Глава сорок четвёртая.
Гордей Вольгович.
Ишь ты, мышка - норушка, думает не разгляжу, не узнаю в чужом плаще и глубоком шапероне её остренький носик в крапках веснушек. Узнал. Часто младшенькая боярышня глазками в меня постреливает, ежели уверена, что не заметят.
Разжалобилась, стало быть, расхрабрилась, платочком вышитым поделилась. И то дело, бровь кровит, глаз заливает. Приложил. Заговорённый что ли платочек? Сразу полегчало, боль унялась. Эх, малявка малая. Отроковица глупая. Сестрёнке моей младшей ровня, боярышне Евпраксии свет Вольговне.
Соскучился по семье, по дому вусмерть. Сколько годов уже по чужой земле скитаюсь, умение своё воинское продаю, а что там дома? Всё. Решено. Год дослужу, домой поеду. Может на сестричкину свадьбу успею.
Ничто уже не держит. Богат, свободен, ну его в пень рыцарство ихнее. Пусть кузнец Виктор пресмыкается пред её Светлостью, а меня не зря Гордеем нарекли. Я гордый, я измены не прощаю. Завтра же отставку Амелинде дам, прилюдно, как положено.
Нет. Пусть первая меня от службы рыцарской отлучит, она женщина. Ей соромно будет, что как вроде я её бросил. Ох ти мне, головушка кругом...кругом. Держись десятник. Народ смотрит.
Хорош мордень у муженька то её! Расписал. Губищу разнесло. Знатно об мой кулак приложился! Какая ещё дружба победила? Чья? Мы - друзья ??? Руки жмём, по плечам хлопаем. Да, грозная баба - политика, вона как мужиков ломает. Народу лишь бы поглазеть, да поорать, в ладоши бить, а тут два врага стоят на виду у всех обнима...
Э-э, ты чего, мужик? Да держу, держу! Ноги вишь у него подкосились, всего то пару раз по голове попал. Крепкая черепушка у Светлости. После одного моего удара обычно сразу уносят. Бредит нешто? Какие мешки, какие пушки? Где? Кому?
Да отпустят нас наконец, глаз уж заплыл весь. Холод надо. Бровь бы стянуть швом. Ну слава Богу, пришла герцогская благоверная, поволокла своё прижимистое сокровище. Сама тоже хороша, та ещё жадоба. С герцогом два сапога - пара.
На меня тоже разок быстро глянула. А я что? Стою, ухмыляюсь. Уй, блин! Щёку дёргает, кровь хлещет, к лекарю надо. Лекарь молодцом, наизготовку , в казарме дожидается.
Ты думал она куда его поволокла? Да туда же. Я рангом пониже, помоложе, на ногах твёрд. Гостя господин Тургезе первым смотрите. Ага - ага. Было бы там чему трястись! Если только слегка. Вот и правильно, пусть лежит и не тошнит, травки пьёт. Губой шлёпает.
- Стоян, Воислав, Его Светлости до покоев помогите дойти. Постовой у двери комнат герцога и герцогини - Стоян. Пусть из гвардейских ихний Вольф второго назначат.
- Сам дойду. Раскомандовался.
- Сопроводить почётным караулом, дабы никто их Светлостей разговорами не задержал.
Лишь бы не той дрянью мазал, что прошлый раз, когда я ножичком палец до кости рассёк. Играли мы в казарме: пятерню кто быстрее между пальцами протыкает. Отвлёкся. Ну и драло тогда...
Микаэль потом попросил повторить, записал аккуратно все мои слова, и говорит - барону отнесу. Не ожидал, говорю ему, ябеды такой от хорошего человека. Нешто не понятно, от неожиданности я бранился. Ясно , что нельзя попусту такими словами разбрасываться, их только перед боем и на поле брани кричат. Чтобы разозлиться, да врага как следует проклясть и унизить.
Ну, ясен пень, по новой поговорке, - не воробей, ан вылетело. Да ладно, пусть накажет. За дело. Не наказал, странно.
Шипучкой кровь остановил. Не больно. Сшил кожу. Терпимо. Залепил куском ткани, словно вторая кожа. Ведьмак лекарь италийский, как есть ведьмак, хоть святыню христианскому храму поднёс.
- Талер с тебя, Гордей. За медицинскую помощь. Госпоже Эмме сдашь.
- Так два уже получается, за судебные издержки, да налог, с какого прибытка, за что не понял. С герцога за лечение ты не взял.
