Глава десятая.
Амелинда.
Привычка людей двадцать первого века в один отрезок времени вмещать параллельно несколько дел, в веке четырнадцатом не встретила понимания.
- Не следует мешать дела правосудия с торговыми и хозяйственными хлопотами. Как это понимать: попутно вместе с обозом едем на суд? Вы знаете, насколько суд затянется? Сколько времени, где, десятки телег, лошадей и возниц должны вас ждать? Сколько стоит день простоя обоза?
Орбант фон Дрез втолковывал моему брату абсурдность мысли, совместить приятное с полезным. Тот уже сам понял, что сморозил глупость.
- Что ж, давайте сделаем наоборот. Мы выезжаем вперёд. По окончанию суда даём сигнал и ждём объединенный обоз в Ольденбурге.
- Другое дело. С кем объединяемся? Штакльберги?
- Да, они уже готовятся, как и мы. Гонца с письмом соседу фон Зиверсу послал. Вдруг у него есть желание продать излишки. Чем больше продовольствия, тем лучше нас примут во Фризии. Никто не может продавать много продуктов, самим нужен запас на случай чумы. Объединившись, можно сформировать приличный торговый караван, который заинтересует фризов. Торговля вся остановилась, пять месяцев извне в графство не пропускают никого. Граница с франками на замке.Та же картина у них на побережье, все порты закрыты на вход и выход. Мы для них – манна небесная.
Разговор происходил в самой большой общей комнате второго этажа, где было два окна, и выход на балкон, мы называли её гостиной. Посередине стол для раскроя, вдоль стен лавки с прикреплёнными прялками, кресла и стулья. По центру стены между окнами стоял обычный шифоньер, приволокли из флигеля, невиданное чудо, с зеркалом в полный рост. Здесь располагался швейный цех, рукодельничали, собравшись в кружок девушки. У окна поставил свой мольберт Север. Одновременно были в работе шесть портретов невест из четырех баронств, граничащих с Фризией. Какую из них он застигал за работой в гостиной, ту рисовал, точнее писал. Позировать наедине Эмма запретила. После тихого скандальчика с участием милашки Сары. Всего - то приспущенные с плеч рукава, не подумайте плохого, ради искусства! Её старшей наставнице сдала Луиза фон Дрез, решив подмочить репутацию конкурентке в борьбе за звание супруги первого лекаря графства. Казалось бы, такой цветник, наслаждайся! Но Северину реально было плохо. Видит око, да зуб неймёт.
Я грела уши с двух сторон – сидела у растопленного камина и слушала, совершенно легально, но, не встревая, разговор двух баронов. Естественно с рукоделием. Если можно так назвать набивание мягких игрушек пухом рогоза. Ни на что другое мои руки не годились.
- Четыре баронства с нашего края, далее по пути от Ольденбурга и до границы с фризами ещё четыре. Четыре пограничных баронства вряд ли присоединятся.
- Почему?
- Наверняка торгуют потихоньку тайком, без вывозной пошлины, без договора о мире.
- Как? Разве до сих пор не было договора? Получается мы в состоянии войны с Фризией? Не понял тогда, какие обозы, какие посольства, невесты?
- Граф поручил мне провести предварительные переговоры, заключить мирный договор. Выезжаю от вас утром. Получу проект договора, инструкции, верительные грамоты, ещё будут три доверенных лица, отряд сопровождения и, через два дня выдвигаемся к границе. Ваше посольство и обоз проедут во Фризию только после заключения мирного договора. А он будет заключен. Хотел присутствовать на суде, как представитель интересов своей жены. Защищать её от неприличных вопросов, добиться компенсации. Но не выйдет. Мне тяжело оставлять Кёрстин перед таким испытанием. Она и так ещё не оправилась от пережитого ужаса.
- Пишите доверенность, Орбант. На имя матушки, вдовствующей баронессы фон Мюнн. Как старшая наставница пансиона она имеет право.
