Глава тридцать первая.

Амелинда.

Герцог с наследником ехали в середине обоза, в окружении своей малочисленной охраны. Шестнадцать гвардейцев на вороных фризах окружали отца с сыном и большой санный возок – домик, с леди Клариссой.

Её сопровождали личная горничная, фрейлина Дороти, и временная воспитательница: виконтесса Штейненделлингская, то есть я, своей собственной персоной. Тоже со своей новой горничной Летти, поскольку Леанну смогла таки скоропостижно выдать замуж за управляющего Хьюгенна, с полноценным венчанием и небольшим торжеством.

Погода всю дорогу была мягкой, небольшой, градусов пять морозец, пасмурно и безветренно. Как обычно обратный путь был короче, по времени точно. Мы совершали кратковременные остановки во всех общинах, где были ранее. Воины – обозники и охрана герцога быстро грузили оставленный на ответственное хранение наш выкупленный товар: соль, пряжу, шерсть и породистых домашних животных.

Недоумевающие переменой в жизни бараны, пуховые козы с козлятами, тонкорунные овечки с ягнятами, три молочных тёлки и будущий производитель бычок – это был беспокойный груз! Благо, что много пустых саней, мужчины стреножив скотину, клали её на солому, это приходилось проделывать на каждой остановке, чтобы животные могли попить поесть, немного размяться.

Фризию мы преодолели за две ночёвки. Последняя была в общине Ювинга, в том же самом трактире его родственника. Утром глава сельского поселения примчался ни свет, ни заря. Его громогласный бас на первом этаже звучал громче любого будильника.

Позёвывая и потирая лицо, вместе с Летти спускаюсь в зал на завтрак. Приветствуем собравшихся. Хессел Мартина с детьми уже здесь, рассаживаются. Герцог приглашает меня и Вальдемара присоединиться к ним. Слуги занимают отдельные места в боковой нише зала, под лестницей. Юв притих в тёмном углу, увидев своего правителя, видимо знает в лицо.

- Ваша Светлость! Разрешите пригласить к столу моего соседа?

Погруженный в свои мысли полусонный Хессел, грел руки о кружку, почти засунув свой крупный, грубо вылепленный нос в отвар. Он так медленно поднимает на меня бирюзовый взгляд, словно снимается в кино. Кокетничает что ли?

- Какого соседа?

- Община Ювинга и моя Каменная лощина рядом, а вот и Ювинг Юв у двери, видите?

- Ювинг Юв!!! Что ты там жмёшь свою…э-э перчатку! Иди сюда, к моему столу!

Глава общины кланяется низко с почтением, но без подобострастия.

- Ваша Светлость, леди, госпожа баронесса…

- Бери выше, перед тобой виконтесса Каменной лощины, твоя новая соседка! Посмотри документы и не задавай лишних вопросов. В этом году кто эти булыжники отвоевал, а Юв?

- Мы. Мордобой знатный был. Вспомнить приятно!

- Какую пользу извлекли летом с той земли? Кроме синяков и шишек?

- Дык, как всегда: травница туда ходила.

- Хоть бы коз пасли, что ли!

- Далеко от деревни, Ваша Светлость. Уведут. Косить тоже нельзя, камни сплошные в траве.

- Чего цепляетесь тогда? Уступили бы или посерёдке поделили. Ладно. Всё уже, решил я вашу усобицу. Пока не убили кого ни будь. Дабы не было глупой вражды, лощиной отныне владеет виконтесса. Доволен?

- Да. Доволен. Имел удовольствие познакомиться с хозяйкой Каменной лощины, когда она таковой не являлась. Надеюсь на выгодные добрососедские отношения. Сразу скажу: община Пяти ручьёв будет против, сильно против, как бы вредить не начали. Хоть им это место как и нам: не пришей кобыле хвост!

- Это почему же вредить?

- По причине вредности, жадности и неуступчивости. Они, Ваша Светлость, все там такие. Не только ихний старшой Роберт. Ручьёвики на своих выборах завсегда самого вредного выбирают. Обычай такой, привыкли.