- Он гость, мой родственник, молодожён, союзник теперь, а ты ему морду лица разбил. Как теперь он с молодой супругой целоваться будет?
Язва лекаришка. Смешон я перед всеми. Ну и смейтесь, пустосмехи. Виктор умник, однажды сказал: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Последним посмеюсь я, когда отслужу уговорёное и домой с богатой казной поеду.
Может с молодой женой, возьму познатнее и побогаче. Их тут целый рассадник. Чтоб штук двадцать сундуков с рухлядью и злата - серебра в приданое. Земель не надо, так и быть. Назло Линдке, пусть не думает, что усохну от тоски по ней.
Тогда покрасивше её выберу жёнку. Ревновать будет, точно. Видел - зыркала туда - сюда, пока мы полуголые с герцогом красовались, могутой своей на публику трясли. Ишь, Свербигузка: глазки завидущие, лапки загребущие. Закончились твои поскакушки, у такого мужа не забалуешь.
Если от личной обиды отойти, то путный мужик и правитель Хессел. Добром не разбрасывается. Народ свой сберегает. О казне печётся. Воин преизрядный. Собой пригож. В бабах опять же разбирается. Мою кралечку увёл. Тьфу ты чёрт! Кто о чём...
- Дневальный!!!
- Ась?
- ...ась! Почему в казарме личный состав? Время физподготовки! Почему в казарме бардак осуществляется? На случай тревоги боевые штаны нужно покласть на табурет ширинкой к выходу! Выполнять!!! Стоп! Почему тут так воняет, шибче чем всегда?
- Докладываю: до начала поединка воины с уборки свинарника вернулись! Помыться, переодеться не успели.
- Че-го, че-го? Кто приказал?!
- Господин барон велел помочь скотнику, чтобы быстрее...
Я не дослушал. Сейчас я этому судье - законнику про воинский Устав расскажу, им же утверждённый. Сильно мне этот документ по сердцу пришёлся. Сам выучил и десятка зубрит, чтоб от зубов отскакивало.
Заодно талер отдам. Микаэлю тоже талер, от себя. Нам военным надо с лекарями дружно жить. Дру - жить. Мы им научены кровь останавливать, шину накладывать, рану чистить, гигиену наложить, рану перевязать, сознание вернуть. Дышать заставить бездыханного, сердце биться, говорю же - ведьмак лекарь.
Малая сумка, аптечка называемая у каждого есть. Госпожа Верена всем вручила с пожеланием доброго здоровья и по цвету мешочков различать какой сбор от чего научила.
Милая юница. И поклонник у неё уже есть, в рыцари набивается, барончик фон Дрез, в корзинконосце стало быть не нуждается. Остаться нешто? На пару лет. Роднёй стать Свербигузке моей? Уже не моей.
Задумался над этим вопросом крепко. Споткнулся, чуть не полетел под ноги молочнице Илме с ведром. Постоянно рядом крутится, момент свой выжидает. Неприятная баба. Но хороша, ядрёна, прям как русская.
- Земля матушка героя не держит, али силы убыли? Испей молочка, Гордеюшка, а хошь, вечерком на сливочки приходи? Обиду заешь, запьёшь, ...бёшь?
- Нет никакой обиды. Мне с Бером бодаться не с руки, кузнец - брат по оружию.
- Бодаться? Ужо рожки у тебя десятник прорезались? Да кто такому богатырю иноземному изменил, неужто наконец настоящую зазнобу завёл?
- Вот Бер про свои развесистые узнает, бросит тебя, неверную полюбовницу. Полказармы с тобой переспало. Брысь с дороги, бесстыжая охальница!
- Одинокую бабу легко обидеть. Никто не вступится. Дело моё молодое, вдовье, солдатиков жалеть.
Стервь такая, ведро поставила, бока свои крутые руками огладила медленно.
- Только и ты не святой. За порченую знатную девицу ведомо тебе, что по Уложению баронства Мюнн бывает? Не далее как в субботу вслух в часовне читали. То - то же. Я молчу. Пока. Что встал? Иди своей дорогой, а на моей более не попадайся.
Это угроза сейчас была? Мне, бояричу, воину, мужику? Как посмела баба черноротая, простолюдинка, подстилка казарменная в глаза такое сказать! Откуда знает?
Пару раз всего начиналось, да путём не окончилось. Пугливая больно девица, и то: места спокойного нет в замке, родовитым людям улечься - развлечься. Куда ни плюнь - народишко копошится. Осторожнее надо с Илмой. Доказать - ничего не докажет. Почитать надо взаправду, что за соблазнение аристократки грозит?