- Я поддержу подругу, научу как себя вести, успокою. Не переживайте, господин барон, езжайте со спокойным сердцем, выполняйте важное государственное поручение. У меня есть к вам приватный разговор, если вы закончили.
- Разве я могу отказать прелестной даме?
- Дорогой брат, матушке сообщить нужно, пусть она сама напишет доверенность, у неё каллиграфический почерк.
- Амелинда, я как раз хотел этим заняться, времени мало. Барон утром покидает нас.
Не безнадёжен. Ушел. В гостиной равномерное жужжание прялок, разговоры, смех. Фоновый шум. Барон придвинулся ближе, не нарушая личных границ, аккуратно поправил коричневый дорожный пурпуэн, прежде чем сесть. Этикетчик ты наш. Счас мы этикетки то тебе посрываем.
- Я весь внимание, драгоценнейшая Амелинда!
- Барон, Вы брак когда консумировать думаете? Подруга извелась вся!
- Я?...То есть Вы хотите ска…
- Ну не я же! И не я хочу! Вам, как супругам сегодня во флигеле комнату выделят. Беспокойной вам ночи, не задерживаю.
Его, вместе с врожденной деликатностью, вдруг угробят на трудном пути к миру, а у меня подруга должна от комплексов остаток жизни страдать?
- Госпожа Амелинда, пожалуйте на примерку! Немного длину осталось отрегулировать.
Я полгода ходила в обносках своего прототипа. Амели` там, в новеньких нарядах блистает по моде семнадцатого века, сшитых на денежки, что её брат у нас выцыганил. Мне только первое платье шьют! Куртка зимняя с юбкой не в счёт. Если бы не суд, а затем поездка во Фризию, так бы и ходила в бархатных отрепьях. У меня теперь почти безупречная фигура. Стройнела я с той же скоростью, как раньше полнела, не теряя объёма в стратегически важных местах. Вес остался почти прежним, потому что мышечная ткань плотнее жировой. Тело собралось, стало более компактным, упругим, сильным. Даже в молодые годы прежде я не была так физически развита. Приятное ощущение совершенства, скоординированной силы. Обязательно тренировками займусь. Только дела разгребу.
За ширмой стоял портновский манекен: плотно набитое сеном чучело, обтянутое скроенной дерюжкой, в виде женской фигуры. С него сняли моё котарди, помогли натянуть через голову. Никаких видимых шнуровок, привязанных рукавов. Вытачки! По моде требуется плотное облегание верхней части платья и до середины бедра - футляр, затем расклешение подола. Низкий вырез лифа. Чёрный бархат олицетворял богатство, сам краситель был очень дорогим. В северных регионах, ближе к английскому королевству, это уже был цвет траура, но не только, ещё и строгости, респектабельности. Для роли первой свахи графства – самое то. Наконец, чёрный всегда элегантен и придает изящество его носительнице.
Примерно на такой подставке мне уже приходилось стоять трижды в салоне свадебных платьев. Я в туфлях на каблуках. Именно по ним сейчас подгоняет длину Луиза. Зеркало отразило высокую девушку с параметрами сто на семьдесят на сто. Сантиметров по пять зрительно убрал чёрный цвет. Загадочности придает черный, сплошь кружевной киртл, нашитый на шёлк цвета нюд. На самом деле нижнего платья нет, это всего лишь вставки в боковых разрезах юбки и в широких рукавах котарди, от локтя до среднего пальчика. Шлейф – обязательный элемент парадного платья во всей Европе. Из того же кружева, в виде провокационного турнюра, который складками спускается до пола и тянется на полтора метра. Больше нельзя, ранг не позволяет. Откуда столько чёрного кружева? Рулон оконного тюля из прошлых запасов Эммы и экстракт хвои с железным купоросом нам в помощь! Алхимик - гений! А я красотка!
