Глава двадцать восьмая.

Хессел Мартина.

Мои глаза предали меня, они смотрят только в её сторону. Мой нос чует её запах как гончая подраненную лису. Ноги отказываются идти в любую другую сторону, кроме как к ней. Голова словно в дурмане.

Я околдован, готов на любые безумства ради прославления её имени. Заворожён её переливчатым смехом, пленён плавным изгибом белоснежной шеи, покорен навеки умом и волей Прекрасной Дамы.

Взором пригвоздила меня к месту, и лишила дара речи, я даже забыл дышать, пока смотрел в её глаза. Не хватает слов, чтобы объяснить это впечатление, одновременно сладостное и устрашающее, я понимаю, что теряю сам себя, выхожу за пределы своих возможностей. Теперь я способен совершить любой подвиг и даже низость, если ей будет угодно.

Два дня назад Амелинда казалось, была совсем другой. Обычной, приятной леди, интересной собеседницей. Вполне подходящей очередной фавориткой. Даже начал по привычке расточать приличествующие случаю любезности. Но в одночасье она разительно переменилась, после того как ей внезапно стало дурно.

Немного погодя, деву будто подменили: она сияла любовью, словно кроткая Дама небес, окутывая ею всех, кто рядом. Кларисса расцвела, как цветочек под майским солнцем, жмётся к ней, тянется за лаской.

Пугливая горничная Летти бежит мимо меня, не замечая, по её поручению. Харальд спрятал свои иголки, стал более учтивым. Даже не помню, когда я так отдыхал душой рядом с женщиной, пожалуй, только в детстве, с мамой.

С ранней юности мои спутники: война, страдания, жестокость, смерть. Фризию рвут на части враги. Море поглощает наши земли. Грозящий голод гонит людей с обжитых мест. Пружина обречённой исступлённости закручивалась всё туже, туже. Рядом с ней отпустило.

Сегодня… Она дивно, поразительно благолепна. Дело не в том, что, как всякая женщина баронесса прихорашивалась к приёму, не в оживлённой прелестности, не в модном уборе.

В ней словно вспыхнуло внутреннее пламя, оно светит, согревает, но не жжёт, как благодатный огонь, нисходящий на гроб Господень. Докатился, разум потерял, богохульствую. Однако ведь истинно сказано - Бог есть любовь!

В чём причина такой внезапной метаморфозы? Уж не я ли, как мужчина? В первый день знакомства она одарила меня похвалой – «Вы олицетворение здорового, красивого и сильного молодого мужчины», до единого слова врезалось в память, так было приятно.

Мне тридцать шесть, ей вероятно за двадцать. Сердце иногда сильно беспокоит, но все под Богом ходим. Надо жить и любить пока дышишь. Я не стар для неё, а мой титул сглаживает многие недостатки.

И он же не позволит поступить с девой по чести, я не смогу назвать дочь мелкого землевладельца – фрайхерра своей супругой. Потому что поступило брачное предложение от барона Брэма Ван дер Бильда, которого Господь одарил тремя дочерьми, не оставив в живых единственного наследника.

За любой из дочерей, которую я выберу, он отдаёт в приданое всю свою землю. Это самое крупное голландское баронство. Хочет таким образом войти в состав Фризии.

Как государь я не имею права пренебречь возможностью увеличить и усилить своё государство. Ради народа и моих потомков. Вот он, потомок, кстати - явился!

- Отец, прости меня. Я опоздал. Не рассчитал силы Агата, он выдохся, обратно мы ехали шагом.

- Коней плохо кормят последнее время. Ты это знал, но гнал своего любимца Агата вскачь? Стыдись, сын мой, так не поступают с тем, кого любят. Ты наказан. Неделю тебе запрещено посещать конюшни и псарню. Даже не пытайся нарушить запрет. Я отдам приказ стражам.

- Прости, мне действительно стыдно. Просто не подумал. Я позаботился о нём.

- Давай сейчас позаботимся о будущем. Твоём и твоего будущего государства. Сам видишь, девы все хороши, каждая на свой лад.

Глубокоуважаемая госпожа сваха посоветовала положиться на твой выбор по внешнему облику и симпатии, лишь потом обратить внимание на другие достоинства, титул, приданое.

- А если нравится девица, но будет маленькое приданое?