Весёлое недоумение слишком погранично тонкая эмоция, чтобы её могло отразить скупое на мимику лицо герцога. Тем не менее, я отчётливо уловила именно это выражение. Начинаю привыкать и читать его лицо.

- Не переживайте, господин Ювинг! Я подружусь с ними, найдём общие интересы.

- Даже не сомневаюсь, госпожа виконтесса! Можно спросить о знаке добровольцев, который вручили нашей Уте?

- Про Орден Волонтёров? Возьми Юв этот пергамент, тут всё про него описано, надо было сразу оставить. Ты грамотный, сам прочтёшь, общине своей объяснишь. Уте с дочкой привет и благие пожелания. Буду летом в своих владениях, мы с ней ближе познакомимся.

- Видишь, Юв: я герцог в этой стране шестнадцать лет, тебя в лицо не помнил, а гостья наша подданных моих знает, кто, чем занят, знакомые у неё есть, ты например.

- Женщины они такие, Ваша Светлость, им всё важно. А то может, в деревню проедете, народ рад будет! Веселее немного стало. Госпожа виконтесса ещё весной продовольственный обоз обещала.

- На обратном пути, Ювинг, в середине февраля буду. Обоз не весной, со мной скоро будет. Скуплю всё, что продадут на зимней ярмарке в Ольденбурге.

Ничего так, цены на ярмарке взлетят. Надо использовать инсайдерскую информацию. Везёт герцог золотишко, везёт!

На своей пограничной заставе Светлость норовил проскочить, пользуясь служебным положением, но шлагбаум не подняли. Началась подхвостовая проверка, даже не знаю, как это назвать, половой принадлежности лошадей, но только фризов.

Получив положенную дозу «Ку» герцог с гвардейцами спешился, отошли в сторонку, рассредоточились по кустам. Я преувеличенно радостно пообщалась с погранцами, их бессменный старшина поправился. Голос у него оказался приятный, а нос вовсе не сизый. Теплее стало, отогрелись, травами нашими подлечились. С заранее приготовленной корзинкой взяток и разрешительными документами на проезд Монкадо прошла в помещение. Пока мои бумаги проверялись, вошёл герцог.

- Ну что старшина, пропустишь кобылку?

- Куда деваться, пропущу. Бумаг то сколько, даже решение судьи. На моей памяти впервые. Будут такие случаи ещё, Ваша Светлость?

- Пока нет. Ваши фризы совсем оголодали?

Хессел подошёл к отгороженной конной части комнаты, посмотрел, даже пощупал двух коней.

- Если бы не овёс, что милостиво дала госпожа виконтесса проездом, то уже слегли бы. Добавляем потихоньку, не кончился пока.

- Сами как? Есть продукты? Смена нужна?

- Проезжающих мало, соседи контрабандой в обход застав товар везут. Общинникам платят за проезд по местным дорогам. В недород пока с этим не боремся. Сами берём положенную пошлину и частичку себе на прокорм, иначе сдохли бы, простите леди.

Не надобно нам смены, дома у своих детей что ли хлеб отнимать? Держимся. Вот леди снова угостила, дай Бог ей здоровья и жениха хорошего. А мы уговор с леди выполняем. Проезжим в обе стороны невест Ольденбургских нахваливаем, как своих дочерей. Всем выгода.

Хохотал герцог заразительно, запрокинув голову, хлопая себя по ляжкам.

- Госпожа Амелинда, Вы местного таракана в таверне сосватаете её хозяину, да он ещё счастлив будет!

- Кто? Таракан?

- Оба!!! Хах –ха –хах!

Ну, прямо дитё малое, вон уже дочка занавеску в домике откинула: чему там папа громко радуется? Наконец - то приступ счастья у правителя закончился, мы тронулись в направлении моей дважды исторической родины.

Где с нас стрясли пошлину не только за каждого козлёнка, но, кажется за каждый козий орешек! Обдираловка полная, и всё законно! Повозмущавшись более высокими, нежели во Фрисландии таможенными сборами, я попросила герцога уладить этот вопрос с графом. Иначе фризским купцам торговать менее выгодно будет, чем нашим.

