Глава двадцать девятая.
Амелинда.
Кончен бал, погасли свечи. Ноги налились свинцом, я, расправив гордо плечи, потащилась лечь пластом.
Еле – еле оторвала Леанну от господина Хьюгенна, иногда, помимо шпионажа и охмурения мужчин, надо исполнять служебные обязанности. Меня, трудяжку, утомлённую работой и лабутенами, перед ужином обиходить. Или не ходить на ужин? Плотно перекусила на приёме, если что, Летти принесёт в комнату. В смысле, если что вкусное подадут.
- Леа, тот мужик, с бровями, сильно обидится, если ты попросишь одно ма-а-ленькое ведёрко горячей воды? Обтереться и ноги помыть.
- Скажете тоже, госпожа! У него просто лицо такое, добрейшей души человек.
- А ты не сильно обидишься, если попрошу потом мне ступни размять?
- А Вы меня после отпустите?
- Уже с госпожой торгуешься? Ладно, ладно, шучу. При посторонних не забывайся. На все четыре стороны отпущу, но не далеко!
- Почему на службу мы должны обижаться, странная Вы госпожа баронесса. О, прошу прощения, уже виконтесса!
Да, такое событие обдумать надо, разносторонне, всем триумвиратом. Не успели. Мы вырубились во время массажа. Разбудил меня вежливый, но настойчивый стук в незапертую дверь. Леанны нет, давно ускакала. Видимо Летти вкусняшки принесла.
Пришлось самой, поправляя халат и уродливый чепец, открывать дверь. Крикнуть «входите» не рискнула, мало ли кто там. Там был Хессел Мартина с дочкой. Боже, совершенно забыла! Сама приглашала после ужина, обещала посмотреть слишком тихую девочку, постараться помочь.
- О, простите, виконтесса! Мы не вовремя?
- Проходите, проходите! Располагайтесь. Вовремя пришли, мы ведь на это время договорились, Ваша Светлость. Пусть Вас не смущает мой домашний вид. Отпустила свою камеристку, у неё роман с вашим управляющим.
- Он мне говорил, свататься хочет, Вы разрешите уйти девушке со службы? Человек он честный, надёжный, правда не очень богат, почти не ворует.
- Да с радостью уволю, дай Бог счастья! Леанна будет прекрасной женой. Предлагаю до отъезда их поженить, зачем ей туда – сюда кататься, когда нашёлся добрый муж? И мне спокойнее будет, пристрою девицу. Приданое пришлём со следующим обозом.
- На том и порешим, госпожа Амелинда.
- Давайте с нашей милой леди побеседуем. Леди Кларисса, а Вы замуж хотите?
Никто не понял шутки, ни отец, ни дочь.
- Как папенька прикажет, - склонив голову с прямым пробором и двумя косицами, еле слышным голоском ответила девочка.
- А Вы леди, как пожелаете?
- Я пожелаю, как отец прикажет,- почти шепчет.
Ответы адекватные, в соответствии с воспитанием, в логике тоже не откажешь. Но почему пищит, тихо как мышь, совсем ни на кого не глядя?
- Леди Кларисса, можете говорить громче?
- Могу. Но благовоспитанная леди должна говорить тихо, быть скромной и незаметной, не смотреть прямо в глаза, никому не мешать. Вопросов не задавать. Молиться. Поститься. Мало кушать, мало думать, быть послушной и вежливой.
Уже хорошо. Выдала длинный, связный текст. Понятно, ветер дует с Альбиона. Гувернантка беспокоилась только о своём спокойствии. Не знаю, какими методами она действовала, чтобы вылепить из ребёнка правящей семьи серое, бесхребетное существо. И где был в это время «папенька»? Где, где – на войне, на первой, второй, третьей. Работа у главы семьи такая, он на ней пропадает. Годами. Семью кормит.
- Идёмте ко мне на колени, леди, я Вас приласкаю. Отцу угодно, не сомневайтесь - я легко перетащила хрупкое тельце со стула к себе. Герцог кивнул в ответ на её быстрый вопросительный взгляд. Отошёл дальше, к столу. Налил из кувшина отвар, залпом выпил. Что за привычка? Мало ли что налито.
- Почему всегда красные ленты, леди Кларисса? – спрашиваю, распуская русые, волнистые длинные косички.
- Это мамины ленты, у неё их много в коробе. Харальд говорил, мама любила красный цвет, вплетала их каждый день.
Хотя бы так. Хоть след, хоть каплю присутствия самого нужного человека в жизни.
- Я видела портрет, твоя мама красавица, истинная леди. Ты тоже такая пригожая, как ангелочек, - говорила я, нежно почёсывая ноготками головку доверчиво прильнувшей девочки. Слегка массировала тоненькую шейку. Она расслабилась, засопела.
