Глава 16. Василиса

Седьмой круг я провожала глазами чемоданы на ленте багажной карусели… И вот снова появился красный чемодан с черной рукой, три огромных одинаковых серых чемодана на колесиках, только что женщина забрала пестрый чемоданчик с пейзажами Парижа, преимущественно со множеством Эйфелевых башен, а моего все нет. Пришло время признать: багаж утерян!

Кроме чемодана, в котором остались вся моя одежда и косметика, подарок на юбилей отца и конструктор для племяша, аэропорт украл два часа жизни.

Из здания я выходила не в самом радужном расположении духа, планируя, как распределить свое время, чтобы максимально быстро попасть к отцу на праздник.

Торжество начиналось через полтора часа, а я в джинсах и клетчатой рубахе злопыхаю на сотрудников аэропорта в ожидании такси.

Первым делом следует выбрать платье и туфли, экспресс-макияж в ближайшем магазине парфюмерии и косметики, а волосы оставлю распущенными, лишь хорошенько расчешу, до блеска. В такси позвонила Паша, интересуясь, как успехи с поиском багажа и когда меня ждать. На заднем фоне я слышу матушкин голос, она недовольна ситуацией, настойчиво просит поторопиться. Ведь семья Сенежских должна встречать гостей в полном составе, проявив к ним уважение. И никак иначе! Улыбаться двести сорока трем приглашенным. После озвученной Пашей цифры я поблагодарила нерадивых сотрудников авиакомпании за потерю чемодана, невольно избавивших меня от роли китайского болванчика.

Рассматривая свое отражение в примерочной, скривилась, признавая тот факт, что никак не получается сыграть роль зрелого человека. Сняла кеды, отставила в сторону и примерила серебряные лодочки на небольшом каблуке. Нет, скучно.

Не мудрствуя, купила черное платье-футляр длиной чуть выше колена и, зная любовь матушки к масштабным празднествам, в качестве обуви выбрала алые кеды, вернув туфли на полку.

Выделив губы алым и накрасив ресницы тестером туши для ресниц, покидала магазин косметики под недовольный взгляд охраны. Уже на выходе воспользовалась пробником знакомых духов, нанеся на запястья пару капель.

К празднованию юбилея был арендован модный ресторан, что находился прямо на воде и представлял собой старинную пристань.

Первый шаг по деревянному настилу, и я больше не Лиса – фитнес-тренер, проживающая на двенадцатом этаже типовой многоэтажки, разрывающаяся между двух работ (но кто бы из приглашенных об этом знал). Второй шаг – и на деревянный трап, ведущий к пристани, выходит Василиса Эдуардовна Сенежская – младшая наследница состоятельного семейства.

Я шла по деревянному трапу с букетом роз в руках, вежливо приветствуя гостей, отвечая на рукопожатия и объятия.

Официант проводил к одному из центральных столов, расположенных практически у сцены, с которой доносились переливы классической музыки. Неторопливая, размеренная атмосфера, созданная исключительно руками матушки, плюс обстановка, интерьер, выполненные в пастельных тонах и стиле позапрошлого века, навевали мысль о британском сериале, в который я и все приглашенные попали случайно.

Первым из-за стола поднялся отец:

– Василиса, как я рад, что ты задержалась всего на час и не пропустила праздник, – отец положил руки на мои плечи и развернул к столу. – Я бы хотел представить наших гостей, с некоторыми ты знакома. Твоя матушка, – со смехом развернул чуть левее, – ее дочь, твоя же сестра, и Игорь, – отец нарочито не стал заострять на зяте внимание, шутливо отмахнувшись. Матушка не разделала веселого настроения своего супруга, но вмешиваться не спешила. – Твоя тетушка и ее дочь, ты их тоже знаешь, не будем о них.

– Эдик, – возмутилась тетя Марго, – не забывай, что мне еще тебя поздравлять и я могу отплатить той же монетой…

Слова тетушки долетали до меня обрывками, я вежливо улыбалась и легко смеялась, когда раздавался смех, кивала, отвечая на приветствия, инстинктивно повернула голову, следуя за чужим взглядом, и спросила одними губами:

– Ты?!

Через два места от тетушки сидел Кирилл. Он улыбнулся мне уголком губ и пожал плечами. Мужчина не выглядел удивленным, спокойно выпивал по маленькому глотку алкоголя из бокала, наблюдая за мной из-под бровей. Расслабленная поза, белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, темно-русые волосы находились в обманчиво небрежном беспорядке. Хорош, подлец!

