Глава тридцатая.

Замок графа Ольденбургского.

Наученный горьким опытом предшественника, новый камердинер даже не подумал сунуть нос в рулончик голубиной почты. Деликатно постучал в дверь кабинета. С поклоном протянул серебряный поднос с крохотной бумажечкой графу. С достоинством удалился. Он дорожил своим местом и репутацией, на вопрос идущей навстречу графини, с поклоном ответил – не могу знать, чтение писем запрещено.

Поэтому никто в Ольденбургском замке не узнал загодя о предстоящем визите главы соседнего государства, с семейством. Всю суматоху с чисткой, уборкой и перестановками слуги списали на беременность графини. На сносях хозяйка, гнездится, стало быть. Что баба простая, что благородная дама – обычай у них такой. Наследника и дочку родители тоже не поставили в известность, раньше времени пусть не волнуются, ничего себе не выдумывают.

Только в кухне догадались, что ожидаются гости. Сметливая Ханна, по выбору заказанных продуктов и блюд из них поняла, – высокопоставленные. Одних только пельмелей наморозили большую кадушку. Эх, жаль, приспособа мясорубка мало того что ржавеет быстро и хранить её надо хорошенько смазав маслом, так истёрлась напрочь в местах где крутится вал и ручка. Всё стало круглым, металл мягок для такой работы. Назад к мастеру отошлю, в Мюнн, решила старшая кухарка. Пусть деньги немалые вертает, либо исправляет приспособу. Уж больно хорошо с ней мясо рубить. Хорошо, что колбас полный ледник накрутить успели, пока она не сломалась.

Швеи сбились с ног, таская со склада рулоны тканей, кружев, разнообразные меха. Задача была непонятна: парадное котарди, подчёркивающее живот, но чтобы было всё изящно. Хоть разорвись!

Казначей выдал личной горничной графини фамильные драгоценности и регалии. Но она не знала, каким будет платье, что к нему подойдёт. Горничной пришлось чистить всё! Труд немалый. Камердинер не знал, какой будет новая котта графа, потому что это зависело от платья графини. Поэтому тоже начищал всё содержимое сундучка.

Учитель этикета наследника был по совместительству старшим куафёром. Кому ещё как не французу доверить причёску со сложно навороченным головным убором, по последней франкской моде. Служанки щеголяли неслыханными башнями, рогами, парусами и плетением кос на блондинистых головах, выпадая из работы.

Графиня с трудом сидела, предпочитая ходить или лежать, поэтому заменяющей её модели сидеть приходилось по несколько часов. Виконта и виконтессу тоже спешно обшивали. После войны это был первый грандиозный пошив для графской семьи.

Оруженосец чистил наново парадные рыцарские доспехи графа, ворча про себя, что де недавно совсем чистил, для въезда в город после чумы, месяц с малым только и прошёл. Паж Диди крутился рядом, страшно завидовал, рвался помочь, хоть перчатку потереть. Он недолго выдержал в замке Берг, потому что считал своим домом Ольденбургский замок, своим нытьём и сумрачным видом надоел дяде Орбанту, мальчика снова отпустили на службу.

Обрадовались здесь ему все, не хватало его звонкого голоска, топота быстрых ног, когда он бежал с поручением. Паж оживлял мрачноватый замок, как придают света любому дому дети. Был напарником игр для виконтессы и малышей, и мечтал стать оруженосцем наследника. Помощница швеи шила ему новый костюм.

Дел было много, неудивительно, что запыхавшиеся горничные упустили почистить шкуры и протереть рога и клыки охотничьим трофеям, украшавшим парадную трапезную. Недочёт заметила сама хозяйка замка, спустила на бедняжек всё накопившееся раздражение, усталость и волнение. Ничего, потерпят. Сам правитель терпит. Гонец, забежавший в зал, тоже попал под горячую руку:

- Милейший, тебя пешком учили ходить? Или вывалился и сразу побежал? Где почтение, где поклон, что за внешний вид!

Парень только что собиравшийся всё проделать, встал в ступоре от гнева госпожи. «Это я тогда чёрную весть о чуме принёс, запомнила, вот и впал в немилость, что делать, что делать???». Паника подкосила его, он упал на колени, заголосил:

- Прощения прошу, Ваше добрейшее Сиятельство! Спешил с вестью с соседней заставы – к обеду уже герцог Фризский с семьёй, свитой и обозом прибудут!

- Так это замечательно, что к обеду! Иди тоже пообедай, да отдыхай сегодня. Стой, вот тебе, бери за хорошую службу.