Парадное котарди, тем более зимнее, часто носят с мехом. Палантин из роскошной чернобурки уже готов. Ида накидывает его себе на плечи, крутится перед зеркалом, притворно вздыхает, девушки принимают её вздохи за чистую зависть. Мех добавил мне цены, не наряду, именно мне. Как это получилось, вне моего понимания. Цвет моей кожи из бледной поганки стал аристократично – белоснежным. Даже белокурые волосы засияли новыми оттенками. Не могу оторваться от зеркала. Кто это там, в глубине отражения, уставился на мой оттурнюренный попец?
Нет, нет, и ещё раз нет! Со шкатулкой наперевес приблизился Виктор, я вынуждена повернуться. Его намерения ясны как Божий день. Он пошёл ва-банк! Потому что наедине я бы вежливо отказалась и запихнула ему подарок в задницу. Рыжая зараза! Всё рассчитал, гений анализа, логики и синтеза. Отказать ему при всех равнозначно пощёчине, я не могу унизить человека. Воспользовался упорными слухами, что он бастард самого правящего герцога. И тем, что я не в силах отказаться от такой вещи, тоже воспользовался. В открытой им лакированной коробочке на нежно – голубом бархате лежала выкованная черная роза. С коротким заостренным стеблем и черешком, украшенным стразами, точнее уже бриллиантами. В сердцевине роза была багровой, словно ещё таила жар раскалённого металла. Я смотрела молча, и не могла насмотреться.
- К вашему новому котарди кстати будет эта брошь. Вложил всё своё мастерство, душу и сердце. Прошу, примерьте, госпожа баронесса.
Словно во сне тяну руку, захлёбывается кашлем брат, некстати вернувшийся с Эммой и фон Дрезом. Девицы сужают круг, как волки, почуявшие добычу. Рядом с мехом брошь - роза потеряется. Закрутив косу высоко на темени в пучок, воткнула стебель на манер японских шпилек – палочек для волос. Посмотрела в зеркало. Кармен!
- Ты непревзойденный мастер, нет тебе равных в этом времени. Что хочешь в награду?
- Это подарок. Дайте какой ни будь пустячок, если желаете.
Если желаете, итить колотить! А если не желаю? Что бы ни случилось - представление должно продолжаться. В моём кошеле костяной гребень работы неизвестного мастера, с двумя голубками в навершии. Отдала Виктору. Он целует мне руку. О, Боже! Какой миг! Ради него стоило провалиться в эти средневековые тартарары!
-Ты бы сразу трусами лучше отдарилась, сестрица. Тоже символично.
Язвит на русском языке разгневанный Андреас. Умеет мой брат поэтично обгадить момент. Идалия с недоумением смотрит на него, словно говоря: « Ты на такое способен?» Перепалка продолается на великом и могучем.
- Считал тебя остроумным. А ты просто злоязыкий, Андрей. С хрена ли девчонку обижаешь?
Спасибо, Северин. Подметил верно. Ради красного словца не пожалеет и отца. Я схожу со своего пьедестала, приняв помощь багрового от гнева Вити. Стало видно насколько я выше, в каблуках – на целую голову. Не вижу, чтобы это его смутило, подмигиваю одобрительно.
-Пожелаю, отдарюсь. Тебя не спрошу.
- Как пожелает госпожа моего сердца, я готов ждать.
Не растерялся, молодчина Виктор, но ответил уже на германском. Полная гостиная народа, из знатных, между прочим, семейств. Девушки, женщины. Сестрёнка. У них на глазах я принимаю подарок и знаки внимания второго мужчины. Прямо чувствую, как в районе подмышечников подмокает моя репутация. Мне то фиолетово. Но я их учитель, аристократка, мои поступки должны быть поняты правильно.
- Ты закончила подшивать, Луиза?
- А? Что? Нет, нет ещё. Продолжим?
С возвышения посматриваю на всех. Свысока. Такое положение придаёт словам весомость непреложной истины.
- Каждая уважающая себя благородная девица должна иметь несколько поклонников. Я не могу отказать достойным молодым людям в их желании быть моими рыцарями.