- Ты тёпленький мой воробушек, у тебя тёплые щёчки, тебе хорошо и приятно, от камина тепло. От меня тепло. Всюду тепло. Глазки закрываются, ты засыпаешь, засыпаешь, слушаешь меня - повторяла, вновь и вновь, обнимая и покачивая дитя. Через пару минут Кларисса уже впала в гипнотический транс. Я отнесла девочку в спальню, отрицательно покачав головой поднявшемуся отцу. Дверь закрывать не стала, но и его не пригласила. Начала работу с установками для повышения самооценки и устранения излишней застенчивости. Специально для детского возраста. Таких сеансов понадобится семь - десять, не менее, но я послезавтра уеду.
- Ты крепко спишь, проснёшься утром. Спи, спи, сладких тебе снов. Сняла обруч, расшнуровала платьице, стянула туфельки и укрыла малышку одеялом. Одеяло и две подушки взяла из дома. Выручают. У герцога во дворце постели из шкур.
Незадачливый отец всё – таки просочился в спальню, лицо пристыженное, виноватое. Смотрю с упрёком, но молчу.
- Сам сегодня говорил сыну: «Так не поступают, с тем, кого любят». Проглядел, не понял в чём дело. Доверял леди Анне, у неё прекрасные рекомендации. Тихоней дочь была с раннего детства, ещё до того, как нанял англичанку. Воспитательница говорила мне, что Кларисса немного недалёкая с рождения, хорошее воспитание и покорность помогут ей в жизни.
- Вы видели траву, что растёт в тени, под деревьями, листьями, без солнца? Бледная, вытянутая, но растёт. Так и дитя – тоже может расти без любви. Няня, тётя Ваша, кормилица, гувернантка – никто не полюбил девочку, все формально относились к своим обязанностям. Обычно кормилицы любят молочных братьев и сестёр своих детей, я удивлена.
- У неё умер свой ребёнок. Она кормила полтора года и уехала. Тётя - бездетная старая дева, строгая, холодная. Я постоянно занят, с детьми обращаться не умею. Что - то можно поправить, госпожа виконтесса?
- Прошу, не надо титулов и госпож. Просто Амелинда. Есть небольшая ЗПР, кое – какие комплексы и фобии.
- Я и не слышал таких ужасных болезней!
- Не болезни, состояние психики, души…
- Значит всё – таки душевнобольная.
- Да Бог с Вами! Умная девочка, душа тоже почти здорова. Просто развивается медленно. А если той травке дать света, то, что будет? Правильно! Зазеленеет и бурно в рост пойдёт! Дайте ей отцовской, братской любви, ласки, внимания. Понимание, совместное время, обнимайте, даже на руки берите, приходите поцеловать на ночь и сто раз на дню говорите, какая она умница, красавица. Как сильно любите её. Дайте хорошее образование. Найдите в воспитательницы любящую женщину, всё быстро исправится. Жаль, я уезжаю, ей бы ещё несколько сеансов гипнотерапии.
- Останьтесь. Прошу, - глухим напряжённым голосом уговаривал он меня.
- Давайте перейдём в гостиную, Кларисса крепко проспит до утра. Простите, герцог. Невозможно остаться. Очень много важных дел. Вы должны понять.
Хессел прошёлся, по диагонали комнаты, крепко потирая подбородок, снова сел, широко расставив колени. Молчу, что тут скажешь.
- Тогда мы едем с Вами. Сын и дочь познакомятся с детьми графа. Я сделаю дипломатический визит. Может, предварительный брачный договор заключим и объявим помолвку. Не дело это, почти взрослые дети не помолвлены. На один день сможете задержаться?
- Да, на день сможем. И на два. Решительный Вы человек. Вам как правителю приходится принимать сложные решения. Могу задать вопрос государственному мужу?
- Слушаю.
- Почему большинство проблем между государствами вы преодолеваете войной? Гибнут воины, семьи остаются без кормильцев. Разоряют, убивают ни в чём неповинных крестьян. Достаёт в мире и других бед, с которыми нужно справляться. Война усугубляет их.
- Второй титул Вашего графа Ольденбургского знаете? Дельменхортский. Дельменхорт был наш. Он завоёван его отцом. Воюют все со всеми. Всегда. При любом столкновении интересов.
- Есть же дипломатический путь. Торг, уступки. В конце концов, мы не варвары, цивилизованные вроде люди. Четырнадцатый век от Рождества Христова на дворе! Нужно развивать институт межгосударственной дипломатии, всеобщие законы для государств, империй. Организацию объединённых государств создать. Умнейших людей путём прямых выборов включить в его Совет.
- Ватикан чем Вам не угодил? Он всюду, где есть крест. У Папы Римского огромное влияние.
- Ватикан? Он только там, где крест четырёхконечный. Есть православные, есть мусульмане, иудаизм, буддизм, есть язычники. Что может Ватикан? Плести интриги, загребать власть и богатства, да отлучать от церкви. Кого из правителей это всерьёз останавливало?
- Хорошо, допустим межгосударственный совет. Что он сможет? Каким способом принудит?