Обрадованный серебряным четверть талером парнишка, поспешил скрыться с глаз, пока настроение графини вновь не переменилось.

- Девушки, довольно! Хватить тут пыль трясти, не успеем вновь стереть. К старшей горничной с вестью идите и выполняйте её указания. Посмотрите, лишь бы от работы увильнуть, помчались! Горничные неуверенно начали тормозить.

- Да идите уже! Сил нет на вас смотреть, коровищи!

Обычно не допускавшая подобных грубостей Ингрид, сама походила на нервную бегемотиху, осознавала это, и сильно огорчалась. Господин Микаэль предсказал близнецов. Она чувствовала несхожесть с последней беременностью, огромный живот не оставлял сомнений. Сейчас его предстояло упаковать так, чтобы он, показывая здоровую плодовитость обладательницы, украсил её, и придал трогательное очарование.

- Урсула, прошу, проследи, чтобы столы скатертями и посудой накрыли, мне пора переодеться.

- На сколько персон прикажете?

- Хм… Неизвестно. Пусть посуду ставят на все места, там увидим.

Времени на последние приготовления хватает, не зря на заставе хлеб едят. Удобную систему подсмотрели в Мюнне. У них было четыре поста: на ответвлении тракта, в самой деревне, в доме и на стройке Южной пустоши. Курьеры - пацанята лет 10-11 и четыре лошади. Очень быстро осуществлялась связь, передавались приказы, сообщения, новости и даже предметы.

По Ольденбургскому тракту поставили пять застав, по одной в замке, городе и монастыре. Далее граф хотел обязать сделать так же во всех баронствах. Связать тем самым между собой их все. Самое главное преимущество было в скорости, медленнее голубей, но намного быстрее обычного гонца, ведь лошади были свежие.

Ингрид переехала на первый этаж в левое самое отдалённое от общих служб крыло замка. Здесь были комнаты, предназначенные для пожилых родственниц: тёщ, свекровей, вдовствующей матери правителя. Поскольку никого из них не было, она заняла эти покои, чтобы не ходить по бесконечным лестницам и переходам. Личная горничная и компаньонка уже ждали графиню.

Измучив всех капризами, Её светлость придумала предстать в образе Девы Марии. Почти полностью распашное верхнее блио с круглым вырезом, глубокого синего цвета было перехвачено под грудью шитым поясом. От него в виде клина белоснежным водопадом шёлка виднелось нижнее платье, киртл был в мелкую сборочку, с нежной серебристой вышивкой по краю.

Он мягко облегал живот графини, делая его заметным лишь на достаточно близком расстоянии. Синее верхнее платье охватывало фигуру с боков, делая ей стройнее на взгляд анфас. Дополняло образ синее же покрывало плат, красивыми складками обрамляя и сужая расширившееся, немного отёчное лицо.

Корона с сапфировыми и топазовыми кабошонами была надета поверх плата как венец, достаточно глубоко на лоб. Волосы просто были убраны в жемчужную сетку. Туфли из крашеной кожи пришлось перезаказать, отекли ноги, не влезали в прежний размер. Компаньонка мучалась, разнашивала их для мягкости всю неделю.

Ингрид придирчиво разглядывала себя в большой отполированный лист серебра, вспоминая о венецианском зеркале в доме Мюннихов. У неё было настольное зеркало размером с большую книгу, где исхитрившись, можно было увидеть себя по пояс. Она мечтала купить ростовое зеркало, но не знала, как подступиться к этому вопросу.

Вздохнув, принялась наносить на лицо краски, довольно замечая, что кожа лица нежная, почти без морщинок и белая, как подобает благородной даме. Кремы, сделанные Идалией фон Мюнних, были безупречны, не оставляли жирных следов и ароматно пахли. Руки были словно фарфоровые. Бархатистое тело после царапающегося крема, затем другого крема из оливкового масла и розы, очень нравилось мужу на ощупь. Настолько, что пришлось гнать его от себя подушкой.

Настроение снова скакнуло: Её светлость была собой очень довольна. Назначить Идалию придворной дамой? Нет, она не урождённая баронесса. Остальные, ущемлённые в своих аристократических правах дамы могут поднять свару. Нам этого не нужно.

Начали два больших проекта, приют и главную лечебницу Святого целителя Пантелеимона. «Дамы! Давайте жить дружно!» - говорит Амелинда, к ней прислушиваются самые сварливые знатные старухи. С чем возвращается эта странная, непонятная девушка? Какие везёт вести? Очень скоро всё узнаем. У ворот суетится стража, опускают мост. Гости, два года назад бывшие захватчиками, прибыли.