Глава 20. Василиса
От неприятной беседы меня спас звук, оповещающий начало заезда, и, смешавшись с толпой, я вышла из помещения касс.
В ложе уже все собрались, заняли места. Я пробралась к креслу, оставленному точно для меня, ну, кто еще может сидеть рядом с Кириллом?! Или у него еще есть фиктивная невеста?
– Фух, успела… – я перевела дыхание. – Шельмец бежит?
– А ты что, делаешь ставки? Жена игроман – горе семьи.
Я легонько пнула мужчину в бок.
– Тс-с-с, не спугни удачу. Он идет третьим!
От волнения вскочила на ноги и не отводила глаз от несущихся галопом лошадей. На поворотах из-под копыт летели комья земли и поднималась пыль. Пошел последний круг заезда, и я подалась всем телом вперед. Над ипподромом зачастил комментатор:
– Вы только гляньте, новичок обходит еще одного соперника… Не может быть! Фаворит – Серый Рыцарь уступает прекрасному вороному жеребцу… и-и-и… кто же придет первым? Последний поворот и прямая до финиша. Да-а-а! Шельмец вырывает победу, вот это заявка о себе! Вот это скорость! Буквально на последних метрах вырвал лидерство. Прекрасно, дамы и господа, у нас новый победитель! Хочу поздравить всех, кто сделал ставки на этого красавца. Это ваш день!
Я визжала громче взволнованной толпы и прыгала от восторга. Помахала перед медвежьим лицом талончиком со ставкой, на радостях притянула к себе мужчину и поцеловала его в нос.
– В следующий раз спустись губами чуть ниже, – проворчал Медведь.
– А мне нравится твой шнобель! – я возбужденно протараторила и осеклась.
За нами наблюдали, и Лариса Тимофеевна с улыбкой на лице, и Тараканов-старший, поглаживающий свой нос, явно озадаченный тем, что у него такой же «шнобель». Матушка же с безразличным видом что-то объясняла Максу, а отец хмуро на меня поглядывал.
Когда эйфория от победы сошла, я заметила, как Пашка сигнализирует глазами, указывая на Тарана. Я махнула головой в знак того, что уже видела его подбитый глаз. Сестра вопросительно вскинула голову на Кирилла, и я подтвердила немой вопрос. Паша расплылась в широкой улыбке, подняла два больших пальца вверх. Нашу минутку неумелого сурдоперевода заметил Кирилл и прошептал на ухо:
– Стас подходил?
– Все нормально, – ответила я и следила за забегом Графа.
– То есть подходил…
– Все нормально, – повторила я с нажимом. – Мне безусловно приятно, что ты дал в глаз. Была бы тяжелее килограммов на двадцать, сама поставила «фонарь», – быстро шептала, вплотную сев к Кириллу. – Но я не хочу провоцировать очередной конфликт, тем более если конфликтующие стороны – родственники.
– Сама… опять сама…
– Я так привыкла.
– Отвыкай. Запомни, «фонари» ставлю я!
Медведь обхватил мое лицо ладонями и развернул к полю, где Граф пересек финишную прямую первым. Матушка хлопнула в ладоши от волнения и неожиданности, а я вспомнила о небольшой ставке, сделанной на жеребца, которая принесла мне хорошую прибыль. По крайней мере, окупила все прошлые затраты.
Кирилл подставил то ли нос, то ли губы под поцелуй
– Ну-у-у, – протянул он.
– Что ну? – я прикинулась дурочкой. – Лицо чистое. Идем выигрыш получать!
***
– Сегодня точно мой день! – я с удобством села на пассажирское сиденье, пересчитывала купюры. – М-м-м, что теперь скажешь?
– Скажу, что в следующий раз больше ста рублей не поставишь, – Кирилл ворчал все оставшееся время, которое мы провели на ипподроме, и продолжал сейчас, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге.
– Ты слишком вжился в роль моего жениха, – я довольно щурилась, прикидывая в уме, что смогу покрыть большую часть рассрочки за отцовский подарок. Подарок, который стараниями авиакомпании еще не найден. Настроение рухнуло с отметки «отличное» на границу между «терпимо» и «бывало и лучше». Практически в полном молчании мы заехали в торговый центр, где я выбрала пижаму. Длинный рукав, возможность застегнуться под самое горло и длинные свободные штаны делали из меня сатиновый кокон без права доступа.
Я вертелась перед зеркалом в ванной. Достойный вариант одежды, чтобы я чувствовала себя комфортно.
В спальне горел ночник. Я гордой походкой прошла к своей половине кровати, взяла приготовленный заранее журнал и углубилась в чтение.
Кирилл так и продолжал молчать. С последнего разговора в машине мы обменивались сухими фразами в торговом центре и за ужином, уже дома и я решила поддержать его настрой. Бегала глазами по строчкам, совершенно не улавливая смысл, гадала, по какой причине мне объявили молчаливый бойкот.
Мужчина собирал вещи, складывал в чемодан, коротко рассказав, что завтра летит в Москву и вернется к входным, а я признала попытку чтения пустой, отложила глянцевое издание на тумбу.
– Может, включить верхний свет, тебе будет удобнее.
Кирилл щелкнул выключателем и продолжил укладывать одежду.
Чувство неловкости, раздражения и небольшой обиды зарождалось внутри. Мое терпение вот-вот лопнет, и я точно устрою допрос.
Через десять минут, потраченных впустую, я окончательно сдалась, стараясь привлечь к себе внимание театральными грустными вздохами и покашливаниями.