Статус им определила. Рыцарь - не жених. Вечный поклонник. До тех пор пока стороны не захотят переиначить.
- Тебе значит можно! А мне маменька запрещает! Я тоже рыцаря хочу! Хочу быть Прекрасной дамой!
- О! Позвольте служить Вам, дорогая госпожа Верена! Я буду предан Вам до гроба, прекраснейшая Дама!
Дорогая, дорогой. Дорогие оба. Дорогая дорогого довела до гроба. Господи! Какого только мусора нет в голове! Внимание от нас отвлечено, ура.
Кристоф приехал с дядей и преследует малую по пятам. Уже корзинку с рукоделием за ней носит. Весь завитой, напомаженный, в зелёном с серебром костюме в нахальную обтяжку. Стал настырный, не в меру. Словно получил поддержку и питает надежду. Эмма хватает обоих за руки, утаскивает в угол гостиной. Надеюсь, не благословлять. Сейчас зима. Боюсь представить, что здесь весной будет.
- Сейчас мой супруг исполнит для благородного общества балладу о Любви. Идалия довольно резко подала ему гитару, злится на его грубую выходку. Он, с примирительной улыбкой, берёт инструмент. Впервые замечаю, что музыка и слова этой баллады вполне себе средневековые. Брат прощён, сколько труда, перевод великолепен.
Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока,..
Как печально и жаль, что песня вызывает в моём сердце гораздо больше чувств, чем мужчины, которые на них претендуют.
Гонец привёз повестку на суд. Через три дня нам следует быть в Ольденбурге. Нам это: потерпевшей Кёрстин фон Дрез, её горничной Леанне, тоже потерпевшей, свидетельницам – мне с Вереной; Эмме, как доверенному лицу барона фон Дрез, Куно с Луцем, бывшие наёмники Бергов,тоже пока свидетели. Микаэль едет как судмедэксперт. Падре Конрада тоже пригласили. В качестве кого, не понятно. Андреас просто нас сопровождает, он не участник.
Мне самое время слинять из замка, по уважительной причине: обстановка вокруг моей персоны накалилась. Ощущаю себя грешницей между двух огней. Поведение Гордея более чем нехарактерное для него, он отстранился и страдает, время от времени балуя меня подарками, которые становятся всё богаче. Отрезы тканей, расцветки "вырви глаз", шкурки горностая и ласки, благовония... Про сундучки однозначно не соврали. Не радуют меня подарки, даже Пучеглазка уже не потирает лапки. Гораздо дороже мне его улыбка с наглым прищуром глаз, наклон вечно задранной головы чуть влево. Смешные комплименты и подначки. Улыбки нет и голова опущена, молчит.
Второй рыцарь, Виктор, напротив, ведёт себя наступательно - нагло. Не имея возможности купить, делает подношения своими руками. Печку - буржуйку сваял для дорожного возка. Ценная вещь. Я с Леа после суда поеду в составе обоза дальше, во Фризию. Пять суток в пути, по морозу. Благодаря Виктору, теперь в тепле. Набралась наглости, потребовала от него "рыцарского подвига" во славу меня, несравненной Дульсинеи. Он сделал расчёты, сметы по моим строительным объектам: ясли - сад, школа, ремесленное училище. Поцеловала в щёчку. Обиделся. Зато теперь, Алилуйя! Сдала Эмме. Не должница.
Недолгие сборы. Всё отлажено. Набравшиеся опыта горничные знают своё дело. Я бесконечно благодарна девушкам. Они экономят драгоценное время, ничего второпях не забывают, окружают заботой, исполняют функции личного секретаря, не даром едят свой нелёгкий хлеб. Это уже не деревенские простушки, три месяца «дополнительного» образования в классах возле благородных девиц, дают результаты.