- Тебе известно, что я вскоре женюсь на самом большом баронстве примыкающей Голландии, нам пока хватит. Цени – отец собой жертвует, не тобой. Выбирай по сердцу.

- Не верится, что бывают такие красивые девы. Художник приукрасил, вероятно. Вот эта девочка с кошкой очень мила. Весёлая, игривая, ребёнок ещё. Пока подрастёт… Сколько ей лет? Кто она?

- Ты попал в яблочко, сын. Этот ангел - виконтесса Ольденбургская. Ей двенадцать. Раньше шестнадцати родители её не отдадут замуж. Если она твой выбор, успеешь нагуляться.

- Нам предлагают в невесты дочь графа? Из этого огромного графства, с которым мы недавно воевали? Я изумлён, отец!

- Предлагают не нам, тебе. Этот брак по политическим мотивам должен закрепить перемирие и стать гарантом долгого и прочного мира.

Возможно, в отдалённой перспективе, послужить объединению наших государств в одно, большое, богатое, крепкое. Тогда мы сможем дать отпор франкам, голландцам и испанцам, что точат зубы на наши земли.

- На ней надо жениться, даже если у неё нос будет не посередине лица!

- Что ты болтаешь, сын. Девочка весьма миловидна и обещает вырасти в редкостную красавицу. Сваха поручилась за её портрет, он похож на оригинал.

Образование виконтесса будет получать в пансионе баронства Мюнн, где обучает леди Амелинда и другие достойные и образованные леди.

- Если эта тётка будет учить мою невесту, я спокоен. Извини, леди Амелинда. Она необычная женщина, с ней интересно, так много знает, умеет понять человека.

Какая она сейчас красивая, высокая, величественная, благородная, не уступит королеве. Ты на неё как изнывающий от жажды на родник смотришь.

Может ну его, это голландское баронство, пап? Помолвки ведь ещё не было. В союзе с Ольденбургом мы по носу этим голландцам нащёлкаем, если полезут.

- Щелкун! Молод ещё, советы правителю давать!

- Как жениться, так взрослый! Пойдём, поедим, я голодный.

Жажда действительно замучила меня, залпом выпил кубок клюквенного морса. Камеристка Амелинды догадалась возле нас отдельное блюдо поставить, иначе всё бы расхватали. Булочки с маслом, солёной тонко нарезанной рыбой и рыбьими потрохами - икрой со стола просто смели.

Пробуем. Ого! Вправду деликатес. Маслянистые, солёные шарики лопаются во рту, чуть сладкий хлеб с маслом подчёркивают нежный вкус икры. Смотрится красиво, как драгоценность. Изысканное лакомство. Полезное для здоровья.

Жаль, нельзя долго сохранить, не повезёшь на дальний торг. Зато соль, чистую, белую, мелкую в двадцать раз дороже обычной можно продавать. Пока только на континент, порт открою, заживём!

На солеварне дополнительно установить фильтры, ёмкости для растворения грязной соли… Как она сказала? «У Вашего моря золотое дно». Просто так, походя, задаром поделилась идеей, которая принесёт моей стране золото. Много, очень много золота из морской воды, речной воды и солнца.

За которое мы купим всё. Как бы мало не осталось пригодной для выпаса и земледелия земли, какой бы ни был год, мой народ уже никогда не будет голодать. Это огромная заслуга леди Амелинды перед моей страной. За государственные заслуги принято награждать.

Барон Вальдемар постоянно мельтешит перед глазами, Леанна суетится вокруг стола, закрывают обзор. Чем сейчас занята Амелинда? Вижу, тем же, чем и я – с завидным аппетитом перекусывает.

Глядя на неё, дочка за совместными трапезами стала лучше кушать. Мне бы вовремя понять, что это англичанка вдолбила девочке глупость: леди должна есть очень мало. Сама она ела не как леди, а как лошадь. Ребёнок совсем исхудал. Я виноват, не контролировал воспитательницу.

Теперь тётя присматривает за её учёбой и воспитанием, но она уже стара, не имеет своих детей и опыта. Когда за всем уследить? Вот была бы жена! Все мысли об одном.

Нужно работать, вон Амелинда хлопочет, как пчела на лугу. Схожу, напишу Указ, пока тут идёт работа.

- Хьюгенн, идём в кабинет, дело есть, секретарём будешь.

- Как скажете Ваша Светлость, церемониймейстером был, лакеем был, ключником вот заделался, теперь секретарём побуду.

