Глава 17. Василиса

– Благодарю своего старшего брата. Он успел принести мне букет. От волнения я все забыл. Спасибо, Стас.

Цветы варварски смяты между моей спиной и грудью Кирилла. Какая-то веточка колет шею.

– Прошу прощения, Екатерина Петровна, но хотел бы представиться сам, – слышу, как Кирилл произносит слова над моим ухом. И с силой впиваюсь в мужское предплечье, ища опоры. – Мое имя Тараканов Кирилл, – слышатся аплодисменты. – И я хочу попросить руки вашей дочери, – последние слова обращены к моему отцу.

– Это будет зависеть от ответа моей дочери, если она согласна, то я не могу быть против.

Отец взволнован и не совсем понимает, что происходит, как и многие, включая меня.

– Ты согласна, – утверждает Кирилл, нет ни намека на вопросительную форму. – Еще немного, и мы уйдем со сцены, – шепчет мне на ухо.

Я киваю, подтверждая желание уйти, и одновременно даю согласие. Боюсь произнести короткое «да», дабы не сорваться в истерику. Полноценную – с криками, обвинениями и цветочным мордобоем Тарана.

– Это да! – громко подтверждает Кирилл, я снова киваю. – У нас сегодня очень насыщенный день, и Василиса переволновалась.

О чем он говорит, поняла, когда всхлипнула носом. Слезы не просто стояли в глазах, а текли горячими ручейками по щекам.

Слышатся аплодисменты, у сцены появляется Лариса Тимофеевна, протягивая сыну колечко. Ему приходится выпустить меня из объятий, одной рукой придерживает за талию, а второй надевает кольцо, оно чуть великовато, на что Лариса Тимофеевна виновато улыбается.

– У меня толстенькие пальцы, – шепчет и помогает спуститься нам со сцены. – Мне подсказали, тут есть вип-кабинки. Мы с отцом отвлечем на себя внимание, а вы сможете отдохнуть и поговорить. Все так неожиданно!

Неожиданно – подходящее слово, но уж очень культурное…

Вокруг нас собираются желающие поздравить лично, складывается впечатление, что ты катаешься на карусели и лица мелькают с такой скоростью, что становятся смазанными, как нечеткое фото.

Не знаю, скольких усилий стоило это Кириллу, но мы прошли сквозь зал и очутились в закрытом помещении. Мы одни! Никто не пытался обнять, поцеловать и пожелать в сотый раз «счастья и любви».

– Можешь уже отпустить.

Я мертвой хваткой вцепилась в рубашку Кирилла, да так схватилась, что побелели костяшки пальцев.

– Садись.

Спиной ощутила мягкость и прохладу дивана. Закрыла глаза. Нужно осознать произошедшее, и чем быстрее, тем лучше. В моих руках оказался бокал, наполовину наполненный коньяком.

– Пей!

Вкуса не чувствовала и крупными глотками выпила содержимое.

– С ума сошла?! Тебя окончательно развезет, – зарычал Медведь.

– Ну и пусть, – ответила я. Голос было не узнать, тихий, с хрипотцой, и даже я слышала в нем надлом. – Я не собираюсь отсюда выходить до окончания гулянки, – произнесла в ультимативной форме.

В помещении была отличная звукоизоляция, шум праздника практически не слышался.

Я закинула ноги на диванчик и вытянулась в полный рост.

Кирилл сел напротив, наполнил мой стакан коньяком и выпил залпом.

– Я должен был догадаться… – сказал он, откашливаясь.

– Я тоже, – я грустно рассмеялась, глядя в потолок. – Спасибо, – я скинула ноги и приняла вертикальное положение. – Правда, спасибо.

– Это моя вина – поверил Стасу, – Кирилл выпил второй бокал и звонко поставил его на низенький столик.

– И что нам теперь делать? – спросила я.

– Поддерживать легенду, – как-то обреченно произнес Медведь. – А через пару месяцев объявим, что не сошлись характерами. Ну, или я изменю тебе.

– Мило. А может, я хочу изменить?

Кирилл хмыкнул и сел рядом со мной. Под тяжестью его тела мягкие подушки продавились, и я сползла к мужчине.

– Хочешь – изменишь.

– Не хочу! – фыркнула я. – Если бы я знала, что хочу, – прошептала я устало и положила голову на медвежье плечо.