Отрывочно, без записей, на слух, отвлекаясь на свои обязанности – всё равно достаточно хорошо усваивают материал. Они все уже читают, с разной скоростью, но все! Считают в пределах сотни, пишут печатными буквами. Знают историю, географию, помнят стихи. Знают азы дезинфекции, первой помощи при различных травмах. Много чего знают. Пробелы устраняют, приставая к баронским дочкам. У тех установка на обучение желающих учиться. Им деваться некуда, подтягивают. Семь пар трудолюбивых умных рук значительно облегчают быт.
Выехали на рассвете. Очень зябко, в воздухе стылый туман. Морозные солнечные дни переносятся легче, чем такая хмарь. Руди и его команда заблокировали колёса кареты, на манер калош одели на них полозья. Такой функции у моего "Опеля" не было. Впряжена четвёрка коней цугом. Затолкали аж две жаровни. Мы вшестером набились внутрь, еще место для корзинки с перекусом осталось. Неразлучная парочка – Куно и Луц будут по очереди управлять каретой. Микаэль с братом скачут чуть впереди. Скорость развили высокую, примерно тридцать пять километров. Каждые полчаса лошадей переводят на легкую рысь, это в два раза медленнее. Будет только одна короткая остановка. В город прибудем к обеду. Зимой путь по времени в два раза короче, о комфорте и говорить нечего. Практически как в автомобиле. Любоваться пейзажами не приходится, кругом один белый слепящий глаза снежный покров.
Посему развлекаемся светской беседой. Тему выбрали нейтральную и всегда популярную. Верования, обряды и обычаи разных стран. Постепенно, аккуратно Эмма переводит стрелки на обязательный обет целибата католических священников. Беседа спланирована заранее, есть ключевые фразы, когда мы передаём слово друг другу. Почва зыбкая, особенно если учесть, что в тёплой компании три незамужних девицы.
- Подскажите, падре, в каких первоисточниках предписывается безбрачие для священнослужителей? В священном писании я нигде не встречала такого требования. Может, я всего не знаю?
- Целибат стал обязательным для священников во время правления Папы Григория седьмого только в одиннадцатом веке. Вы не могли госпожа Эмма прочесть это ни в одной святой книге. Такого требования нет.
- Спасибо, что просветили. Значит это не Божественное уложение, а человеческое?
- Выходит так. В Библии напротив сказано: «Плодитесь и размножайтесь».
- Падре Конрад, получается прямое противоречие Святому писанию. Почему так произошло?
- Видимо, госпожа Амелинда, мать наша Святая церковь хотела направить рвение служителей Господа только на путь самоотречения, чтобы семья и связанные с ней мирские заботы не отвлекали от служения.
- Я понимаю монашество, когда человек добровольно отрекается от мира, уходит в монастырь, молитвенным трудом служит Богу и людям. Там нет соблазнов. Не понимаю, для чего отказано священникам, несущим свою службу среди мирян иметь семью.
- Поддержу свою дочь, падре. Если бы наши пастыри были женаты, они бы лучше понимали проблемы, заботы обычных людей. Соблюдали бы все заветы Господа. Ведь заповедь «Плодитесь и размножайтесь» очень важная, Богу угодно увеличение числа любящих Его и поклоняющихся Ему. Тогда не грешили бы служители Церкви в мыслях и на деле. Ведь согласитесь, такие случаи хоть редко, но бывают. Дух силён, но плоть слаба. Зачем же тратить силы на борьбу с самим собой, когда их нужно расходовать во Славу Божию?
Падре Конрад не возражал, не соглашался, лишь удручённо вздыхал. На его лице, цветущем молодостью и прыщами, был написан тот же вопрос.
- Разрешите, добавлю. Если бы, к примеру, наш падре был семейным человеком, мне было бы легче исповедоваться. Я решилась бы раньше искать защиты у Святой церкви. Я потворствовала своим стыдом и страхом грешникам совершать ещё более страшные дела. Мне тяжко от этой мысли.
- Дочь моя, священник пастырь своего прихода. Он отец духовный, на исповеди человек очищает душу, получает отпущение грехов. Сейчас ты чиста перед Богом. Пройдёт суд, они получат по заслугам. Забудь про ту жизнь, начни с чистого листа с лёгким сердцем и молитвой.
