15 глава. Обиталище проклятых.

 Пройдя совсем недалеко, они заметили, что лес заканчивается и переходит в редкий подлесок, состоящий в основном из кустарника. День был пасмурный, на небе сквозь тучи еле проглядывалось солнце, собирался дождь. По тропинке навстречу им, начал стелиться туман. Он поднимался с болот и размывал все вокруг, делая местность нереальной. Звуки леса стали доноситься как сквозь, накинутое на голову, одеяло. Продолжая идти по дороге, они будто, спускались в корыто с молоком. Далеко вперед, расстилалось белое марево. Дальше вытянутой руки, ничего видно не было. Девушек охватило, непонятно откуда взявшееся, беспокойство, обе ощущали страх неизвестности. Не сговариваясь, они взялись за руки, даже коза засеменила ближе и прижалась к ноге Берк. Продолжали идти в полной тишине.

До их слуха стали доноситься ритмичные удары. Тук- тук- тук. По мере того как девушки шли вперед, неизвестный звук приближался. Из тумана появились старые, деревянные ворота, никогда не знавшее краски дерево, потемнело. Покосившаяся на ржавых петлях калитка была открыта. Они как завороженные продолжали идти дальше, даже дышать стали через раз. И как-то вдруг из тумана вынырнула тонкая девичья спина. Она замахивалась и опускала топор, девушка рубила дрова, этот звук и разлетался вокруг. Гостьи стояли, не шевелясь, не зная как начать разговор. Тут девушка остановилась, наверно устала и решила передохнуть. Вытерев рукавом со лба пот, она развернулась.

Глаза ее широко распахнулись, от неожиданной встречи, рот тоже и она буквально зашлась истошным криком:

–ААААААА!

Пришедшие ее поддержали:

–ААААААА!

Только коза внесла диссонанс:

–БЕЕЕЕ!– но тоже очень громко и испуганно.

Когда у девушек воздух в легких закончился, они перешли к приветствию.

–Да чтоб вам пусто было, – Начала хозяйка, тяжело дыша. – Да через спину вам коромысло.– Продолжила она радушно.– Что ж вы звери дикие, так людей пугаете?

–Кто кого пугает?– Ответила в тон Лучана. – Ты ж первая орать начала, что не дорезанная свинья.– Начала оправдываться проклятая.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но из тумана вынырнули другие, жившие здесь девушки. Крики их сильно напугали, они решили, что на них напали, ну как минимум волки. Поэтому вид у них был очень воинственный, кто с ножом, кто с палкой, одна держала в руках вилы. Сразу становилось понятно, что волки (звери благоразумные) сюда не совались. Берк оглядела девушек и поняла, ее путь закончен, она дома!

Все девушки, а было их ровно двадцать, были прокаженными. У всех были изуродованные болезнью лица, тела и души. Они окружили новеньких, и туман потерял свою пугающую загадочность. Все вокруг наполнилось громкими девичьими голосами. Проклятые обсуждали происшествие, смеялись, удивлялись, вскрикивали, махая руками и не сдерживая эмоции. Тут же перешли к новеньким. Их разглядывали, трогали, дружелюбно обсуждали, нисколько не стесняясь. Потом Лучана вздохнула с облегченьем, ее оставили в покое, когда заметили, что Берк не изуродована и что она беременная. Все внимание и лавина вопросов свалились на маленькую волчицу. Потом местное население разглядело козу, так рады домашнему животному еще никогда небыли, даже Берк так ей не радовалась, когда поняла что коза ее спасение. Все стали выяснять кличку безрогой. Лучана и Берк переглянулись и просто, хором сказали:

– Коза.

На это вопиющее заявление, разнеслись сочувственные (сочувствовали козе) вздохи. Зверька гладили, обнимали, любовно дергали за ушки. Та отвечала взаимностью: обнюхала всех и начала жевать, чей-то подол, раздался взрыв смеха.