Но самым большим откровением было не то, что Медведь умеет обижаться, а тот факт, что меня это волновало. Я не находила себе места: поправляла простынь, взбивала подушку, на всякий случай взбила и вторую – и все равно, ноль эмоций.
– Что это на тебе?
Я чуть не запищала от радости, услышав мужской голос.
– Ты о чем? – я выдала максимум безразличия и вернулась к журналу.
– Отобрала пижаму у той пожилой женщины, которую встретили в подъезде?
Вот же ехидна…
– Купила, как ты и просил, пуритан-стайл! – провела ладонью вдоль тела, демонстрируя бордовый комплект в мелкий золотистый горошек. – Не нравится?
– Не-а, я тут подумал, зачем изменять привычкам. Не люблю спать в одежде, – с этими словами он стянул свободную футболку через голову и, красуясь передо мной, стал ее аккуратно сворачивать, прилагая ненужные усилия, заставляя мышцы на руках бугриться. Положил аккуратный квадрат материи на стул, замер на пару секунд, демонстрируя широкую спину, и плавными, тягучими движениями наклонился, чтобы сложить в чемодан.
Я прикрыла глаза…
Васька, выкинь из головы все непотребства, которые нафантазировала, подумаешь, мужика полгода в глаза не видела, руками не трогала… Не хныкать! Не реветь! А этот… гад рельефный, не скрываясь, демонстрировал свой торс, принимая позы бодибилдеров, выступающих на соревнованиях.
– Я не поняла? Ты меня решил соблазнить? – уточнила я.
Спасибо, бабуля Агнес, за смуглую кожу, только благодаря ей сейчас я не выдаю свое волнение.
Я повернулась к мужчине и нервно сглотнула.
Беру свои слова обратно, стыд господень был не с утра, когда я чуть испачкала слюнкой футболку, а сейчас. А сейчас я так и сидела, не смея пошевелиться, блуждала взглядом по рельефным изгибам, спускаясь от разворота крутых плеч по широкой груди, плоскому животу…
Разум! Срочная мобилизация!
Я смогла оторваться от медвежьего тела и подняла глаза. Аж дышать легче стало…
Моргаем, дышим, говорим – желательно что-то колкое!
– Ты склонен к ожирению, я бы на твоем месте снизила потребление углеводов. Если внимательно посмотреть, – указала пальчиком, – то намечается «пояс верности» вокруг талии.
Кирилл глубоко вздохнул, поднял глаза к потолку, постоял, созерцая блики ночника, вернулся ко мне взглядом и потянул за резинку домашних брюк. Через секунду он стоял в одних боксерах с изображением тигра спереди. Я хохотнула, разглядывая рисунок.
– А почему не медведь?
– Не нашел…
– М-м-м, – я протянула и понятливо покачала головой, – твоему тигру морду повело.
– Если ты и дальше так внимательно будешь его рассматривать, то его поведет еще сильнее.
– А со спины у тебя что? Тоже морда или тигриный зад? – спросила я с совершенно серьезным выражением лица.
Медведь сквозь зубы процедил что-то нецензурное:
– Задница там моя, ясно? – зарычал. – Угораздило же встретить язву…– он резкими движениями сворачивал штаны, а меня разбирал хохот. – И вообще, – сделал размашистое движение рукой в районе моей груди, – у тебя соски не симметричны, – швырнул штаны к чемодану, а я заглядывала в вырез пижамы.
– С моего ракурса все нормально.
С другой стороны кровати в очередной раз послышалось рычание.
– Я в ванную.
Решительным шагом мужчина направился к двери.
Я вытягивала шею, пытаясь рассмотреть, что все же сзади…
– Пар спускать? – я уточнила невинно.
А сзади ничего, никакого рисунка. Даже обидно.
– Зубы почистить забыл, – ревел Медведь в ответ.
– Кир!
Я не унималась, хоть разумом и понимала, что стоит помолчать.
– Что?!
– А как правильно пишется: рукоблуд или рукоблудник? В журнале кроссворд.
Ответом послужил оглушительный хлопок дверью.
Я упала на спину, стараясь заглушить смех, прикрывшись ладонью.
Приступ смеха сошел. Я листала журнал и прислушивалась к происходящему в соседней комнате. Тишина. Абсолютная. Ни звука льющейся воды, ни чего-то еще.
Через несколько минут я стояла под дверью. Тихонько постучала, подождала и постучала настойчиво. Без ответа!
– Кирилл, – позвала я, приоткрыла дверь.
– Я зубы чищу, – проворчал мужчина и, судя по звуку, сплюнул пасту в раковину. – Не волнуйся, самоубиваться безопасной бритвой из-за твоего острого язычка я не намерен. Кыш.
И что я действительно полезла проверять? А вдруг он и впрямь был бы занят?
Дурочка, люди в ванной всегда заняты и свидетели там редко нужны.
Сквозь дрему расслышала звук открывающейся двери. Движения за моей спиной, щелчок выключателя ночника. Сюрпризом стали мужские руки, сгребающие меня в охапку.
Не успела я возмутиться, последовал ответ:
– Не вижу смысла откладывать неизбежное. Как уснешь, будешь метаться в поисках меня на постели.
У-у-у, самодовольный медведище! Одеться он так и не удосужился, и преградой между нашими телами служила только пижама.
– Ты что, на ночь кладешь телефон в трусы? – спросила я.
– Огурец, на тот случай, если захочу пожрать. И не крути сракой, в конце концов, это не способствует крепкому сну! – Кирилл ворчал мне в затылок. Я затряслась от сдавленного смеха: – Ну, что опять?
– Сракой… – прокомментировала свой смех.
– Детский сад.
– Детский сад – носить трусы с тигром, – парировала я.