- Не ворчи, господин управляющий, сберегаем продукты. Станет лучше, снова штат наберёшь. Ты новым пером уже писал?

- Одно удовольствие, против гусиного, чисто пишет, ровно, чинить не надо. Дорогой подарок, не потому что золотое - удобное.

- Соль белую видел на столах? Что скажешь о цене?

- Небось, деньжищи отвалили несусветные. Простите, не одобряю. На соли ведь сидим, пусть наша не такая чистая, вонючая, но всё же не время на роскошь деньги тратить. Продуктов лучше на рынке более скупить, завтра последний день торг. Товар обозный кончается.

- Эта соль наш товар, Хьюгенн. Мы её будем продавать. Госпожа баронесса Амелинда фон Мюнних секрет переработки нашей соли показала, научила. Своею волей, просто так, ничего взамен не спросила.

- Глупая леди. Непрактичная.

- Посоветуй, как наградить её достойно, дабы не вышло, что мы воспользовались этим. С такой солью государство поднимется за три года. Заслуга огромная.

- Старшего советника оставили бы при дворе, что я один за всех должен отдуваться, помилуйте Ваша Светлость! Хотя мысль есть…

- Ну? Хьюгенн, оплату прибавлю, если дельное что придумал.

- Титул дайте. Цена ему – лист пергамента. Камеристка её сказывала, из завалящих баронов леди происходит, нижняя ступень, фрайхерры. Всего одна деревня, замка нет, дом – крепость.

- При титуле хоть малый кусок земли нужен. Где взять? Точнее у кого?

- У границы с их графством две общины каждый сезон дерутся за Каменную лощину, никак не поделят. То Ювинга община завладеет, то Бертуса.

- Слышал, слышал. А что там ценного?

- Ничего, одни валуны, землю не вспашешь – кругом камень. Отдайте госпоже, всем лучше будет. Пока до смертоубийства, из - за принципа дело не дошло.

- Ладно, так и сделаю, зачем мне три советника было содержать, ты один пятерых стоишь. Пять серебряных талеров тебе к заработку. Лакеем можешь не работать.

- Можно семь попросить, Ваша Светлость? Я жениться хочу. На госпоже Леанне, камеристке баронессы.

- Ушлый какой! Быстро уговорил. Рад за тебя, давно пора. А как не отпустит госпожа служанку?

- Отпустит. Работа у неё такая, всех женить. Я договор с ней составил, честь по чести. Вопросник заполнил, все ответы на госпожу Леанну указывают!

- Совет да любовь.

- А семь талеров?

- Шесть.

Похоже, основное действо уже закончено. Купцы и аристократы успокоились, доедают остатки угощения. Докатился, Хессел: твои подданные, даже богатые, кусочка на столах не оставили.

Прекрасная Амелинда тут же на краю раскладывает по стопкам, в одном ей известном порядке, документы. Спешу к ней.

- Так дело пойдёт, никаких средств на пергамент не хватит, Ваша Светлость. Придётся поделиться с вами ещё одним секретом

- Заинтригован, о, умнейшая из прекраснейших дев!

- Научу делать из воды, водорослей и солнца бумагу. Если пообещаете впредь не изъясняться так высокопарно. Будьте проще герцог, и народ к вам потянется.

- А Вы? Потянетесь?

- Разумеется, за пять процентов от прибыли. Соль, так и быть – даром.

- Я глупею рядом с Вами, несравненная Амелинда. Даже не понял, о чём речь. Покидаю, ненадолго. Не уходите.

Где управляющий? Конечно, там где камеристка.

- Господин управляющий! Оторвитесь, будьте, любезны! Хьюгенн, распорядителем и глашатаем назначаю, наведи тишину, выстрой всех и зачитай, громко с причитающимся выражением.

Пойду на троне посижу, забегался сегодня, не присел ни разу.

- Харальд, ты со мной, куда опять направляешься? Сидишь рядом.

Вполне торжественно и громко господин управляющий ознакомил насторожившуюся публику с новым Указом.

Из него явствовало, что иностранка, баронесса Амелинда Лидия фон Мюнних, дочь фрайхерра Харальда фон Мюнних, награждается титулом виконтессы Штейненделлингской, за выдающиеся заслуги перед Фризией.