– А это, – отец развернул меня практически лицом к выходу, – наши дорогие гости. Станислав Станиславович, – мужчина поднялся и легко пожал мне руку, – его жена, Лариса Тимофеевна, – женщина плавно поднялась, невесомо поцеловала меня щеку, – и их сын, Кирилл.

– Мы знакомы, – произнесли мы с Медведем одновременно.

– Правда? – на меня заинтересованно смотрела Лариса Тимофеевна в ожидании ответа.

– Да, – ответила я, не переставая улыбаться.

– О, – голос отца отвлек, – а вот и Стас.

Таран быстрым шагом приблизился к столу.

– Привет, рад, что ты успела, – меня заключили в объятия, вырвав из ладоней отца. – Ты уже познакомилась с моим родителями и младшим братом?

Я чуть было не воскликнула: «Братом?!»

Да, Вася, этот день ты запомнишь надолго…

Мое молчание неприлично затягивалось, я переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь найти сходство.

Они были полными противоположностями, лишь примерно одного роста. Кирилл явно пошел в отца. Широкоплечий, с мощной фигурой и крупными ладонями, густыми бровями и глубоко посаженными глазами. И нос… Теперь я вижу, что это отцовский нос!

Стас был мужской вариацией матери. Тот же хитрый прищур глаз, правильные черты лица и легкое телосложение.

Кажется, блуждать взглядом по семье Таракановых более неприлично. Стоп, или Таран?..

Я прочистила горло и смогла ответить:

– Да, мы давно знакомы, но я не знала, что вы братья.

– Да что мы стоим, – отец отодвинул стул и чуть ли не силой усадил меня рядом с Тараном.

Мне хотелось выбежать и броситься с пристани в воду спустя пять минут пребывания на празднике. Каких еще сюрпризов ждать от вечера?!

Я спряталась за бокал с вином, старательно переваривала увиденное.

Стас.

Кирилл… братья.

Их родители.

“Поговорим?”– я прочла СМС.

Подняла глаза на Кирилла и демонстративно отвернулась, вслушиваясь в беседу за столом.

“Принцесса!» – кончиками пальцев я отодвинула телефон.

“Ты опять ведешь себя словно ребенок…”

Я чуть вытянула шею, прочла сообщение и накрыла смартфон салфеткой, грозно зыркнув на Медведя.

Лариса Тимофеевна звонко рассмеялась и громко шепнула на ухо мужу:

– Они так похожи на нас в молодости.

Старший Тараканов хмыкнул и, не отвлекаясь от пищи, продолжал ковырять вилкой салат, вылавливая креветку.

– Это ты о ком? – Таран заинтересовался сказанным.

– Сынок, подслушивать чужие разговоры неприлично, – ответила с ласковой улыбкой женщина и провела ладонью по плечу сына. – Василиса, я бы с удовольствием выпила вечером с тобой чаю, ты же остановилась у родителей?

– Нет, – ответ вышел резким, и мне захотелось сгладить впечатление. – Я буду жить у Паулины, соскучилась по крестнику. Кстати, где Макс? – тут же обратилась к сестре.

– Его скоро приведет няня.

– Как давно у Макса появилась няня?

– Он уже взрослый мальчик, и ему пора учиться жить без ежеминутного надзора матери, – отчеканила матушка, не дав ответить сестре.

Кто бы сомневался, что это ее идея. Я понимала, к чему ведет вся эта подготовка. Ребенка хотят отдать в пансион.

– Когда? – я, не моргая, смотрела на мать, и в этот момент мне было плевать на окружающих нас гостей.

– Через год Максимилиан поступает в школу-пансион, – спокойно ответила матушка.

– Я не позволю, – ответила я в ее же манере и вернулась к вину.

Над столом повисла минутная тишина, и на мне скрестилось множество взглядов.

– А сколько вашему сыну, Паулина? – пришла на помощь Лариса Тимофеевна.

– Шесть лет, – снова вмешалась матушка, – самый возраст прививать самостоятельность мужчине.

На это Лариса Тимофеевна ответила смехом.

– Вы серьезно, Екатерина Петровна?

Неужели кто-то, кроме меня, посмел усомниться в решениях Екатерины Петровны?!