Ночевали снова в замке Лемм. Многочисленное семейство было шокировано присутствием правителя Фризии в составе нашей делегации. Или всё ж таки обоза? Баронесса Розанна сбилась с ног, загоняла слуг, снох, дочерей, стараясь не ударить в грязь лицом, перед такими высокими гостями.

Обожравшись и обпившись, гости расползлись утомлёнными донельзя тушками по комнатам. Маменька с женской частью семьи не дали мне покоя. Отдала им записи четырёх кандидатов из купцов, их анкеты, предварительные условия брачного договора, но всё равно запытали вопросами. Какая фигура, рост, стать? Насколько богат каждый кандидат? А сколько лет? Красивый? Приданым довольны? Кто недоволен? Чего надо?

Я понимаю, будущая тёща и молоденькая кандидатка в невесты интересуются. Снохам замужним чего надо? Сочувствовать рано, завидовать поздно. Из последних сил поддерживала разговор, думая о группе товарищей, во главе с Еппелейном, что в ночную пору рыскала в окрестностях заброшенной мельницы, в поисках выкупа, обещанного раубриттером. Рейд завершился удачно, о чём я узнала только утром от Вальдемара.

Он, кстати, служил предметом умиления и лёгких насмешек всего семейства. Вспоминали его «детские» выходки. Исцеление посчитали добрым знаком не только для него, но и для сотрудничества государств в целом. Я тоже считаю, наша разведка весьма этому поспособствует. Леа уже приступила к службе.

Снова загрузились готовой едой в дорогу, печка в возке позволяла греть каши, мясо, даже жарить колбаски и яичницу. Баронессу так распирало от радости, что продовольствие перепало нашим обозникам, правда, уже не бесплатно. И то хорошо.

Они распродали на торге в Леувардене почти всё, спохватившись о еде для себя на обратный путь, когда уже было поздно. Цены были так высоки, что мозг отшибло. Зато в Лемме цены были ниже на порядок, наварились воины к своей личной выгоде, кроме заработка.

Забрали двух подлеченных наших лошадей, Руди с Усладом готовы были пешком бежать, так достали их своими придирками и насмешками лемманцы, что они нос из лазарета не высовывали, хотя вполне поправились. Не задерживаясь, как в прошлый раз, мы отчалили, едва рассвело.

Еппелейн фон Галлинген на правах полностью свободного человека потребовал себе одну из лошадей, что мы взяли в схватке с его бандой. У Людвига даром только снег, тот, что пока не выпал. Так что раубриттеру, чтобы ехать верхом, а не позорно кульком сидя в санях, лошадь пришлось покупать.

Его Светлость милостиво поинтересовался: что за хрен с горы появился в нашем обозе? Узнал, что выкупившийся пленник, потерял к нему всякий интерес. Видимо вопрос выкупа был для него болезненным, если за кузена он Гордею деньгами чуть ли не баронство отдал.

Крайне наскучило замкнутое пространство. На последней остановке пересела на мою Монкадо, фризскую кобылку, за которую билась насмерть с законодательством Фризии, запрещающим их продажу и выезд за пределы страны. Я предъявила судье дарственную, свои документы на Каменную лощину, взятку, и личное разрешение герцога. Не знаю, что сыграло решающую роль, но мне, будучи леди с «двойным» гражданством, получившей её в подарок, удалось отстоять свои права.

Сейчас я гордо гарцевала в своей бордовой зимней амазонке на вороной лошадке рядом с Его Светлостью и виконтом.

- Смотри, отец! Это же наш штандарт развевается над башней, рядом с Ольденбургским!

- Три года назад я рвался с войском в этот замок, потерял половину людей, чтобы установить его здесь. Сейчас он вывешен самим графом, добровольно. У меня все мысли смешались. Не знаю что думать, что говорить при встрече … Боюсь, не ловушка ли это? Правитель и его дети с небольшой охраной. Что скажешь, сын?

- Ты сам всегда говорил, дедушка тоже, что Ольденбургские графы – люди чести. Думать, о чём говорить, зачем? Не надо думать, на то есть этикет, там всё предусмотрено. А дальше видно будет.

- Взрослый уже стал, отцу советы даёшь. Точно, женить тебя пора!

- Ну пап, маленький я ещё!