– Ну, хватит. – Вперед вышла стройная девушка с каштановыми волосами, заплетенными в две косы. – Давайте уже в дом пойдем и познакомимся.

Все дружно согласились и нескладной толпой пошли к бараку, показавшемуся из тумана. К вечеру этого дня, благодаря рассказам девушек, жизнь в бараке для них стала немного понятней.

Начнем сначала. Бараки строили и содержали за счет ближайших к ним поселений. На каждую девушку выделяли определенную сумму, и от количества переболевших зависел ежегодный налог, собираемый с населения, люди называли его «гнилым налогом». Поэтому направляя в обитель очередную прокаженную, ее в дорогу, кроме смачного плевка, тихо но, не особо скрываясь, желали скорой смерти. Это же, было главным и при выборе места под постройку обиталища. Эта обитель, например, была построена на болотах. Как утверждали сами девушки, для того чтоб они дышали гнилым, сырым, болотным воздухом, болели и быстрее умирали. Если судить по средней продолжительность жизни в обители, где-то пять – шесть лет, они были правы. Долгожителем была здесь Лали (Евлалия полное имя, но оно ей не нравилось), она прожила здесь десять лет и попала сюда в шестилетнем возрасте. Остальные пробыли здесь намного меньше.

Куратор этой обители был казнокрадом. До девушек не доезжала и десятая часть отмерянных им средств. Да еще по дороге возчик, приставленный специально возить раз в месяц сюда продукты, оставлял себе сначала четверть, понемногу обнаглел от безнаказанности и теперь рассполовинивал передачи. Никто не проверял, как они живут, в город дорога для них была закрыта, жаловаться было некому. Однажды попав сюда, единственный путь, которым они могли уйти, была дорога на кладбище, расположенное на опушке леса. А единственным поставщиком продуктов и связью с миром был возчик.

Их основной рацион составляли супы из привезенной крупы из овощей выращенных здесь. Мясо сюда не доезжало.

– Не положено! – Заявлял возчик на все вопросы и особо дотошных расспросчиц, не стесняясь, мог перетянуть кнутом.

Овощи на болотах росли плохо и в тайне они разбили под огород, часть подлеска, подальше от дороги. Семенами, как они не просили, их тоже никто не снабжал. Сами вырастили и бережно пеклись над каждым семечком. В основном это было капуста и тыква. Был у них лук, чеснок, щавель (правда, дикий) свекла, морковь. Добывали в лесу грибы – ягоды, дикие, кислые яблоки и груши. Много собирали разных трав, ими лечились, как единственным доступным лекарством, из них готовили чай и другие напитки, использовали как приправу. Не смотря на запрет выходить за пределы огороженной территории, жизнь заставила их исследовать и освоить ближний лес, болото и одно из двух, соединенных тонкой протокой, озеро. На болотах они собирали крокут корень, сладкий напоминающий картошку, круглый корешок, невысокого растения с длинными темно-зелеными листьями, который можно было есть сырым или варить. В озере они рыбачили, рыбы в нем было много, но не было необходимых для хорошей рыбалки снастей и навыков. В родительских домах, до болезни, девушки не занимались рыбной ловлей, это была мужская территория. Как могли они сооружали удочки, вспоминая увиденные когда-то, из волос плели удила, из тонких металлических шпилек, оставшихся от одной приехавшей из города, умершей уже девушки, имя которой никто не помнил, сделали крючки и берегли их как сокровище. Потеря крючка сорванного, например крупной рыбой была настоящей трагедией и погружала обитель на несколько недель в уныние. В озере летом они купались и стирали вещи.

Лето девушки любили, хотя на него приходилась почти вся тяжелая работа. Зиму ненавидели, умирали ослабленные болячками несчастные обычно зимой. Зима для них была тяжелым испытанием, в этом году она унесла жизнь трех несчастных.

