от боли и усталости. Не имея привычки ездить так долго верхом, девушка с утра чувствовала, как болят все ее мышцы спины и ног. Но, она терпеливо молчала, боясь вызвать неудовольствие Сабуровых и крепилась, не показывая, как ее тело все ноет от каждого движения лошади.

Величественные белокаменные храмы города, зелень огородов и яблоневых садов, высокие избы мирян, красовались впереди. Молодые люди иноходью правили своих лошадей по пыльной сухой дороге, осматриваясь по сторонам. Дорога шла по течению широкой реки, которая в некоторых местах образовывала тихие заводи с высоким камышом.

Созерцая прозрачную водную гладь, Людмила с жадностью смотрела на реку, от которой веяло прохладой. В какой-то момент, не выдержав, девушка все же упросила Сабуровых пустить ее умыться к воде. Не обращая внимания на кривой ехидный взор Василия, который словно намекал о ее слабости, Людмила после позволения Мирона, быстро спешилась и, оставив свою Черноглазку на попечение молодых людей, устремилась к реке. Она проворно спустилась к самой воде и, засучив рукава черного подрясника, прямо в кожаных сапожках вступила в реку. Чуть склонившись, она с удовольствием начала умывать лицо и руки, наслаждаясь прохладой.

Сабуровы остались на дороге, сидя в седлах, которые были привычны им и терпеливо ждали ее, обсуждая, где лучше остановиться на ночлег в городе и с чего начать поиски гадалки. По этой окраинной дороге ездило и ходило мало горожан, оттого, Сабуровы пару раз спросив проходящих, не знают ли они какую-нибудь гадалку в Ростове, получили отрицательный ответ.

Через некоторое время, по дороге проезжала телега, груженная сеном. Мужик, понукающий молодую лошадь, внимательно оглядев молодых людей и девушку, находившуюся неподалеку у береговых камышей, чуть придержал свою кобылу.

— Доброго здравия вам, господа хорошие, — обратился мужик к Сабуровым.

— И тебе, добрый человек, здравия, — обернулся к нему Василий.

— И чего это ваша девка в воде плещется? — спросил мужик. — Не боится что ли водяного?

— Водяного? — удивленно переспросил Мирон.

— Что, разве не слыхивали про него? Который уже почти год, как людишек в реку затаскивает и жизни лишает. Наши бабы по одной к реке, теперь, не ходят белье полоскать.

— Мы приезжие. Не знаем про то, — ответил Мирон.

— И что много людей пропадает? — спросил Василий.

— Дак, посчитай почти каждую неделю, какого-нибудь мужика мертвого находят.

Мирон, тут же, обратил взор на Серого, который топтался рядом и указал ему головой на Людмилу. Поняв без слов, пес побежал к девушке.

— И что же, не можете, что ли выловить этого водяного? — спросил Василий.

— Как же выловить? Его никто и не видывал. Это же дух водный, — сказал боязливо мужик.

В очередной раз Людмила зачерпнула ладонью живительную влагу и с наслаждением отпила прохладной воды. Она невольно оборачивалась на высокие камыши, которые росли рядом. Ей очень хотелось зайти туда, скинуть свою теплую одежду и искупаться в реке. Но, она опасливо косилась на Сабуровых, которые разговаривали у дороги с неким мужиком, и даже не дерзала попросить молодых людей о такой милости.

Раздался странный шорох рядом и Людмила резко обернула голову в сторону камышей. Зеленая поросль невольно зашевелилась, словно там кто-то был. Людмила перестала черпать воду и словно замерла, пытаясь понять, показалось ей или в камышах действительно кто-то был. Заслышав с другой стороны легкие шаги по песку, девушка обернулась и увидела Серого, который подбежал к ней. Рядом с псом ей стало спокойнее и она вновь обернулась к воде, опустив кисти рук в прохладу проточной воды.

Шаги человека или существа рядом раздались опять и Людмила, резко вскочив на ноги, устремила взор на камыши. Там явно кто-то был.

— Кто здесь? — вымолвила девушка и, вдруг, Серый залаял и побежал в сторону камышей. Девушка последовала за ним, пролепетав:

— Ты куда, Серый?

Пес остановился у камышей и продолжал лаять, словно не решаясь пойти дальше.

Оглядываясь на лающего пса, Сабуровы отразили, что Людмила отчего-то устремилась к камышу и в следующий миг она закричала в их сторону:

— Скорее! Сюда!

Быстро спешившись, Мирон и Василий оставили лошадей у дороги и проворно спустились к воде. Молодые люди быстро достигли камышей, где находилась девушка и первым выдохнул над ухом Людмилы Василий:

— Что такое?

— Смотрите! — выпалила она, указывая куда-то вперед, в заросли камыша. Из зеленых зарослей виднелись чьи-то ноги в красных сапогах. Человек тот явно лежал телом в воде и не двигался. Рядом появился и мужик с телеги и когда Мирон раздвинул камыши, все невольно увидели мертвого молодого парня. Довольно крепкого телосложения с серым лицом и странными кровавыми порезами по всему телу. Синюшная шея говорила о том, что парня явно задушили.

— Утопленник! — вымолвил мужик.

— Не похож на утопленника, — сделал вывод Мирон, наклоняясь к неподвижно лежащему парню и прикладывая руку к его горлу, надеясь, что он все же жив. — Более похоже, что его убил кто. Вон сколько порезов и кровищи по телу.

— Мужиков все время таких и находят, всех израненных и избитых, — пояснил мужик. — Только, отчего у реки непонятно? Вот мы и думаем, что это водяной творит свои делишки.

— Места у реки тихие, да и камышей много, не всегда видно, что тут у реки, — сделал вывод Мирон.

— И все время мужиков находят? — спросила Людмила.

— Ну да. Только мужиков. И не только простых крестьян, но и дворян или купцов иногда. Вот этот, явно чей-то богатый сынок был, — добавил мужик. — Одежа больно дорогая.

— А где, именно, находят? Здесь, в этом месте? — спросил Василий.

— Нет, в разных местах у реки, но обычно в заводях, да в камышах, — пояснил мужик. — Сначала, это все рыбаки мертвые были, так они, теперь, на заре не ходят к реке. Боятся. А только, когда уже светло станет, сети ставят и ходят по несколько человек.

— Странно все это, — сказал Мирон. — Отчего, наместник городской не велит найти душегуба?

— Кого искать то, яхонтовые? — опешил мужик. — Все же знают, что это водяной делает.

На это заявление мужика Сабуровы переглянулись и промолчали.

— Подсобите мне, братцы. Отнесем горемычного ко мне на телегу, — попросил мужик. — Я его в приказ городничий доставлю, пусть там разбираются, кто он такой.