Мужчина покачал головой.

– Разберемся. Нас отпустили минут на тридцать. Стоит обсудить дальнейшие действия.

– Да какие действия, Кирилл? – возмутилась я в сердцах, мне было неудобно смотреть ему в глаза, и пришлось отсесть подальше. – Паулина чуть ли не на весь ресторан крикнула: «Помоги ей».

– Нет, принцесса, она сказала это шепотом. Я даже не понимаю, как ты могла расслышать. Пойми, мне не хочется расстраивать мать. Наша фиктивная помолвка… еще Стас. Ты же сама видела, она поверила нам, – Кирилл с грустью рассматривал кольцо на моем пальце.

– Не волнуйся, я верну.

– А куда ты денешься? – спросил он с улыбкой и притянул мою уставшую тушку обратно к себе. – Ты готова смотреть в лицо моему брату и своей матери?

– А у меня есть выбор?

– К сожалению, нет. Если от Стаса я могу тебя избавить, то от Екатерины Петровны… нет, – он неожиданно взял меня за плечи и тряхнул хорошенько. – Куда делась та Василиса, которую я знаю?

– Она в очередной раз лежит в нокауте, а если будешь трясти, то и не встанет.

– Помоги мне утереть нос старшему братцу. Тебе же это тоже доставит удовольствие, м? Поднимайся.

– Никуда я не пойду, – я без стеснения схватилась двумя руками за медвежью рубашку и чуть ли не на колени забралась к  мужчине.

– Скажу по секрету, я бы и сам с удовольствием просидел с тобой весь вечер, но… – он встал с дивана. – Идем, умоешься. А я посторожу, мало ли еще какой лихой женишок объявится.

– Перебор для одного вечера, – произнесла я обреченно и с неохотой посмотрела на дверь.

– Вот и я про что.

– Откуда в тебе столько позитива? Мне вот сдохнуть хочется.

– А что мне негативить. Подумаешь, брат – козел… Зато с любимой девушкой обручился, – Кирилл широко улыбнулся, ухватив меня за безымянный пальчик и демонстрируя кольцо. – Видишь?! Да и рано сдыхать, еще план не выполнили: семья, дети, внуки…

Меня аж передернуло от этих слов.

– Сегодня у меня появился стойкий иммунитет ко всему вышеперечисленному.

– Это мы еще посмотрим.

Пока мы топтались около двери, выясняя, копать мне умиральную яму или еще рано, раздался стук.

Кирилл повернул ключ и распахнул дверь.

– Мне нужно поговорить с Василисой, – Таран высматривал меня из-за спины брата.

– Вначале мы с тобой побеседуем, – произнес Кирилл. Меня вытолкнули за дверь, а Стаса затянули внутрь. – Через пять минут жду у женского туалета, поняла?

– Угу, – я кивнула.

Конечно, поняла, чего непонятного.

Дверь захлопнулась перед моим носом, а я прильнула ухом к холодной древесине. Интонация, с которой разговаривали братья, ничего хорошего не обещала. Я еще немного постояла под дверью. Голоса притихли. Я напряглась всем телом, мало ли…

– Уйди! – рыкнул Кирилл через приоткрытую дверь. От неожиданности я вздрогнула и отскочила в сторону. – Много будешь знать, плохо будешь спать, – добавил.

Я фыркнула в ответ. Не стоило подслушивать! Если учесть, что ни слова не разобрала…

***

В зеркале отражалась я, только с красным носом и потеками туши по щекам. С помощью бумажных полотенец и холодной воды я приводила себя в порядок.

– Василис? – Кирилл просунул голову в приоткрытую дверь женского туалета. – Ты все?

– Все.

Внешний вид оставлял желать лучшего, но хоть черные дорожки больше не уродуют мои щеки.

– Расслабься. Хочешь мне пальцы переломать?

Мы заходили в зал, взявшись за руки.

– Да тебя лопатой не убьешь, – я нервно огрызнулась и плотнее прижалась к мужскому боку.

Я старалась улыбаться, хотелось выполнить план минимум: дойти до своего места, отсидеть пару часов, чтобы не обидеть отца, и сбежать во время фейерверка.

За столом царила наигранная веселость, которая угнетала сильнее молчания. Кирилл занял место рядом со мной, придвинул стул ближе и закинул руку на спинку, всячески намекая: она моя.