Самым ценным из привезенного, были не продукты, как могло показаться, а одежда. Берк сразу бросились в глаза лохмотья, в которые девушки были одеты. Это были обноски шитые, перешитые и все в заплатках, на подобии тех, что носила она в первые годы своей жизни со Сфеном, еще до того как научилась зарабатывать стиркой и уборкой. Еще больше удивила обувь. Берк видела подобное, но более грубой работы, на ногах полудиких орков, забредавших иногда, в родной хутор. Девушки называли их чуни. Это были такие корзинки в форме ноги, сплетенные из мягкой коры деревьев, внутри выстланные высушенным мхом. При соприкосновении с влагой они моментально намокали, и замочить ноги, ничего не стоило. Чуни берегли ноги скорее от механических повреждений. Промокшие ноги были причиной частых простуд. Половина присутствующих кашляла, кто сильней кто слабее, в основном кашель был хронический. После Красного мора, легкие были самым уязвимым в организме местом.

Недоставало в их хозяйстве всего. Сильно не хватало ножей. Они попадали сюда только в багаже девушек, положенные заботливыми родителями, чтоб резать в дороге хлеб, как было с Лучаной. Но редко кого провожали заботливые родители, чаше попадали сюда только с тем, что было на них надето. Все обитательницы смотрели на узел, привязанный к спине козы с любопытством и надеждой. Так ждут подарка на день рождение от богатой бабули. Новенькие не сразу поняли тонкие намеки, а когда сообразили, отдали не богатое содержимое в общий котел, нечего не скрывая. Так радостным визгом были встречены маленький и большой меч Берк, такой же восторг вызвали котелок, ложки и нож, а так же теплый полушубок и дорогие кожаные сапоги Лучаны.

–Почему вас обрадовала чужая одежд? – Удивилась Лучана.

– Не чужая, теперь общая. Кто зимой на улице работает, тот и одевает.– Пояснила Берта, та самая девушка с косами.

Оказалось зимой в доме, всю работу выполняли вместе, а на улицу ходили дежурные девушки, там они работали по очереди. Дежурных снаряжали в самую лучшую обувь и одежду, они выносили мусор, отходы, заносили дрова. За существование обители они сделали все, чтобы уменьшить количество зимних прогулок. Каждый такой выход, был большим риском для здоровья. Внутри барака, прямо в полу кухни вырыт был колодец, а сделанные из глины трубы были врыты под землей под углом (чтоб не замерзало) и вели в яму на улице. Так заносить и выносить воду, было не нужно. Широкий навес соединял все постройки двора. Из кухни был прокопан второй вход в погреб, первый выходил во двор , через него заносили продукты с огорода. На втором месяце осени, привозить еду из города прекращали до весны. Они были полностью отрезаны от мира, впрочем, как и всегда, но зимой это ощущалось особенно сильно.

Чтобы экономить дрова, которые они сами заготавливали, на зиму все переходили жить в одну комнату. Пользовались только ею и кухней. Раз в неделю топили баню, а всю неделю ограничивались мытьем в тазике на кухне. Заготовка дров была главной задачей. Все свободное время, девушки проводили в поисках и переноске топлива. Домашних животных у них не было, поэтому все приходилось таскать на себе или впрягаться в, своими руками сделаны, волокуши. У них был один топор, им по очереди рубили сухие деревья. Но чаше топили собранным хворостом.

Сейчас они жили еще все вместе, но в ближайшие дни собирались разойтись по своим, закрытым на зиму, комнатам. Сегодня с утра девушки занимались побелкой стен и потолков, освежая невзрачный интерьер клетушек в которых обычно жили по трое, поэтому все были дома, что в теплые месяцы было редкостью. Одна комната давно пустовала и Берк с Лучанкой решили разместиться в ней. В каждой комнате, возле окна, была небольшая печь, выложенная из песчаника. Ими пользовались редко в особенно холодные или сырые ночи. В ряд стояли три грубо сколоченные из досок широкие лавки, вот и вся обстановка. Девушки принесли набитые сеном тюфяки и дали пару одеял. Так началась их новая жизнь на болотах.