— Хорошо, — кивнул Мирон и уже подошел к убитому с головы, как заметил, что Людмила наклонилась и что-то подняла с земли. — Нашла чего? — спросил ее Мирон, видя в ее руках что-то алое.

— Лента девичья, наверное, река прибила сюда, — сказала девушка, показывая недлинную мокрую ленту.

Сабуровы переложили мертвого парня на телегу к мужику. Далее оставаться у реки никому не хотелось и Василий спросил мужика, который уже уселся на сено:

— Скажите, любезный, а не знаете ли Вы какую-нибудь гадалку в вашем городе?

— Гадалку? И зачем вам она? — спросил мужик.

— Зачем? Про будущее узнать хотим, — ответил Василий.

— Есть парочка теток, — кивнул мужик. — Женка моя уж больно охоча до этих гадалок, оттого и знаю о них. Все моя Аленка наперед знать хочет. А по мне, так врут они только.

— И Вы можете показать, где они живут? — поддержал брата Мирон.

— Одна старуха на отшибе живет. Ведьма старая. Моя женка к ней часто ходит. Она хорошо ей предсказывает. Если поедете со мной, покажу ее дом.

— И все? Больше не знаете? — спросил Мирон.

— Отчего же? Еще одна есть, — продолжал мужик. — Девка молодая, но она юродивая не в себе немного, с родственниками своими живет. Только, она не гадалка, а как бы это сказать… на руку смотрит. И что там, на руке разглядеть можно? Не пойму. Моя женка один раз у нее была, так та ей ничего толком не сказала. Потому Аленка моя к старухе то и ходит.

— Тогда покажите нам дом старухи?

— Покажу. Я, как раз, мимо избы ее проезжать буду.

Сабуровы и Людмила последовали верхом за телегой. Едва они отъехали от реки, Василий, чуть притиснув своего жеребца к вороному брата, тихо спросил Мирона:

— И что, брат, ты в водяного этого веришь? Странно все как-то.

— И не говори, — кивнул младший Сабуров. — Не думаю, что водяной такие порезы на коже оставляет. И видно, что руки у парня все в крови. Словно, он дрался кулаками с кем-то.

— То-то и оно, — добавил Василий. — И непонятно, отчего, только мужики гибнут и этот парень очень крепкий был. И видно, что руки у него сильные. И дрался, мне думается, тоже с каким-то сильным мужиком, а может и с двумя. Раз они его порешить смогли. Нет, не водяной это точно...

6.4

Спустя час, мужик указал им на нужный дом, и Сабуровы и Людмила, привязав лошадейй у ворот, прошли в избу. Старуха встретила их подозрительным взглядом, прямо с порога спросив:

— Чего вам, касатики?

— Говорят Вы, бабушка, гадать умеете? — первым нашелся Мирон, держа руку на рукояти палаша и зная, что, если эта ведьма связана с нечистью, то надо быть наготове и действовать очень скоро. Старческая немощная внешность старухи не могла усыпить его бдительность, ибо старик – колдун, которого он убил, бился с ним не хуже любого искусного воина.

— Умею, — кивнула старуха. — Если серебром заплатишь, погадаю.

Достав из мешочка пару серебряных полушек, Мирон протянул их старухе.

— Ох, касатики! Проходите, всем погадаю, — обрадованно проскрежетала бабка.

Старуха прошла в конец избы и достала с высокой полки вырезанную из дерева фигурку. Налив в берестяную миску воды и поставив ее на стол, она велела сесть Мирону первому, напротив нее. Опустив деревянную фигурку в воду, старуха начала мешать воду рукой, что-то приговаривая. Мирон подозрительно смотрел за гадалкой, так и не убирая ладони с палаша. Он видел, что старуха живет очень бедно и где искать самоцвет или обруч золотой было непонятно. Остановив руку, старуха посмотрела в упор на Мирона и сказала:

— Воином ты будешь всю свою жизнь долгую и помрешь в девяносто три года.

— Ух, бабушка, — опешил Мирон. — Вот так сразу и всю жизнь мне и предрекли. А еще, что скажете?

— Детишек у тебя много будет, да женка одна. Все это вижу.

Еще задав пару вопросов, Мирон отошел от ведьмы, осматриваясь по сторонам. Его так и подмывало спросить в лоб гадалку о Чаше, но он опасался того, что, если старуха не состоит в “схороне”, то он откроет ей тайну, которую она не должна знать.

— Иди, гадай, я пока покумекаю, что делать, — велел Мирон Василию.

К младшему Сабурову подошла Людмила, которая до этого молча сидела на лавке в стороне.

— Это не она, — тихо сказала девушка, Мирону на ухо.

— Правда?

— Аура у нее бледно-золотистая, не бордовая. Ведьма она просто и врядли про “схорон” ведает. Да и по глазам ее видно, что не делает она людям зла.

— Ты уверена, девка? — нахмурился Мирон.

— Да.

Они быстро покинули дом гадалки, едва Василий закончил свое гадание и тоже вышел к ним.

— Поедем, наверное, прямо и спросим, где Кузнечная улица, мужик про нее сказывал, — сказал Мирон. Спорить с ним никто не стал.

Раскинувшийся на правом берегу реки Пижермы с одной стороны и ограниченный пресноводным озером Неро с другой стороны, Ростов слыл одним из древних поселений на Руси. Известный своими славными делами еще с IX века, теперь, город насчитывал более двух тысяч жителей. Ремесленники, военные, купцы, просто мирские жители населяли многочисленный город, на возвышенностях которого красовались белокаменные храмы. На центральной площади Ростова раскинулась большая ярмарка с торговыми рядами, на которую съезжался люд со всех окрестных земель. С несколькими монастырями, многочисленными рынками, деревянными церквями, утопающий в зелени и окруженный водами пресноводного озера и реки, город производил впечатление райского места на земле. Являясь некогда бывшей резиденцией митрополита, город до сих пор хранил былое церковное величие, славясь своими отшельниками и иноками.

Многовековая славная история Ростова, которая охватывала на данный момент времена исчисляемое с X века, включала в себя совместное великое княжение в Ростово-Суздальском княжестве, затем могущественное нахождение города во главе Ростовского княжества и, наконец, присоединение к Московскому княжеству в прошлом веке. Ростовские витязи и воины, собранные из ратных дружин города и окрестных сел, участвовали в знаменательных для Руси битвах и на реке Сить в 1238 году и в Куликовской битве 1380 году, защищая русскую землю от полчищ и набегов недругов.

Найдя указанный двор гадалки, молодые люди остановились на дороге. Чтобы не пугать домочадцев, Мирон подошел к воротам только с Людмилой. Им открыла осанистая полная баба в русском сарафане.

— Чего надобно вам? — спросила баба приветливо.