– Вполне.

– Я согласен с Екатериной Петровной, наших… – поправился Таран, – своих детей я с удовольствием передам в руки квалифицированных специалистов.

Я невольно повернула голову на мужчину. Если раньше я принимала действия Стаса за недоразумение, то сейчас полностью уверилась в его беспринципности, даже жесткости.

– Идиот, – прошептал Кирилл, на что моя двоюродная сестра Анна, сидящая слева от него, хихикнула.

– Надо было и тебя отдать в свое время, – Станислав Станиславович прокомментировал беседу.

– Вы не правы… – начала было матушка.

И я воспользовалась тем, что все отвлеклись на разговор, больше напоминавший спор, просигналила глазами Паше, указывая направление. Она мне коротко кивнула и первой поднялась из-за стола. Выдержав минутную паузу, я последовала вслед за ней.

Мы закрылись в одной из кабинок женского туалета и шептались.

– Не отдавай Макса в этот концлагерь! Забыла, как получала указкой по рукам? Или ночи, проведенные в туалете?

– Успокойся, мы с Игорем все решили. Макс будет ходить в обыкновенную школу, а няню наняли потому, что я выхожу на работу. Но мама пока не в курсе…

– Черт, я не на шутку испугалась, – из моей груди вырвался вздох облегчения.

– Не волнуйся за Макса. Я – не наша мать.

– Я знаю, прости. Почему ты мне не сказала про Тарана?

– Сама узнала только сегодня. А его брат – тот самый Кирилл?

– Да. Скинула бы СМС, Паш.

– Не волнуйся, ты не выглядела удивленной, если только самую малость, – хихикнула сестра. – А младшенький глаз с тебя не сводит.

– Выковыривала бы я этот глаз десертной ложечкой, – огрызнулась я. – Уверена, что Таран здесь не просто так…

– Вась… ну что может произойти? Наоборот, радуйся, что мы не потеряли контакты и продолжаем работать с «ЮгСтроем». На прошлой неделе отец подписал с ними контракт на строительство элитного микрорайона.

Я немного успокоилась, услышав последнюю фразу.

– Надеюсь, ты права, и я зря паникую. Ладно. Возвращайся первая, а я выйду через пару минут. Приведу мысли в порядок.

Я аккуратно сбрызнула лицо ледяной водой, не желая испортить и без того легкий макияж. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пятерней прочесала спутанные волосы, нацепила маску невозмутимости и покинула временное убежище.

Успела сделать ровно пять шагов, как дверь мужского туалета приоткрылась, вокруг моей талии обвились чьи-то руки, и через секунду я стояла, прижатая спиной к стеллажу в подсобном помещение. Здесь пахло сыростью и чистящими средствами. Я не испытывала волнения или страха и подсознательно понимала, что это мог быть только Кирилл. Не представляю я Тарана, стоящего рядом со мной, окруженного швабрами, ведрами и бутылками с моющими средствами.

– Что, даже не будешь визжать? – раздался вкрадчивый шепот у моего уха.

– А надо? – поинтересовалась я. – Я могу! – мужская рука легла на лицо, закрывая мне рот. – Убери грабли, помаду размажешь! – я все же вывернулась и вслепую ударила ладонью. Удар вышел глухим, попала по ключице, хотя метила выше. – Включи свет, недоманьяк!

– А зачем, меня и так все устраивает, или хочешь попасть по лицу?

Мужские ладони легли мне на спину и чуть потянули, вынуждая приблизиться к Медведю.

– Хочу посмотреть в твои падлючьи глаза, – я дернулась. Объятия ослабли, и небольшую комнату залил слишком яркий свет. – Убери руки, – повторила, уже глядя в глаза Кириллу, – иначе расскажу Ларисе Тимофеевне, что младшая ягодка-то с гнильцой, хотя до старшенького братца тебе далеко…

– Не сравнивай меня с этим идиотом, – спокойно произнес Медведь.

И главное – во взгляде ни тени раскаяния.

– Если у тебя есть еще один идиот старший брат, могу сравнить с другим, – я зло выплюнула.

Хотелось притопнуть ножкой, но в голень упиралось что-то металлическое. И я не рисковала резко дергаться в замкнутом и полном опасностей пространстве.

– У меня только один.