- Сможет остановить любую несправедливую захватническую войну. Очень просто – общее решение не торговать с этой страной никому. Не пропускать караваны. Не отдавать им принцесс и не сватать их дочерей. Отозвать всех своих граждан, что там наёмничают. А Ватикан отзовёт служителей Бога. Отлучит агрессора вместе с его войском от церкви.
Как думаете, долго ли продержится у власти такой правитель? Да народ и собственная армия его снесут! И он это поймёт быстро. Много способов не нападая, с умом остановить не подчинившегося государя. Если совсем тупой и упорствует, то ультиматум - хотел захватить, но будешь сам захвачен союзными войсками и дни окончишь на плахе.
Совет государств сможет помочь в решении пограничных конфликтов. Установить нерушимые границы. Просто безобразие с государственными границами: стоит профурсетке коронованной какой ни будь выскочить замуж, нате вам – новая граница, новый правитель, другие законы. Люди недовольны. Снова война.
- Если вдруг повод для войны серьёзный? Если иначе не выжить, голод как у нас, к примеру?
- Если беда пришла, неурожай, то будет действовать по договору взаимная выручка в голодные времена. Общий неприкосновенный запас. Едиными законами легче остановить мор, много чего можно. Полезными изобретениями обмениваться, университет международный создать…
- Остановитесь, леди Амелинда. Вы точно женщина? Даже не так: Вы кто? Чьи это мысли? Для чего?
- Я девица, позвольте напомнить, Ваша светлость! Не все мысли мои, но многие. Как для чего? Что непонятного?
Также как Хессел пробежалась по диагонали гостиной пару раз. Села напротив, отзеркалила его позу и выражение лица, насколько это возможно. Он терпеливо ждал, тёр свой квадратный, щетинистый подбородок. Смотрел практически в упор, но светлый взгляд его не давил, а поощрял к продолжению значимого разговора.
- Орден Волонтёров, добровольных помощников единого Создателя нашего, считает своей миссией, дабы дети Его жили по законам, максимально приближённым к божеским. Все люди Ойкумены от одних прародителей, от Адама и Евы. Даже язычники. Мы всей семьёй вступили в этот Орден во время поездки в Италийские земли. Привезли оттуда его последователей. Мне сложно Вам объяснить, я не вполне сведуща в основах учения.
Надо снизить интеллектуальный напор. Светлость мизогинист по определению, как продукт Средневековья.
- Вот откуда свежий ветер подул… Новый Орден. Кто основатель знаете?
- Не успели узнать, познакомиться с управлением. Может сейчас сгинули все от эпидемии. Слух о приближающейся чуме погнал нас обратно. Мы забрали невестку с приданым, её брата – лекаря из медицинской школы Салерно, учёного агрономуса, оружейника. Они все преданные адепты ордена Волонтёров. У них есть документы, символы. Есть Устав, там всё прописано.
Господин приор Ордена госпитальеров весьма одобрительно отнёсся к новым веяниям, обещал на первых порах поддержку. У двух Орденов много общих принципов. Возможно слияние, но есть и различия. Как то так, Ваша Светлость.
- Пока ничего крамольного не вижу, нужно познакомиться обстоятельно. Некоторые принципы вашего Ордена Волонтёров уже работают, как я понимаю. Значит, моя поездка будет важной со многих сторон. Быть посему.
Герцог встал, я тоже. Крупная, мощная, но не толстая фигура, выше меня без каблуков. Весь напряжённый, словно сжатая до отказа пружина. Дезодорант бы им тут не помешал. Мне сейчас тоже. Упрела во время разговора вся, с какого - то перепуга.
- Вы изумили меня сегодня дивным пригожеством облика, а ещё более суждениями и благоразумием, не свойственным вашему прекрасному полу.
- Я счастливое исключение. Если девочкам будут давать настоящее образование, то вскоре выяснится, что мы не глупее мужчин, просто иногда думаем по другому: сначала сердцем, потом головой.
- Позвольте на этой спорной ноте откланяться, госпожа Амелинда. A моя дочь?
- Нам не будет тесно, Ваша Светлость, спокойной ночи.
Светлость потопталась немного в прихожей, словно чего - то ожидая, то ли от меня, то ли от себя, но, не дождавшись, вышел с лёгким поклоном. Уф-ф! Ну и денёк, словно три жизни прожила. Наконец добралась до постели.
Очень кстати, что ложе просто огромное, лежащая поперёк кровати "звёздочка" не помешает мне выспаться. Раздела Клариссу до камизы и юркнула к ней под одеяло, повозилась, привычно прогрела и расслабила мышцы, начала впадать в предсонный транс, как вдруг раздался ...
Скрежет зубовный, самый настоящий! Ё - моё! Да у девчонки глисты! Или бруксизм? Не, точно глисты. Потому щупленькая такая, анемичная. Если что, вместе лечиться будем. Одобрительно забормотав, малая по хозяйски закинула на меня свои мотолыжки. Отоспалась, итить - колотить!