— Моя сестрица погадать хочет у Вашей дочери, если можно, — произнес Мирон, через покосившуюся калитку.

— Можно, отчего ж нельзя. Проходите на двор, люди добрые, — кивнула баба, открывая калитку и запуская Мирона и девушку. — Только, не дочка она мне, а племянница троюродная. Из милости у меня живет. Вот только гаданиями своими и помогает мне хозяйство поддерживать.

Баба провела их в избу и далее в небольшую горницу с одним окном. На лавке сидела девушка в длинной рубахе и сарафане, босая, с длинной светлой косой и как-то странно раскачивалась из стороны в сторону.

— Вот, Жданушка, гости к тебе. Девица эта погадать хочет, — заявила баба с порога, обращаясь к светловолосой девице.

Ждана подняла взор на вошедшую Людмилу и тетку и посмотрела на них пустым ничего невыражающим взором.

— Ты слышишь меня? — спросила баба племянницу.

— Ага, ага, ага, — затараторила девица, и судорожно закивала головой.

Мирон, стоящий в дверях горницы, подозрительно посмотрел на девку – гадалку. На вид девице было не более двадцати лет. И ее лицо красивое и бледное, неестественно то и дело подергивалось.

— Вот, на лавку рядком присаживайтесь, дорогая, — велела баба Людмиле и, достав из сундука мешочек с деревянными костяшками – рунами, сунула его в руку племянницы. — Ждана ее зовут.

— День добрый, Ждана, — сказала Людмила. — Люди говорят, гадать Вы умеете?

— Да, — кивнула светловолосая девушка и в упор уставилась на Людмилу голубым взором. — На рунах могу, — тихо добавила Ждана и снова как будто замерла на миг, а затем, вновь посмотрев на Людмилу, глупо заулыбалась и вымолвила. — Да, да могу.

Отметив, что Ждана развязала мешочек и выложила руны перед собой на лавку, тетка отошла к выходу из ее комнаты, чуть прикрыв дверь. Мирон, который стоял у входа, посторонился, пропуская бабу и, подозрительно глядя на светловолосую девицу, вымолвил:

— Вы, матушка, скажите, девка-то Ваша странная какая-то?

— Да и впрямь, странная она, — кивнула баба, согласившись с Сабуровым. — Она сильное горе пережила. Никому не пожелать того! Четыре года назад, всю ее семью, отца с матерью и сестер младших, убили людишки местные.

— Убили? — спросил участливо Мирон.

— Да, зверски убили всех. Одна она цела осталась.

— Отчего же так? — произнес, бледнея, Мирон.

— Колдунами их звали, брата то моего троюродного. Но, они ведь ничего плохого не делали, — начала баба. — А людишки посадские все равно их ненавидели. Вот и расправились с ними. Всех поубивали, даже малых девок, а дом сожгли. А Жданушка то после смерти всех одна осталась. Вот мы с Катенькой, дочкой моей и взяли ее к себе. С тех пор, то она и живет у нас печальница. А еще в тот день, когда семью то братца моего растерзали, мужики то местные, охальники окаянные, снасильничали над Жданушкой. Вот с того дня то, она и не в себе, несчастная. Помешалась умом то.

— Ясно, — кивнул Сабуров, холодея душой от всей этой страшной истории, жалея о том, что начал расспрашивать бабу обо всем.

6.5

Пытливо глядя на белокурую девицу, Людмила протягивала ей свою ладонь. Рассматривая светлые пшеничного окраса волосы Жданы, девушка пыталась хоть что-то прочитать на ее бледном красивом лице.

— Не понимаю ничего, — вымолвила тихо Ждана, вглядываясь голубым ясным взором в руку Людмилы, пытаясь читать ее судьбу по ладони. — Линия судьбы у тебя оборвана, словно мертва ты давно.

— Что ты сказала, девица? — переспросила Людмила.

— Прости, но кажется мне, что не смогу почесть у тебя ничего, — закивала упорно Ждана и, откинув руку монахини, начала раскачиваться из стороны в сторону.

Братья Сабуровы ожидали Людмилу на улице, обсуждая, что делать дальше, понимая, что вновь нашли не ту гадалку. Ведь эта блаженная девица не могла быть связана с нечистью, ибо вид у нее был уж слишком хилый и немощный. Людмила появилась во дворе спустя четверть часа и, подойдя к братьям, тихо возбужденно вымолвила:

— Она это!

— Девка эта? — опешил Мирон. — Да она ж юродивая, да тихая! Неужто она может быть в “схороне” этом темном? Сразу видно – безобидная она и кошки не обидит.

— Она это, говорю вам! — выпалила Людмила нервно.

— Ты уверена? —  спросил Василий.

— Внешность обманчива. Аура у нее бордовая с черным в голове и ногах, — добавила девушка.

— Что-то не верится мне, — сомневаясь, вымолвил Мирон.

— А может она только камень хранит от Чаши? Оттого и тихая такая, — предположил Василий.

— Вполне возможно, — кивнула монахиня. — Только, я не видела у нее камня. Ни на шее, ни колец никаких у нее нет.

— Ты уверена, что это она? — вновь спросил Мирон.

— Да, — твердо вымолвила Людмила. — И на рунах она гадает, а про это в песне в книжке колдуна написано. А та первая бабка не гадала на рунах.

— Давай проследим за ней, брат, — предложил Василий. — Ты Мирон на постой попросись к бабе этой, на несколько дней. Скажи, серебром заплатишь. Вон у них рядом во дворе еще одна изба есть.

— Василий верно говорит, — поддержала его Людмила. — Тетка сказывала, что им деньги нужны.

— Ладно, пойду, поговорю с этой теткой, — согласился младший Сабуров.

На удивление Мирона тетка Марья, так звали хозяйку, быстро согласилась взять их на постой на несколько дней, пока не поправится Василий, у которого по лживым словам Мирона якобы был жар. Оттого, путники не могли ехать дальше, пока старший Сабуров не поправится. Мирон заплатил рубль серебром за неделю проживания в соседней избе, стоящей в том же дворе, когда-то служившей жильем для семьи умершей сестры хозяйки, а так же за пропитание. Тетка Марья, правда, не пообещала разносолов молодым людям, но заверила, что они будут есть за одним столом с ними. Мирон, согласившись с условиями проживания, заметил, что они, неприхотливы и будут довольствоваться тем, чем питаются домочадцы.