– Мне прыгать от восторга?!– парировала я. Мы сверлили друг друга взглядами. – Ты хотел поговорить, сейчас самый подходящий момент. Через десять минут матушка заставит перевернуть весь ресторан с ног на голову в поисках меня, – я решила устроить блиц-опрос, чтобы не было возможности хорошенько подумать и соврать. – Как давно ты потешаешься надо мной?

– И в мыслях не было.

– Не юли, ты понял мой вопрос! Когда ты узнал о Стасе?

– В день перед концертом, я приехал забрать тебя от Соловьева и видел вас в кафе.

– Почему не подошел?

– Брат рассказывал о тебе как о своей невесте, – ответил Медведь, не запинаясь.

– Ты из-за него не появлялся? Или все же были семейные проблемы?

– Частично.

Я фыркнула, намекая, что это не ответ.

– Знал, чьи цветы стоят в моей комнате?

– Да.

Теперь понятно, почему Кирилл так дотошно расспрашивал про жениха, а я не собирался сбавлять темп:

– Если я невеста Стаса, по твоим словам, то ты отвратительный брат, что распускает руки, лапая будущую невестку.

– Это провокация?

– Это факт!

– А ты его невеста? – спросил Кирилл.

– Ты знаешь о договоренности наших семей? – я проигнорировала медвежий вопрос. Сегодня я дознаватель, и никак иначе.

– Да, – тут хотелось плеваться пламенем, как огнедышащий дракон. – Но это договор только между твоей матерью и Стасом. Наша компания и так бы заключила контракт. У меня есть один вопрос.

– Ну?!

– Что ты подумала, увидев меня за столом вместе со своими родителями?

– Что слишком молода и не хочу утонуть. Надеюсь, у сотрудников заведения хватит спасательных жилетов на полное количество гостей. Мне пора, – я поставила точку в нашем разговоре.

В голове крутились еще сотни вопросов, но самые главные я успела задать.

– Запомни одно, я – не Стас!

Мы поменялись местами в крохотном помещении, теперь я стояла около двери, и фраза меня поймала на выходе из подсобки.

– Знаю.

Я приоткрыла дверь, юркнула в коридор.

Как и предполагала, меня уже искали. Матушка, взяв под локоть, «провожала» к нашему столику и назидательно шептала:

– Боже, Василиса, что это на тебе?!

– Это, матушка, называется распродажа в сетевом магазине. В такие места люди ходят, когда у них нет средств на наряды от кутюр.

– Не дерзи, дочь, – Екатерина Петровна кокетливо поправила локон, выбившийся из прически, улыбнулась кому-то из гостей. – Могла бы попросить, и Антон привез бы мою карту.

– Пф-ф-ф, верни доступ к моему счету!

Я следовала примеру матушки и раздавала налево и направо вежливые, ничего не значащие улыбки.

– После свадьбы.

За нами следовал Кирилл, и это будет большой удачей, если он не слышал наш нежный разговор между матерью и дочерью.

– Хорошо, что не после смерти, – прошептала я.

Мы прошли мимо нашего столика, я обернулась, ища взглядом за столом Пашу.

– Поздравь отца. Ты единственная, кто не произнес речь.

Матушка подтолкнула меня к низкой сцене.

– А вы?

– Мы все поздравили в самом начале торжества.

В душе вспыхнула тревога, настолько жгучая, что я не сразу сообразила, как оказалась на краю невысокой сцены. Матушка вручила мне второй микрофон, а сама обратилась к гостям:

– Минуточку внимания, пожалуйста, – разговоры смолкли, и чуть стихла музыка. – Каждый из присутствующих на сегодняшнем празднике в честь юбилея горячо любимого мной мужа знаком с нашей младшей дочерью. Василису постигло небольшое несчастье в аэропорту, и поэтому она не смогла поздравить Эдуарда вместе с семьей. Но я не могу отказать ей и не предоставить пять минут времени. Пожалуйста, Василиса.

Не то чтобы я боялась публичных выступлений, но когда тебя вырывают из одной стрессовой ситуации и, не спрашивая, кидают в другую, не сразу подберешь нужные слова. Даже с учетом того, что это поздравление родному отцу.

Набрав воздуха в легкие, я окинула зал взглядом.

– Добрый вечер, – в ответ полетели смешливые приветствия, кто-то улыбался, кто-то просто махнул ладонью. – Я счастлива видеть такое количество людей… друзей, – поправилась и продолжила: – Которые нашли время и пришли поздравить моего отца с шестидесятилетием!