Баронству повезло. Граф сослал к нам « излишне озабоченного» падре. Он раздражал его своим чрезмерным любопытством и опекунством супругов в сексуальной сфере. Однако падре Конрад действительно добрый человек, каким дОлжно быть священнику. Он тяжело переносит целибат, однако соблюдает, причём настолько строго, что Онану, второму сыну Иуды, должно быть стыдно за своё поведение.
В нашем пансионе среди толпы молодых девиц, бедному падре вовсе поплохело. Информацией со мной поделился Микаэль, когда к нему обратился за помощью страдалец. Это не нарушение врачебной тайны, требовалась моя консультация. Я посоветовала Микаэлю, кроме соли брома, всё - таки убедить священника практиковать онанизм. Убедительным аргументом станет понимание, что это будет гораздо меньшим грехом, чем тайно вожделеть к невинным девам, и задавать им провокационные вопросы на исповеди. Неизвестно воспользовался ли святой отец рекомендацией, однако прыщей на его благочестивой физиономии стало много меньше. Что говорит об уменьшении избытка тестостерона в крови.
Окучивали мы на тему ненужности целибата для приходских священников также господина приора, пока он отбывал карантин в Мюнне. Он, в силу преклонного возраста, был более стойким, и находил аргументы в его пользу. Однако на главный вопрос: разве человеческие правила, пусть даже и Папой римским придуманные, выше Божьих заповедей, ответа он не находил. Отмахивался под благовидным предлогом необходимости работы над редактированием рукописи Микаэля и спешно покидал поле дискуссии. Так зерно сомнений, нет, скорее крупное семечко, мы посеяли. Оно должно была прорасти в будущем государстве в виде отделившейся от римско – католической церкви самостоятельной ветви, по примеру англиканской. В то, что Ватикан смиренно примет наши нововведения во всех сферах средневекового бытия, мы не верили.
Единство политической и религиозной власти даст будущим управленцам невиданные возможности. Относительно мирно этот процесс можно провести только в одном случае: если на сторону отделения встанет большинство приходских священников. Именно они проводники в массы идеологических вопросов. Могут гражданскую войну разжечь, либо могут тихо - мирно помочь молодому государству.
Государство закон издаст: дом хороший, подъёмные, оклад, земля для хозяйства в собственность, целибат отменяется, для всех служителей автономной Церкви. Какой дурак будет против своего же счастья? Не желающие – идут лесом. Приход наследуется наиболее достойным сыном, либо зятем служащего. Семья священнослужителя оседает на одном месте. Вместо того, чтобы как военные мотаться, куда пошлют. Если это работает при трудоустройстве в двадцать первом веке, то должно сработать в четырнадцатом.
- Ах, отец Конрад! Мне так жаль, что у Вас никогда не будет детей! Вы такой хороший падре! Кому как не служителю Божьему дано воспитать человека в почитании и любви к Всевышнему. Это могли быть самые преданные, самые лучшие слуги Господа!
Забила Верена гвоздь в крышку гроба с надписью «Целибат».
Карета стала постепенно притормаживать. Берёт вправо. Время за разговорами летит незаметно. Уже полпути проехали. Небольшой отдых коням и людям необходим. Нас нагоняют открытые сани, в них сидит закутанная женщина, возница притормаживает, слезает с оханьем и подходит к нам. Это пожилой крестьянин. Он вежливо поклонился, представился жителем Зивера, спросил у Микаэля, можно ли следовать вместе с нами, для безопасности, пока по пути.
- Куда направляешься, уважаемый?
- В Ольденбург, на суд вызвали. Гонец третьего дня был. Говорит про нашу дочь пропавшую год назад, спрашивать будут. Мы с женой уже все глаза выплакали, одна она у нас из пяти детей выжила. Думаем, может она нашлась?
- Нам по пути, присоединяйтесь.