Итак, Сабуровы поселились в пустующей избе, а Василий стал изображать больного. На следующий день, Мирон на улице во дворе, сидя на низкой поленнице, чистил свое оружие и почти полдня следил за юродивой, которая большую часть времени сидела у открытого окна и, тихо напевая себе под нос, что-то вязала. Она не смотрела на него и, словно, чуть покачиваясь, смотрела только на вязание. Вечером пришли одни посетители, молодая девка и парень, которые также погадали у Жданы и ушли. За трапезами, обеденной и вечерней тетка, ее дочь Катя, Ждана, а так же Мирон и Людмила, собрались за столом, и Мирон все пытался разглядеть в Ждане хоть что-нибудь от нечисти. Но, она вела себя добродушно, тихо и как-то по-детски наивно, говоря, словно девочка семи лет.

В итоге, они прожили у тетки Марьи три дня, но ничего не обнаружили. Ждана целыми днями сидела у окна и взяла, отвлекаясь лишь на немногочисленных приходящих погадать. Тетка занималась домашними делами, а ее дочка Катерина ходила на работу в дом к местному зажиточному дворянину, который проживал на соседней улице. Мирон все дни напролет или чинил сбрую или точил оружие или помогал тетке Марье по хозяйству. Он таскал воду с реки, которая протекала в близости от дома, колол дрова. Он даже залатал деревянную крышу у старого амбара, которая протекала. Свою помощь он предлагал с одной целью, чтобы у него была возможность следить за блаженной девицей. Тетка Марья была рада помощи Сабурова и все нахваливала его, какой он умелый и сильный. Василий играл роль больного. Но, лежание в кровати давалось ему тяжело. Людмила все дни изучала книжку колдуна и помогала тетке Марье готовить еду. Уже через день, по поселению Мирон, не выдержав, спросил у тетки Марьи:

— А Вы не видели у Жданы Вашей камень самоцветный, в кулоне или в кольце каком?

— Нет. Откуда у нее? — искренне удивилась баба. — Она ведь после смерти родителей даже без избы осталась. Люди то злые все спалили у них.

Юродивая Ждана совсем не вызывала подозрений. И через четыре дня после приезда в Ростов, после вечерней трапезы, когда Мирон и Людмила вышли из хозяйской избы, молодой человек произнес:

— Ошиблась ты видимо, Людмила. Не верю я, что Ждана эта какое-то отношение к нечисти имеет.

— А может напрямую спросить ее? — предложила Людмила.

— Я уж спрашивал, еще в первый день у нее. Нет ли у нее украшения какого. Она даже не поняла, о чем я говорю и только промолчала, — вымолвил Мирон. Людмила нахмурилась и Сабуров добавил. — Тетка Марья мне рассказала, где ее изба раньше была, которую посадские сожгли. Завтра схожу туда, осмотрю там все.

Понятливо кивнув, Людмила вошла в избу, которую они занимали, а за ней и Мирон. Увидев молодых людей, Василий, который в этот момент отжимался от пола, заявил:

— Надоело мне сиднем сидеть.

— Так выйди, погуляй, — предложил Мирон. — Завтра я схожу к бывшей избе Жданы. А ты выйди, на завалинке посиди, последи за нашей белокурой девкой. Скажем, что лучше тебе стало.

— Добро, брат, — кивнул Василий. — Что-то чувствую, зря мы здесь столько времени околачиваемся.

— И я так чую, — кивнул Мирон.

На это заявление Сабуровых, Людмила отвернулась от них и отправилась к своей кровати в соседнюю маленькую горницу, которая находилась за печкой. Но Людмила совсем не сомневалась, что Ждана та самая из “схорона”, ибо ее аура светилась бордово – черным светом и Людмила знала, что она не та тихоня, за которую себя выдает. Но, Сабуровы похоже сомневались в этом, и это было для монахини печально осознавать.

Та душная ночь, не давала спать всем троим. Серый начал лаять еще до рассвета, подняв на ноги Мирона и Василия. Старший Сабуров даже вышел во двор, пытаясь успокоить пса, который пребывал в некоем возбужденном состоянии. Когда Василий вернулся в избу, Мирон лежащий на койке и, уставившись в потолок глазами, спросил в темноте:

— Что там?

— Да ничего вроде, — ответил Василий, укладываясь на свое ложе. — Только показалось мне, что по двору кто-то ходил. Шаги слышал.

— И кто? — спросил невольно Мирон.

— Не знаю. Словно фигура в белых одеяниях в огороде вдалеке. Может спросони и привиделась?

— Наверное, — кивнул в полумраке комнаты Мирон. — Спать ложись. Уж скоро петухи кричать будут.

6.6

Утром следующего дня, Людмила, едва вернувшись с ведрами с реки и войдя во двор, увидела Мирона и Василия, которые пытались поднять и укрепить столбы у покосившейся крыши, подпирающие избу. Девушка устремилась к ним.

— У реки опять мертвеца нашли! — выпалила Людмила, ставя ведра на землю. Тетка Марья в это время вешала стираное белье и, обернувшись к ней, произнесла:

— Опять мужик?

— Да, — кивнула Людмила. — Там у соседних изб, что ближе к реке, народ собрался.

— Пойдем-ка, сходим к реке этой, — предложил Мирон и Сабуровы быстро вышли со двора.

Вернулись они спустя час в каком-то удрученном и хмуром настроении. Людмила пыталась расспросить их, но Сабуровы совсем не жаждали говорить. В тот день за обеденной трапезой Василий впервые присутствовал в избе хозяйки, и все время косился взором на Ждану, которая, также сидела за столом. Когда после трапезы Сабуровы вышли во двор, Василий толкнул брата в плечо.

— Что ж ты не говорил мне, что девка та эта Ждана, красавица писанная? — воскликнул Василий.

— Мне то что, до ее красоты? — удивился Мирон.

— Понятно. Девок ты в упор не видишь, — сделал вывод Василий. — А она уж очень хороша. И глаза такие светлые лазоревые, словно небо ясное.

— Ты чего это, Василий? А, вдруг, все же она с нечистью дружна? А ты уже нюни развел?

— И ты веришь в это? — спросил Василий. — Не может такая лапушка, да еще тихая такая, быть с нечистыми. Видимо, ошиблась монашка твоя.

— Мне тоже так думается. Я вот кумекаю. Обождем еще пару деньков, и если ничего не заметим подозрительного, то другую гадалку будем искать.

— Верно, брат.

Ближе к вечеру Мирон, помогая тетке Марье, рубил на дворе дрова. Тетка носила и складывала их в поленницу у небольшой баньки. В какой-то момент, Мирон не выдержав, спросил у нее:

— А Ждана то Ваша, украшения любит?

— Украшения? — удивилась баба вопросу. — Да у нее отродясь, их не было.

— Даже бус или колечка какого нет? — продолжал Мирон.

— Нет. Мы ведь бедно живем. Где уж нам кольца, да бусы носить. Да и Жданушка сиднем целыми днями дома сидит. Куда ей бусы-то? К тому же она все постоянно теряет. То ленточки для волос, то нитки для вышивания.