Тоскливо так у меня стало на сердце в тот вечер, долго ужо не было лебёдушки белой - Линдушки. В уголку тёмном притиснешь, всё сердцу отрада!
А эта вертихвостка знатная рядом трётся, вертит тощим задом, вздыхает. Места у нас за столом рядом, так ножкой своей чуть ли не насилует. Живой ведь я человек...
Где их такому учат? Не здесь же. Упредить что ли Илму, госпоже Эмме сказать правду. Нет. Нехорошо. Подло. С девицей поговорю спокойно,чтобы отстала.
- Чего тебе, Гордей? Пришёл и молчишь, глазами лупаешь. Плохо тебе что ли? К Микаэлю сходи.
- Только от него, вот талер. Вот второй за лечение. Прошу мейстеру финансов передайте, не то полдня её искать придётся, не сидит госпожа баронесса на месте.
- О, другой разговор. Давай. Что Гордеюшка невесел, буйну голову повесил? Не рассчитывал на такой афронт от сестры моей? Такие они, женщины. Что ни баба - то сюрприз.
- Совет нужен, раз знаток такой по их части. Как девице дать знать, что не надобно мне её благосклонности, без обиды чтобы обошлось. Короче, чтоб отстала!
- Ого! Да ты ходок, я погляжу. Без обиды - никак. Подарок прощальный побогаче можно, но всё равно зло затаит. Кабы мстить не начала. Ты осторожнее с этим, вира огромная и жениться придётся. По Уложению.
- Дай мне это Уложение, вечером в казарме воинам прочесть надо, чтоб знали законы баронства. Кстати, Устав воинский выучили. Там нигде не сказано про чистку свиного хлева. Напротив: от службы воев не отвлекать.
-От умник нашёлся, моим же словом и по мне! За плату твои работали, по Договору могут в свободное от службы время подработать. В деревне осенью свадьбы будут: Стоян, Сумарок и Воислав жениться хотят. Денежку прикапливают.
А ты тоже подумай серьёзно, не век вздыхать по вздорной моей сестрице. Может зря девушку обидишь отказом, присмотрись. Склонность и нежное чувство от жены в браке желательны. К сестре как к свахе сходи, посоветуйся. Имя ей назови, она скажет: подходяща или нет. Амелинде в этом ремесле нет равных. Может судьба то твоя.
- Поважнее дело есть, господин барон. Герцог сказал: в пух и прах бы разбил оборону нашего замка равной силой. Если бы она была, та оборона и был бы замок. Нету, не-ту-ти.
- Как же, а союзных баронств дружины? Башня новая дозорная в деревне, набат повесили...
- Вот и я о том же ему говорил. Чуть от смеха в ответ не лопнул. Как быстро, спрашивает, вам на помощь придут соседи? Как знать им дадите? Домик ваш, что вы замком именуете, за это время по камушку разберут. Унесут. В другом месте построят.
Где ров? Где стены крепостные? Где вышка на стене с дровами для сигнала? Моста нет, ворот нет! Где пушки установить?
- Какие пушки? Откуда?
- Вот как бой кулачный остановили, говорит он мне, а сам цепляется - шатается:
- С корабля флагманского своего снял шесть малых пушек. Иль ты думал, я сына с дочерью случись что мешками с солью буду отбивать. Арбалетчики у вас знатные. Слов нет! А если пушечка в поддержку разок рявкнет, войско целое задумается. Не только всадники, кони обосрутся!
Не тащить же обратно. Мне хлеб надо в страну везти. Пушек у меня хватает. Гвардейцы затемно их сгрузили в каретник, мешковиной укрыли. Подарок родне.
Редкостный дар, господи барон, дорогущий. Мало у кого из государей это новое грозное оружие есть, а туточки нате вам, у барона!
- Эх, и ведь он молчал! На пиру почему про дар не сказал? И ты, Гордей, молчком!
- То тайный дар, никому кроме нас знать не надобно. Пушкаря из своих оставит. Если нападёт кто, неожиданность будет. Это мы словом перемолвились, пока вы с балкона победу дружбы провозглашали.
По правде - я победил! Ударов больше нанёс, повело герцога сильно. Лекарь говорит, мозг я ему светлый растряс и ушиб. Слегка.
- Пойдём, проведаем. Неловко вышло. Не учат герцогов кулаками махать, бьются знатные особы только оружно, он так последний раз наверно ещё в детстве дрался.
Ты, Гордей, только меньше говори, больше думай. Слово серебро, молчание - золото.