Глава 21. Василиса

Тело охватил озноб. Я приоткрыла глаза, окно распахнуто настежь, повернула голову на шорох – Кирилл торопливо одевался, стараясь не шуметь. Я пробежала по холодному полу на пальчиках, плотно закрыла створку и юркнула обратно в постель, укрываясь вторым слоем одеяла.

– Надо было попросить, нечего бегать босиком.

Медведь застегнул последнюю пуговицу на рубашке и поправлял воротник.

– Я быстро, – прошептала я, уютнее заворачиваясь в одеяло.

– Угу, а потом здравствуй, доктор, – ворчал мне в ответ.

Ранний подъем сказался на медвежьем настроении.

За окном только-только светлели краски, и хотелось одного – спать.

– Я сплю, – прошептала я.

Намеки не мой конек, пусть не портит мне самый приятный утренний сон своим ворчанием.

– Вытащу за ногу на прохладу, посмотрим, как ты дерзить будешь, – с этими словами Кирилл закинул сумку на плечо и взял чемодан.

– Т-с-с, – шикнула я и перевернулась на другой бок.

Кирилл вышел из комнаты, выставил собранные вещи, долго топтался на пороге, но вернулся.

– Никаких больше фиктивных помолвок без меня, поняла?! – я вздрогнула, услышав голос над ухом. – Спи, – за словами последовал поцелуй в висок.

– Хорошего полета, – прошептала я в ответ.

– А ты умеешь быть милой, – со смехом раздалось уже у двери.

– Чтоб на тебе закончился томатный сок.

***

Понедельник не кажется таким ужасным, когда, во-первых, не нужно вставать ни свет ни заря на работу – я могла валяться в постели и бездельничать сколько душе угодно, и ничего мне за это не будет. А во-вторых, нашелся мой багаж в целости и сохранности. Я с удовольствием распаковывала вещи, раскладывала по полкам, расставляла косметику на столике, ровняя тюбики и баночки. И в-третьих, дала своим глазам отдохнуть, сняла линзы и носила очки. Рай на земле, не меньше!

Я полностью оккупировала спальню, от признаков присутствия в ней мужчины осталась лишь зубная щетка в стаканчике на раковине ванной комнаты.

Следующие два дня мы с племяшом посвятили сбору конструктора. К обеду я жалела, что подарила набор с таким большим количеством деталей. Но раз уж взялись строить космический корабль размером с кофейный столик, то отступать нельзя.

– Макс, мы опять пропустили страничку, – смочив пальцы слюной, я разлепила глянцевую бумагу. – Мы пролили на нее сок. Вот поэтому и не получается.

Ребенок кряхтел в ответ, было видно, что он устал не меньше моего, но не канючил и не просил отложить конструктор на потом.

– Обедать, – Паулина прокричала из столовой.

– Давай завтра закончим, хорошо? – спросила я с надеждой.

Но ребенок проявил удивительную сознательность.

– Нет, раз уж начали, нужно собрать.

Пашка рассмеялась, глядя на мое лицо, и пожала плечами, мол, ничего не могу поделать, он прав.

– Хорошо, только пусть нам твой папа помогает.

– Я сам, – племяш быстро съел пасту, запил соком и вопросительно на меня смотрел. На что я продемонстрировала практически целую порцию в своей тарелке и виновато улыбнулась. – Женщины, – пробормотал и поплелся в гостиную.

Сестра округлила глаза, сдерживая смех, а я расхохоталась в голос.

– Шовинизм передается по наследству или он заразен? – спросила я тихо.

– Все вместе, – Пашка хихикнула и поставила передо мной большую чашку чая. По квартире разлетелась трель дверного звонка. Я вопросительно вскинула брови. – Матушка пришла, она хочет поговорить с тобой.

– Паша! – зашипела я, поглядывая на гостиную, где племянник рассматривал инструкцию. – Зачем?

– Она наша мать, ты должна дать ей шанс, – сестра прошла мимо меня и скрылась в коридоре.

Мне осталась пара минут, чтобы собраться мыслями.

«Это всего лишь разговор, скорее всего, неприятный, но только разговор», – уговаривала себя. А в голове носилась мысль, что слова приносят боль не меньше, чем поступки. Я ощутила острую нехватку Кирилла. В последние дни он был тем самым буфером, который отталкивал от меня неприятности. Эта мысль не принесла облегчения, а расстроила с новой силой. Привязанность к мужчине росла, как и потребность в нем, отрицать было глупо. Но что дальше? Ему хотелось позлить брата и не расстраивать мать, а мне? А мне надоело жить вопреки – вопреки матушкиным желаниям. Я хочу просто жить, никому ничего не доказывая, хочу понимания и тепла. Человеческого тепла.

– Добрый день, Василиса.

Матушка не пыталась приблизиться, поцеловать, как она это делала на людях. Села напротив, подвинула заранее приготовленную чашку с чаем ближе и глубоко вдохнула.

– Добрый, – отозвалась я на приветствие, собрала приборы и отнесла тарелку в раковину, есть я точно не буду. – Давай сразу к сути, – заняла прежнее место.

– Хорошо, так даже проще. Ты, наверное, еще не знаешь, но Таракановы хотят отметить помолвку, – это было действительно для меня новостью. – И я хотела спросить: не пора ли прекратить этот цирк?

– Ты о чем? – спросила я. Паша поглядывала в гостиную. – Отведи Макса в комнату, – посоветовала сестре.

– О вашей помолвке. Представление неубедительно.

– Я не совсем понимаю, зачем ты пришла. Если родители Кирилла хотят отметить, значит, мы отметим. Не вижу сложностей.