Мирон зашел в избу, в тот момент, когда Людмила и Василий опять спорили.

— Тетка сказывает, нет у Жданы никаких украшений, — сказал Мирон, тем самым прервав спор между молодыми людьми. — Ни каменьев, ни еще чего. Да и теперь, днем, я ничего необычного не нашел на пепелище, где когда-то Ждана с семьей жила. Там ни следов, ни ям, каких зарытых тоже не видать. Правда, может, еще в избе тетки поискать?

— Да ничего не найдешь, думается мне, — ответил Василий, который почти целый день провел во дворе, наблюдая за юродивой девушкой. И даже, пару раз тихая красавица ласково говорила с ним и это, видимо, вызвало в сердце Василия некоторые надежды. — И Ждану я не позволю напрасно обижать, ибо невинная чистая душа она. А вам только злыдни везде мерещатся.

Выслушав слова братьев, Людмила отвернулась и ушла в свою комнатку. Мирон проследил за ней взором, понимая, что ее раздосадовали их слова.

— Ты обиделась? — спросил тихо Мирон, входя в ее горницу и прикрывая за собой дверь, чтобы их разговор не услышал брат. Девушка, сидящая на лавке, отвернулась от него и вновь уставилась в книжку колдуна. Молодой человек нахмурился и примирительно заметил. — Ты на Василия не держи обиды. Он же, как только красивую девку увидит, так горой за нее становится. Охоч он до девок то.

— Ты тоже похоже охоч до этой Жданы, — буркнула Людмила. — Раз тоже мне не веришь.

— Стараюсь я верить, — напряженно сказал Мирон. — Но, как-то не получается.

Они оба замолчали и Людмила снова начала рассматривать книгу.

— Ну, как? Разгадала, что новое? — спросил участливо Сабуров.

— Да. Немного. Вторая нечисть, где-то в лесу живет, — ответила она тихо.

— Первую бы найти, — сказал он по-доброму. — Трудно разгадывать-то?

— Трудно. Приходиться вспоминать слова, что они означают. Ведь, надо понять каждую строку, а вдруг я что-нибудь важное пропущу?

— Ладно, понял я, — кивнул Мирон и быстро вышел из горницы девушки.

6.7

Прошло два дня. В тот вечер, после трапезы и бани, Василий долго находился во дворе и, пытался разговорить Ждану, которая сидела у окна, перебирая свои ленточки. Мирон и Людмила отчетливо видели, что красавица со светлой косой, тихая и печальная, которая постоянно вязала на деревянных спицах, явно нравилась Василию. Оттого, когда начало темнеть, Мирон и Людмила ушли в свою избу отдыхать, а Василий еще засиделся на улице, любуясь тонким прелестным профилем Жданы.

Уже совсем стемнело, когда Людмила, с нехорошим предчувствием вышла из своей горницы и заглянула в комнату, где обитали молодые люди.

— Василий так и не вернулся? — спросила взволнованно Людмила.

Мирон окатил ее недовольным взором:

— Нет, — безразлично буркнул он и, сонно зевая, растянулся на кровати.

— Ты бы проверил, где он.

— Еще бегать за ним буду? Придет. Спать ложись, — велел Мирон.

Недовольно зыркнув на молодого человека, девушка опять ушла в свою горницу. Она прикрыла дверь и затушила свечу. Спать ей отчего-то не хотелось. Она подошла к открытому окну и долго смотрела на начинающие мерцать на ясном небосводе звезды, думая о многом.

Мирон так же ворочался без сна, смотря в бревенчатый потолок и думал о том, что они почти уже неделю находились в Ростове и не продвинулись в своих поисках ни на шаг. Через четверть часа, он перевернулся на бок и промямлил:

— Уж почти полночь. И где его носит?

В комнату вдруг заглянула Людмила и встревоженно произнесла:

— Я только что Ждану видела в белом одеянии. Она через кусты в сторону реки побежала.

— Побежала? Эта чахлая? — удивился Мирон и, тут же прочитав сильное волнение на лице монахини, не на шутку встревожился. Поняв Людмилу с полуслова, он проворно накинул на себя рубаху и натянул сапоги. Он выскочил на двор. Василия нигде не было. Прочесав еще раз двор, Мирон начал кричать Василия по имени, но никто не отзывался.

— Отчего Вы кричите, Мирон Иванович? — недовольно отозвалась тетка Марья, появившись на крыльце своей избы.

— Вы брата моего не видели? — задал вопрос Мирон.

— Видела. Он вроде к реке пошел, какую-то кувшинку искать, что счастье приносит.

— Чего? — опешил Мирон. Во дворе появилась Людмила. — Какую такую кувшинку?

— Он, вроде, так сказывал, — кивнула тетка Марья. — Жданушка ему еще днем нагадала, про эту кувшинку. Только, ее надо в полночь сорвать, иначе счастья в любви не будет.

— Ты что, тетка, говоришь? — выпалил Мирон в исступлении, приблизившись к крыльцу, где стояла тетка Марья и сверкая на нее глазами. — Какая кувшинка в полночь?! Три дня назад на реке опять мертвеца нашли! А ну, пусти! — Сабуров, оттолкнув бабу, ринулся в избу.

— Ты куда, Мирон Иванович? — воскликнула тетка Марья.

Людмила побежала за ним. Дочь тетки Марьи, Катерина, также поднялась с кровати, когда Мирон влетел в избу и устремился к горнице гадалки. Когда Мирон выбил закрытую на замок дверь Жданы и влетел в ее комнату, то увидел, что в горнице никого нет. Ставни окна были распахнуты, а в окно светила луна.

— И где моя девочка? — опешила тетка Марья, замерев на пороге пустой горницы вместе с Людмилой и Катериной.

Мирон перевел взор на Людмилу и прочитал в ее глазах тоже, о чем подумал сам.

— Ешкин кот! — выругался Мирон и обернулся к тетке Марье. — Говори, тетка, где эти кувшинки растут?! Наверняка, кто из них говорил!

— Нет, не говорили. Но, братец Ваш, что-то вроде про мост твердил, что в полуверсте отсюда.

Мирон жутким взором посмотрел на бабу и кинулся обратно в свою избу. Уже через минуту, он вылетел с бердышом в руках и палашом и ножом на бедре. Даже не взглянув на трех женщин, Сабуров бросился прочь со двора.

Подойдя к деревянному мосту, перекинутому через реку, Василий огляделся. Было пустынно и светло. Луна освещала пространство у водной глади и молодой человек быстро спустился к реке. Еще издалека, он заприметил кувшинки и, оценив, что, наверное, уже полночь приблизился к воде. Лазоревые ясные глаза Жданы стояли перед его взором и молодой человек, уж очень хотел угодить ей. Ведь она сказала, что любит кувшинки и, если добыть одну из них в полночь, она точно принесет счастье в любви.