Оные заключаются в уникальной методе очищения морской соли, что принесёт постоянный, значительный доход государству, в виде налогов с владельцев солеварен и купцов в казну. Даст хороший заработок солеварам. Позволит консервировать, продавать продукты высшего качества.

Также вышепоименованная особа, являясь первой свахой графства Ольденбургского, внесла значительный вклад в дело упрочения мира между давно враждующими государствами, предложив весьма интересные варианты политических брачных союзов.

Совместила свадебное посольство с продовольственным обозом, оказав этим бесценную услугу населению. К титулу виконтессы Штейненделлингской прилагается местность, под названием Каменная лощина, размером семнадцать гуф десять моргенов, находящаяся рядом с границей Фризии и графства.

Также идут в комплекте к титулу драгоценные регалии: малая диадема, перстень из серебра с голубыми топазами, парные браслеты. Захотелось мне под благовидным предлогом сделать Амелинде красивый подарок, поискал в сокровищнице подходящие к её колье украшения.

Полагаю, иначе она бы его не приняла. Хотя серебро и топазы материалы недорогие, но смотрятся представительно, эффектно. Всё время, пока универсальный Хьюген громогласно читал Указ, я внимательно наблюдал за Амелиндой.

Она так и не отошла от стола, где сортировала бумаги. Когда поняла, что речь идёт о ней, сосредоточенно нахмурила бровки, склонила голову чуть набок, оперлась рукой о стол.

При титуловании глаза её удивлённо увеличились, и постепенно становились всё больше, больше, словно она впервые слышала о возможности такой награды. Лицо стало озадаченным, затем растерянным, особой радости я не увидел.

Чудесная возможность увидеть целую гамму чувств на лице любимой, да, да, любимой женщины. Перед кем я буду таиться, перед собой?

Аристократические семьи тихо перешёптывались. Виконтесса статусом выше баронессы, но ниже графини. Получила титул не через мужа. Награждение женщин титулом – большая редкость.

Помимо этого обстоятельства всех интересовала дарованная земля: площадь мала, может там находится что - либо ценное? Но никто не смог вспомнить эту местность.

Идёт к трону, неторопливо, плавно, никого не обходя, не огибая, глядя поверх голов. Немудрено, она сегодня чуть выше даже меня, а парень я не мелкий. Посмотреть бы, что там под юбкой? Хоть чуть - чуть. Какие туфельки, ножки? Кружевной шлейф следует расправить, закрутился, но некому, пажа у дамы нет.

С каких доходов у неё столько кружев тончайшей, невиданной работы? Такого драгоценного меха у меня нет, у моих жён не было. Соболя от московитов есть, белая лисица есть, чёрной лисицы не смог купить, редкость. Опять же, украшение в белокурых локонах: чёрная роза, усыпанная мелкими адамантами, так искусно сделана, никогда не видел подобной работы.

Девица то непроста, и не бедна, точно. Некая потаённость мнится мне в ней. Откуда такие изысканные манеры? Глубокий франкский реверанс, только для королевских особ.

Видно два волнующих воображение трогательных белых полукружия, в обрамлении пышного серебристо чёрного меха. Я почувствовал, как он касается её кожи, даже защекотало в интимном месте.

- От чистого сердца благодарю, Ваша Светлость, не ради наград, ради общего дела процветания и мира тружусь. Тем приятнее видеть, что трудам моим придаётся большое значение.

- Мы с наследником надеемся на дальнейшее взаимовыгодное партнёрство для наших государств и доброжелательные личные отношения, дорогая виконтесса Штейненделлингская. Примите удостоверяющий титул аттестат. Примите регалии.

Амелинда немного развернулась боком, зажав шкатулку и документ под рукой, отошла назад. Встала недалеко от трона, гордо подняв голову, с доброжелательной улыбкой.

Первой, в соответствии с рангом, подошла с поздравлением тётя Маргарет. Новоиспечённая виконтесса выслушала её со странным, очень внимательным, даже резким взглядом. Что рассмотреть хотела?

Следом потянулись остальные, кто угодливо, кто с завистью, но многие искренне говорили приличествующие случаю слова.

Я продолжал любоваться переменчивостью её оживотворённого облика. С небольшого помоста хорошо видно ладную, статную фигуру, слышны, произнесённые глубоким, ясным голосом её ответные слова. Она смеётся, она щурит глаза, отдаёт камеристке вещи, поворачивается вполоборота. Она, она, она…