Внутри все же зашевелилась совесть.

– Ты действительно выйдешь замуж?

Этот вопрос был задан таким тоном, что я невольно скривилась.

– Выйду. И не потому, что я хочу это сделать назло тебе. Я нашла человека, который меня принимает такую, какая я есть, со всеми недостатками. Не пытается переделать или навязать свое мнение. Он говорит, если его что-то не устраивает, но не пытается ломать. Мне с ним легко… Да нет, мне с ним невероятно легко! – Паша стояла в проеме, на ее лице блуждала легкая улыбка. – Что не так? Семья? Так, нет. Она выбрана тобой. Что тебя не устраивает в этот раз? – вопрос прозвучал зло даже для меня.

Я замолчала и смотрела на мать. Чувствовала себя паршиво, опять показала слабость, старалась достучаться. Показать, что мне неприятно, объяснить свои действия, получить в ответ понимание и поддержку. Наивная девочка. Давно пора запомнить, все слова будут использованы, только не в моих интересах.

– А почему меня должно что-то не устраивать? Хотела удостовериться в том, что не трачу деньги и свое время просто так.

Ответ обескуражил.

На последних словах Паша объявила о своем присутствии, прошла к нам.

– Это все, что я хотела уточнить, хорошего дня, девочки, – произнесла светским тоном матушка.

Я что-то сказала в ответ и вернулась к чаю, помешивая сахар, всеми силами старалась принять откровение, озвученное матушке.

– Вась, – голос сестры вырвал меня из мыслей. Я осмотрела столовую, мы были одни. – Что будешь делать? – она понимала, что все, сказанное мною, чистейшая правда.

– А что я могу сделать? Придерживаться плана, а через пару месяцев объявим о расставании.

– Вот в чем я точно уверена, это в том, что Кирилл не захочет расставаться с тобой, – сестра смотрела на меня в упор.

– Таран и тебя запугивал?

– Нет, – возразила Паулина. – При чем вообще он?

– Не важно. Ему все равно нельзя верить, – пробормотала я.

Сестра непонимающе смотрела.

– Я сама все вижу. Кирилл не отходит от тебя, боится оставить. Да! Именно так это и выглядит со стороны.

– Угу, и поэтому два дня не дает о себе знать. Паш, не выдавай желаемое за действительное. У нас сделка.

– Но…

– Что «но»? Я ничего не знаю о его личной жизни, абсолютно, ни-че-го. Ноль! Может, он сейчас со своей девушкой вот так же чай пьет и рассказывает ей, как он старшему брату дорогу перебежал. Сидят и смеются.

– Глупости! И ты сама в этом убедишься, – на слова сестры мне осталось лишь хмыкнуть и пить остывший чай. – Вась?

– М-м-м.

– Помнишь, ты говорила, что Таран, как там… герой не твоего романа?

– Помню, и от слов не отказываюсь.

– А Кирилл?

– Не заставляй меня питать ложные надежды. Все происходит не от нашего желания быть вместе, а от желания отомстить… утереть нос… поставить на место. Тебе не кажется это странным началом отношений?

– Нормальное начало, – сестра пожала плечами. – Нет, не стандартное, конечно, но имеет право быть.

– Хватит меня убеждать.

Паша сдалась, она налила по второй кружке чая, молча размешивала сахар и поглядывала на меня.

Поддавшись порыву, я встала из-за стола, оставив чай нетронутым.

– Скоро вернусь, – взяла телефон и сбежала от неудобного мне разговора.

Вышла в подъезд, прыжками спускалась по ступеням. Вдруг это поможет и мои мысли улягутся, как цветные карандаши в коробку: ровными рядами, рассортированные по оттенкам.

Бесцельно бродила по набережной, засматриваясь на воркующие парочки. Мелькнула зависть, тоже вот так хочу болтать о пустяках, смеяться и не обращать на окружающих внимания. Как будто, кроме них двоих, никого больше в мире нет.

Устало села на лавочку, вытянула ноги, вглядываясь в воду в надежде, что там окажется ответ на мой вопрос. Вопрос, который в моей голове никак не мог обрести четкую формулировку. Или я боялась озвучить его сама себе.

Готова ли рискнуть еще раз? Полностью довериться кому-то, кроме себя?

***

– Систер, – крикнула, входя в квартиру. – Систер, – протянула заискивающим тоном, заглядывая в комнату Паши и Игоря.

– Что? – буркнула Паулина, не отвлекаясь от монитора ноутбука.

– Мне нужно огрудительное платье. Поможешь?

– Поможешь… – согласилась она без охотки. Выдохнула шумно, подняла на меня взгляд. – Красное. Я даже знаю, где мы его купим. Выходишь на охоту? – поинтересовалась, хлопнула крышкой ноута и растянулась в белозубой улыбке.

– Да, – согласилась я, ощущая предвкушение.

– Ну вот, а то «хватит меня убеждать», «объявим о расставании», – дразнила Паша. – По моим прикидкам, сразить Кирилла хватит одного огрудительного платья и красивого, но о-о-очень маленького купальника, – ее глаза загорелись в азарте. – Ты же слышала, что отмечать помолвку будем на нашей турбазе, а там бассейн. Улавливаешь?

Я закатила глаза и рассмеялась.

– Слишком очевидно, не находишь?

– Нет, мужчинам надо в лоб говорить: «Ты мне нравишься, хочу тебя вся, не могу. Уноси в пещеру», иначе вы еще год топтаться на месте будете. А что тебя подтолкнуло поменять решение? – сестра юркнула в гардеробную.

– Хочу быть счастливой, – ответила я, не лукавя.