Река в этом месте у моста чуть сбавляла движение и здесь образовалась небольшая заводь. Именно, оттого, тут росли кувшинки, а чуть поодаль высокие камыши. Василий ступил сапогами в воду, наклонился над белой кувшинкой, с едва различимым сладковатым запахом, которая росла у края. Неожиданно раздался некий странный писк птицы, похожий на приглушенный вой. И вода в реке невольно, чуть заколыхалась. Василий не обратил на это внимания и ухватился рукой за стебель кувшинки. Вытащив острый нож, он собрался уже обрезать ее, как в этот момент раздался жуткий вой. В следующий миг, из воды прямо на него выпрыгнуло некое существо, вцепившись в его грудь.

Инстинктивно отпрянув назад, Василий увидел перед своим взором страшные красные глаза и искаженную гримасой морду, обросшую по бокам перьями, с острыми клыками. Невольно ударив по рукам или лапам нечисти, которая впилась в его кафтан на груди, Василий с силой отшвырнул чудище от себя. Существо упало на землю рядом и Василий, резко вскочив на ноги, уставился на непонятную нечисть. Это была большая фурия с мощным торсом, с белыми крыльями за спиной и птичьими огромными лапами вместо ног. С перьями на голове, на когтистых лапах и с длинным лысым хвостом. Жуткое существо женщины – птицы, помотало головой и, стремительно поднявшись с земли на задние лапы, повернула голову к нему. Тело ее, кроме куриных мощных лап с когтями и огромных хлопающих крыльев за спиной, казалось женским, облаченное в оборванную белую рубашку до бедер. Морда чудовища величиной в три его головы, была чуть вытянута к носу, который являл собой острый клюв. Весь вид чудовищной птицы – женщины, с острыми клыками, длинными когтями, страшными кровавыми глазами и перьями вместо волос, вызвал у Василия жуткий леденящий душу страх. Когда-то давно, он читал в одной из книг о неких женщинах валькириях, которые слыли непобедимыми воительницами и были похожи на птиц. И, именно, это существо, похожее на валькирию, напало на него из реки, думалось Василию.

Чудище помотало головой и, тут же, выпрямилось на своих мощных лапах, которые оканчивались огромными птичьими когтями. Аршина четыре в высоту, зловещая валькирия оскалила клыки и, вытянув правую лапу со смертоносными когтями вперед, грозно вскрикнула и вновь бросилась на него, хлопая крыльями.

Кроме ножа у Василия ничего не было, и он невольно выкинул свою руку с ножом вверх, пытаясь всадить холодное лезвие в чудовище, которое налетело на него. Ему это удалось, и он достиг ее тела, но, только, оцарапал кожу на ее мощном бедре. Она дико возопила и со всей силы ударила лапой по Василию, отшвырнув его на землю. На плече молодого человека образовалась глубокая кровавая рана. Он потряс головой, отражая, что нож выпал из его руки, а его правое плечо располосовано жуткими когтями крылатого существа. Она вновь готовилась к атаке, отпрыгнув от него на две дюжины шагов. И в тот момент, когда ужасная валькирия кинулась на него, безоружный Василий попытался отпрыгнуть в сторону. Но, чудовище – птица умело и живо поймала молодого человека за шею и начала душить его лапами – руками, приподняв его над землей и хлопая крыльями. Василий вцепился сильными руками в ее обросшие перьями лапы, с дьявольскими когтями, пытаясь освободиться и, чувствуя, что задыхается.

6.8

Мирон приблизился к мосту в тот момент, когда у камышей перед его глазами развернулась страшная картина. Некое крылатое существо в виде женщины с лапами – ногами поднявшись над водой, жестоко сжимало шею Василия, подняв его над водой. Мирон видел, как брат пытается сопротивляться крылатой бестии, которая была раза в два больше Сабурова, стараясь разжать ее жуткие лапы. Вмиг оценив ситуацию, Мирон вытянул из-за спины маленький топор и с разбегу метнул его в чудовище – птицу. Топор пришелся прямо по левой лапе – руке птицы, врезавшись в ее плоть. Птица – чудовище громко взвыла и разжала лапы. Василий бухнулся прямо в реку на мелководье, от силы удара потеряв сознание. Мирон был уже у воды. Отразив, что птица опустилась на землю и лапой вытянула из плеча его топорик и отшвырнула его в сторону, Мирон стремглав ухватил брата за ногу и мощным движением выкинул его из воды, бросив Василия на песок, видя, что он без сознания.

Валькирия вмиг бросилась на Мирона и он едва успел ударить острым лезвием длинного бердыша, который удерживал в сильных руках. Но, промахнулся, ибо жуткое чудовище, мгновенно поднялось вверх, размахивая белыми крыльями и перелетев через Сабурова, приземлилось на песок с другой стороны. Без промедления, вновь, зловеще оскалившись клыками, валькирия снова бросилась на него, острыми лапами целясь ему в голову. Мирон умело и со всей силы ударил бердышом ее по левой лапе – ноге. И жуткая птица, возопив от боли, отлетела от него, вновь приземлившись на песок. Она словно кошка встала на четыре лапы – ноги и, повернув голову, смотрела на свое окровавленное мощное бедро, по которому ударил ее только что Сабуров холодным оружием, и из которого хлестала кровь. Воспользовавшись заминкой крылатого чудища, Мирон стремглав подбежал к Василию и, приложив руку к шее брата удостоверился, что он жив и, только, без сознания.

Страшная валькирия, морщась от боли, вновь повернула голову в сторону молодого человека. Мирон уже двумя руками держал острый бердыш с большим лезвием в виде изогнутого топора и, заняв боевую позицию, стоял как вкопанный, ожидая нападения. Птица – чудовище подняла голову и завыла на луну. Ее пугающий вой похожий на боевой клич, заставил Мирона похолодеть от животного страха, который вполз в его грудь и на мгновение он позволил малодушию одержать над ним верх. Но, спустя миг, молодой человек собрался с духом. И в тот момент, когда валькирия, взвыв леденящим кровь победным рёвом, подлетела к нему, пытаясь сильными руками – лапами вонзиться ему в грудь, он нанес ей смертельный удар бердышом. И вдруг, невольно, заметил нечто яркое, мелькнувшее перед его взором. Его оружие оцарапало лишь бочину чудовища, ибо она вновь взлетела. А Сабуров резко обернувшись к ней, вперил взор в лапы – руки валькирии и разглядел на последнем корявом мизинце, покрытом светлой порослью, сверкающее кольцо со светлым яхонтом.