– Наконец-то вы вернулись, а мы уже хотели вас искать, – тетушка словоохотливо делилась последними событиями. – Тут было столько желающих вас поздравить.

– Поздравят, Марго, не переживай, – отец прервал словесный поток.

Не знаю, что произошло за время нашего отсутствия, но матушка сидела молча, не пытаясь вставить свои ценные реплики.

Лариса Тимофеевна лучилась улыбкой, смотря на нас. Давно я не испытывала столь концентрированный стыд. Нервничая, крутила колечко на пальце.

Терпение женщины лопнуло.

– Расскажите, как вы встретились. Я, конечно, подозревала, что у сына кто-то появился, но он молчал как партизан. Да, Стас? – обратилась к старшему Тараканову. – А сегодня такая радость. Василис?! – и все взгляды устремились на меня.

– Это была случайность, мы познакомились на трассе, а потом встретились в моем клубе, – Кирилл принял удар на себя.

Мужские пальцы поглаживали мое плечо.

– Судьба, – мечтательно вздохнула моя двоюродная сестра.

– Да, я так же подумал, когда увидел Василису снова. Но она меня упорно не замечала месяц.

Лариса Тимофеевна и Анна слушали, приоткрыв рты, а ведь и правда, получается очень романтично.

О том, что Кирилл хватал меня за вторые девяносто, растоптал очки и нанес травму своей медвежьей лапой, он тактично умолчал.

– Что за цензура? – шепнула я на ухо.

– Хочешь, расскажу, как ты меня терроризировала две недели и заставляла слушать унылое блеяние?

– Ты забылся, теперь я имею полное право терроризировать тебя и дальше.

– А кто сказал, что я против?

Нашу тихую перепалку прервала Лариса Тимофеевна:

– Что-то Стаса давно нет. Кирилл, ты его не видел?

А ведь действительно, куда подевался Таран?..

– Он очень устал, просил извиниться и уехал пораньше.

Все сказано было таким тоном, в котором слышалось: «Я его придушил и сбросил за борт, не волнуйтесь, он всплывет завтра».

– Опять давление, – пояснила Лариса Тимофеевна присутствующим за столом.

Удивительно, что у такой заразы есть проблемы со здоровьем…

Я в очередной раз посмотрела с недоверием на Кирилла, в ответ получила очаровательную улыбку-оскал и поцелуй в висок.

Такая открытая демонстрация своих прав вывела отца из молчания, и уже он пошел в наступление:

– Что вы планируете дальше? Будете жить вместе или уже живете?

А мне стало немного смешно. Неужели папа свято верит, что пары до брака ни-ни?

– Как вернемся в Москву, Василиса переедет ко мне.

Родители Кирилла оживленно зашушукались, радостно посмеиваясь. А меня снова грыз стыд, надеюсь, они сейчас не внуков планируют.

– Сын, ты же пригласишь родителей погостить? – Станислав Станиславович выразительно намекал, что отказа не примет.

– Конечно.

А я уже минуту ковыряю дыру указательным пальцем в боку Медведя.

– Все будет хорошо, – прошипел новоиспеченный жених сквозь зубы, улыбаясь.

– Я не перееду, – ответила я в той же манере.

– Мне кажется, вы торопитесь, – прокомментировал отец.

Я чуть не выкрикнула: «Полностью согласна!»

– Ну, почему же, – очнулась матушка, – Василиса уже в том возрасте, что торопиться следует.

– Спасибо, мам.

– Не за что, дорогая. Кирилл, я попросила собрать твои вещи. Вы же захотите ночевать вместе? Их привезут в квартиру Паулины.

Отец наградил матушку тяжелым взглядом.

– Конечно, хотим. Спасибо! – если думает, что я испугаюсь и отступлюсь, то ошибается. Я готова жить в одной комнате хоть… нет, с «хоть» не готова, а с Кириллом мы договоримся.

– Да, правильное решение, Екатерина Петровна. Мы все были молоды и помним о том, как хотелось проводить с любимым каждую минуту, – Лариса Тимофеевна нежно прильнула к мужу.

– Не забывай, принцесса, цвяточек свой не дам сорвать, – прошептал Медведь на ухо.

– Твоя мама только что разрешила, – ответила я тихо, не переставая улыбаться.