Из зала послышались выкрики: «Здесь всегда вкусно кормят!»

«Да!» – донеслось в ответ с другого столика.

«А так бы мы и не пришли!» – выкрикнул Романов – один из деловых партнеров отца, и зал разразился хохотом.

Я рассмеялась в ответ и нашла взглядом отца.

– Пап, я рада, что у тебя такие верные друзья, – отец пожал плечами и погрозил Романову кулаком. – Ты знаешь, что я люблю тебя и не перестану об этом напоминать. Спасибо за все, что ты сделал для своих детей. Для нас. Я счастлива быть твоей дочерью. Люблю тебя, и с Днем рождения!

Отец поддался порыву, под аплодисменты присутствующих выбежал на сцену и крепко-крепко меня обнял. «И я тебя люблю», – произнес на ухо. Пока я находилась в объятиях, кто-то забрал микрофон из рук, и я смогла незаметно смахнуть набежавшую слезу.

– Ну, все-все, – матушка с мягкой улыбкой отстранила меня и, повернувшись к отцу, что-то шепнула ему на ухо.

Я сделала шаг, хотела было последовать вслед за отцом, занять место за столом, но матушка вновь придержала меня за локоть. Твердо вернула на место рядом с собой.

– Сегодня юбилей Эдуарда, но это не единственный повод поднять бокалы с шампанским. Счастлива сообщить, что наша младшая дочь, – матушка приобняла меня за плечи и крепко прижала к себе, – в ближайшее время станет женой прекрасного человека…

Я дернулась, как от удара током.

В моих легких резко закончился воздух. Я ощутила невероятную тяжесть в ногах и не могла сделать ни малейшего движения. Кровь грохотала в висках, и, казалось, еще немного – и я смогу ощутить солоноватый металлический привкус во рту.

Я беспомощно переводила взгляд с одного лица на другое. Гости улыбались и хлопали. Матушка не сводила с меня пронзительного взгляда, победно улыбаясь. А я никак не могла осознать то, что она сейчас делает. Вновь решает мою судьбу, указывая, как поступить. Она понимает, что в данный момент я не смогу себе позволить совершить что-то неблагоразумное, и пользуется ситуацией!

Моя мать!

Моя…

Мать…

Словно в тумане, я наблюдаю петляющего между столиками Тарана с огромным букетом экзотических цветов. Мужчина светится – излучает уверенность в том, что я не откажу. Не посмею! Ведь в зале двести сорок три уважаемых, богатых и влиятельных гостя.

Я отрываю взгляд и ищу помощи.

Отец растерян. Он поднимается со стула, желая подойти к нам.

Тетушка и двоюродная сестра улыбаются, не понимая, что происходит.

А сейчас меня в очередной раз предают… Но кому есть до этого дело?!

Разгоряченные алкоголем и всеобщим весельем гости не видят моих чувств. Не замечают, как я растеряна, напугана и разочарована… в очередной раз разочарована.

Игорь держит за руку Паулину, говорит что-то ей на ухо. Сестра встает из-за стола, резко дергает Кирилла за плечо и громко произносит, что даже я разбираю слова: «Помоги ей!»

А дальше события напоминают медленную перемотку абсурдной трагикомедии.

– Прошу встречать аплодисментами будущего члена нашей семьи…

Если до этой фразы я еще чувствовала свои ноги, то сейчас они превратились в кисель.

На моих глазах, когда Тарану до сцены остается пару шагов, Кирилл отталкивает брата плечом, выхватывает букет и в один прыжок оказывается рядом с нами. Он берет микрофон из рук растерянной матушки, крепко обнимает меня со спины, не давая обессиленно сползти на пол.

– Благодарю своего старшего брата. Он успел принести мне букет. От волнения я все забыл. Спасибо, Стас.

Цветы варварски смяты между моей спиной и грудью Кирилла. Какая-то веточка колет шею.

– Прошу прощения, Екатерина Петровна, но хотел бы представиться сам, – слышу, как Кирилл произносит слова над моим ухом, и с силой впиваюсь в мужское предплечье, ища опору. – Мое имя Тараканов Кирилл, – слышатся аплодисменты. – И я хочу попросить руки вашей дочери, – последние слова адресованы моему отцу.