В мгновенную короткую передышку, в голове Мирона пронеслись все слова Людмилы и, он осознал, кто эта птица и что это за кольцо. Он вклинился взглядом в морду существа и отметил невероятное сходство валькирии c некой девицей. Ждана, а это была именно она, теперь, находилась в зверском обличии чудовища – птицы с красными глазами и, видимо, жаждала убить их с Василием. И сверкающее кольцо на ее правом мизинце – когте было лишь подтверждением того, что Ждана владеет некой темной магией, и кольцо это было явно от дивной Чаши.

Валькирия вновь накинулась на него, и Мирон умело отклонился и ударил бердышом по ее крылу, обрубив часть перьев. Валькирия опять ужасно взвыла и, резко развернувшись, опять полетела на него. Мирон отскочил к камышам и несколько раз рубанул по птице. Однако, она оказалась проворнее и ни один из ударов его бердыша, не достиг чудища.

Неожиданно молодой человек увидел некую тонкую фигурку, которая быстро спустилась к реке. Узнав Людмилу, Мирон побледнел, понимая, что зря она пришла сюда. Он невольно ощутил, как дикая бестия летит к нему и вновь рубанул ее холодным мощным оружием, целясь ей в крыло, чтобы она не могла летать. Обрубив почти половину ее крыла, Мирон отразил, как валькирия упала на землю и, тут же, вскочила на четыре лапы, словно кошка, оскалившись и зловеще завизжав.

— Кольцо на ее руке! Светится оно! — закричала, вдруг, Людмила, остановившись у края дороги и боясь пройти дальше.

— Вижу! — выкрикнул Мирон, отбив очередной удар когтей крылатой бестии.

Валькирия перелетела через него и, вдруг, устремилась к дороге, где стояла Людмила. Увидев приближающегося монстра, Людмила дико вскрикнула и бросилась прочь. Разъярившись, Мирон ринулся за нечистью и уже у дороги схватил четырехаршинного монстра сильной ладонью за длинный лысый хвост. Бросив бердыш на землю, Сабуров стремительно ухватился и второй рукой за хвост валькирии, рванув ее к себе и хрипло выпалил:

— Погоди бестия! Со мной еще не договорила!

Быстро сосредоточив недюженную силу в руках, Мирон, дернув чудище за хвост, отшвырнул ее обратно к реке. Окатив Людмилу яростным взором, он прорычал девушке:

— Пошла отсюда, дура! Сам разберусь!

Стремительно подняв бердыш, он кинулся к валькирии, которая упав, ударилась головой о землю и на миг потерялась. Когда она подняла голову, оскалившись, Мирон уже налетел на нее и, рассчитав нужный удар, рубанул по ее правой крупной руке – лапе. Три пальца с жуткими когтями, в том числе и с кольцом, отсеклись мощным лезвием его оружия и покатились по земле. Валькирия хрипло протяжно взвыла и взметнулась вверх, хлопая отрубленными крыльями. Через миг она рухнула на землю.

Мирон едва успел отскочить в сторону, чтобы чудовище не раздавило его, падая.

Птица – чудище замерла на земле и, в следующий миг, Мирон увидел, как она начала меняться прямо на его глазах. Отрубленные крылья и птичьи лапы стали как будто растворяться и, уже через некоторое время, из адской птицы образовалось другое тело. Небольшое и стройное. В изодранной рубашке с кровавыми ранами на руке и бедре, Ждана лежала неподвижно. Мирон округлившимися глазами следил за этими превращениями, стоя в пяти шагах от нее. Она вновь превратилась в хрупкую девушку. Сабуров не успел осознать все до конца, как девица с длинной светлой косой вдруг ожила и подняла голову. Мирон струхнул на миг, не понимая, как она могла с жуткой раной на бедре и без пальцев еще двигаться, а не орать от боли. Она устремила страшный красный взор на него, а потом на свои отрубленные пальцы, которые валялись поблизости.

Ее движение было предугадано Сабуровым. В тот миг, когда она кинулась, словно одержимая к пальцу с кольцом, Мирон стремительно наскочил на нее и схватил ее рукой за длинную белую косу с алой лентой на конце. Не давая ей дотянуться до перстня, он носком своего сапога сильнее отшвырнул ее отрубленный мизинец дальше, чтобы она не достала его, натягивая ее волосы и сильнее наматывая ее косу на руку. Она дико заорала, и Мирон поджал губы, понимая, что надо отпустить ее. Но он не мог.

В этот миг на него налетела Людмила и начала бить его по плечам.

— Оставь ее, Мирон, прошу! — закричала в истерике монахиня, которая, видимо, так и не ушла от реки.

— Отпустить? Она брата моего покалечила. Едва не удавила! — выплюнул Мирон, натягивая волосы Жданы, а та жутко кричала. Людмила пыталась отцепить обезумевшего Сабурова от покалеченной девицы.

— Прости! Прости ее! Ведь она всю семью свою потеряла! — не унималась монахиня.

— Удавлю гадину! — цедил Мирон.

— Несчастная она. Оставь ее! Ты даже не знаешь, каково это насильно под мужиками быть! — выпалила Людмила.

— Ты что ее так защищаешь? — зло процедил Мирон, но все же косу Жданы чуть опустил.

— Оттого, что она первая пострадала.

Не в силах сопротивляться истерике Людмилы, Мирон нехотя отпустил Ждану и она отползла от него в сторону. Она безумным взглядом смотрела на отрубленные пальцы своей руки и на перстень, лежащие на земле. Зажимая окровавленную без трех пальцев ладонь другой рукой, Ждана, сидя на земле, с опаской глядела на Мирона и, видимо, только ждала момент, когда вновь сможет кинуться к кольцу.

— Только попробуй и сразу голову тебе снесу! — выпалил Мирон хрипло, устремив на нее угрожающий взор. — Отдашь кольцо, ведьма, тогда оставлю тебе жизнь.

— Кольцо матушкой моей мне завещано. Не отдам! — проскрежетала непокорно Ждана низким  голосом, тряхнув светлыми волосами и исказив в гримасе лицо.

— Я и спрашивать не буду! — вымолвил Мирон, чувствуя, что противостояние с этой страшной светловолосой девицей слишком затянулось. Он стремглав сделал три шага к обрубкам пальцев и, наклонившись, схватил один из них. Освободив кольцо от плоти, он зажал драгоценность в руке. — Все бестия. Кольца тебе не видать. — Сабуров отошел от Жданы и, раскрыв ладонь, стал рассматривать окровавленное кольцо. Размер голубого яхонта, сияющего в серебряной оправе кольца, был точь-в-точь, как требовалось для одного из углублений на ножке Чаши. Размером в четверть куриного яйца, самоцвет переливался матовым светом и явно был не простой побрякушкой.

— Забирай кольцо, пес поганый, — процедила Ждана. — Всех бы вас мужиков – иродов извела!

— Поняли мы все, — глухо ответил ей Мирон, рассматривая кольцо и даже не смотря на нее.

— Надеюсь, Темный Повелитель не проклянет меня за то, что отдала его… — тихо прохрипела как будто сама себе Ждана.

— Темный Повелитель? — обернулся к ней Сабуров, услышав ее последние слова.

Быстро поджав губы, Ждана бросила на него убийственный взор и отвернулась, явно более не собираясь с ним говорить.

К ним приблизился Василий, который только что пришел в себя и еще тряс гудящей головой.

— Ты как брат? — спросил участливо Мирон, напряженно смотря на брата.

— Да ничего, вроде, — произнес Василий. — Ждана! — с ужасом выпалил старший Сабуров, увидев кровоточивые глубокие раны белокурой девушки, полусидящей на земле. Он устремился к ней. — Что с Вами? Да Вы вся в крови! — Ждана зло посмотрела на молодого человека, который склонился над нею и Василий перевел взор на Мирона. — Что произошло?

— У своей разлюбезной дома спросишь, охотник за кувшинками, — съязвил Мирон, пряча кольцо за пазуху в потайной карман.

— Я помогу Вам, — кивнул Василий, морщась от боли в рассеченном когтями птицы плече, из которого вытекала свежая кровь. Он легко поднял на руки почти невесомую Ждану. Мирон хмуро посмотрел на брата и вымолвил:

— Вот и неси свою зазнобу до дому. Там и расскажу, что было.

6.9

— Хорошо, кольцо мы у нее забрали, более она не сможет никого убивать, — произнес тихо Мирон, который шел рядом с Людмилой впереди Василия и Жданы.

— Несчастная она, — пролепетала монахиня.

— Прекрати защищать ее! — не выдержал Мирон.

— Не прекращу, — непокорно сказала Людмила, поднимая длинный подрясник выше, чтобы он не мешал ей идти. — Ты ведь не знаешь, каково это насилию подвергаться. И на ее глазах убили всех ее родных. Не зря она валькирией стала.

— Хватит, — отрезал Мирон, сверкая на нее серыми очами. — Не хочу даже думать о том. Не трону я ее больше. Пусть живет.

— Вот благодарю тебя, Мирон, — ответила девушка. — А камень этот, видимо, волшебный. Как одевала она кольцо то это, превращалась в валькирию.

— Я уж скумекал о том, — кивнул он и, обратив на нее острый взор, добавил. — Монашка ты, а смирения в тебе вообще нет. Только и споришь со мной уже битый час.

На это заявление молодого человека Людмила промолчала. Некоторое время они шли молча и уже, когда показался двор тетки Марьи, Мирон, вдруг, тихо вымолвил:

— Прости меня, обозвал тебя.

— Я и не в обиде на тебя Мирон, — улыбнулась ему девушка, вспоминая тот зловещий миг, когда валькирия Ждана полетела к ней с оскаленными клыками.

— Просто боялся, что покалечит эта бестия тебя. Когти то, у нее вон какие.

— Понимаю я все. За меня опасался.

— Верно, — кивнул он. — Вон у Василия рана на плече, жуть какая.

Едва они вернулись в свою избу, Мирон достал из серебряного оклада кольца голубой яхонт и, приложив его к каждому из углублений Чаши, нашел подходящее место по форме. Драгоценный камень был чуть вытянут и искривлен вбок и, оттого, одно из отверстий превосходно подошло для него. Людмила и Василий следили за его действиями. Когда же Чаша замерцала радугой в руках Мирона и он испуганно поставил ее на дубовый стол, все трое опешившими глазами смотрели за этими превращениями. Древний самоцвет словно прирос к своей вмятине, а с боков отверстия вылезли небольшие серебряные лепестки, которые надежно укрепили голубой яхонт в Чаше. Когда Чаша перестала мерцать, Мирон глухо выдохнул, а Людмила так и стояла замерев, сцепив тонкие руки на груди.

— Вот чудо, так уж чудо, — вымолвил Василий с благоговением.

Вновь убрав Чашу в заплечный мешок, Мирон довольно улыбнулся и сказал:

— Наверное, спать надо лечь. А то, уж светает.

К юродивой Ждане еще рано поутру позвали местного знахаря, который обработал ее раны и перевязал ее покалеченную руку. Знахарь заявил, что Ждана поправится, только останется без трех пальцев на руке.

История про жуткую валькирию, которая убивала мужиков у реки, совсем не понравилась тетке Марье и она, лишь, зло зыркая на молодых людей, сказала, что они сотворили с ее племянницей нечто непотребное и прогнала их в тот же день со двора.

Перед отъездом, Людмила зашла к Ждане, которая лежала в кровати.

— Поправляйся, сестрица, — вымолвила Людмила, ощущая участие к судьбе Жданы, хотя она не была ей родной сестрой. — Не тронет тебя больше Сабуров.

— Теперь, без кольца заветного, матушкой завещанного, не стать мне крылатой, — с сожалением произнесла тихо Ждана, всматриваясь в яркие зеленые очи монахини. — Только, ведь, кольцо надевала и становилась такой, какой хочу. Словно яхонт этот самоцветный мое желание исполнял.

— Но, ты совершила много зла, — произнесла Людмила. — Теперь, тебе надо жить по-новому. И попытаться хотя бы немного полюбить людей.

— Не смогу я, сестрица.

— Сможешь, если захочешь.

— Возможно. И тебе обресть то, что ищешь, — сказала печально Ждана.

— Вот и спасибо на том…

Выйдя к лошадям, которые послушно ожидали их во дворе тетки Марьи, Мирон подошел к Людмиле и помог ей взобраться в седло. Похлопав по крупу светлую кобылу девушки, он обращаясь к Людмиле, как-то по-доброму сказал:

— Ну что, милая, поедем следующую нечисть искать?

— Наверное, Мирон. Только, не милая я, — ответила монахиня.

— Отчего же? Ты на мою покойную сестрицу Олюшку больно похожа. Она такая же бойкая, да пригожая была. Убили ее нехристи, а ей бы, теперь, столько же годков исполнилось, как и тебе.

— Да, и впрямь похожа нравом, — улыбнулся Василий.

— Я ж к тебе, как к сестрице обратился, не более, — сказал твердо Мирон. — А ты невесть что подумала?

На эти слова брата Василий беззлобно рассмеялся, а Мирон тоже оскалился. Усаживаясь удобнее в седло. Людмила подозрительно взглянула на Сабуровых и отвернулась, понукая ногами свою кобылу, устремившись со двора.