Глава 27

Что мне делать?

Именно этот вопрос встал передо мной, когда я остановился в центре белоснежного коридора клиники.

Нет правда, что?

После такой истерики Далии, я просто не смогу вернуться сюда вновь. Точнее в ее палату. Это опасно прежде всего для нее, а я не враг своей жене. Рассказать родителям о том, что Далия жаждет видеть мужа в лице другого мужчины? Сразу нет.

Значит придется лгать.

Как долго мне придется все это делать?

Чертов Малик.

Вышел на улицу и решил прогуляться по больничному парку. Проветрить мозги.

– Да, доктор, – поднял трубку увидев звонок лечащего врача Далии.

– Таир, я был у вашей жены. Завтра приду вновь и попробую поговорить о том, что с ней случилось. Какую часть информации я смогу ей донести пока не знаю. Все будет зависеть от того, какую реакцию она будет выдавать.

– Я вас понял. Делайте что потребуется и держите меня в курсе.

– Думаю, что посещения родственников сейчас нежелательны, пока мы не узнаем какая часть памяти затронута больше всего.

– Я это и предполагал. Главное не навредите ей.

– До свидания.

Вернулся к машине и сев в нее поехал домой.

Вошел внутрь и услышал смех дочери. Как же сложно сейчас соответствовать ее настроению. На самом деле здоровье и сама ситуация с женой меня подкосили. Я не ожидал что все так далеко зайдет.

Я вообще не предполагал такого исхода. Думал, что мне стоит опасаться только за ее сердце. В итоге буду сражаться за ее память о нас и нашей семье.

– Папочка, – бросилась ко мне Амита, и я присел на корточки выставив руки, чтобы ее поймать.

– Здравствуй, дочка, – поцеловал ее и поднял взгляд на няню. – Добрый день.

– Здравствуйте, господин Таир. Мы только вернулись из детского садика.

– Хорошо. Я сейчас на минут тридцать поднимусь наверх и выйду к вам.

– Конечно, – опустила глаза вниз и взяла за руку ребенка.

Принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь вниз.

Девушка играет с Амитой, кормя ее. Вхожу на кухню, и она скромно перестает смеяться.

– Лина, вы не могли бы максимально освободить свое время, чтобы, например по первому звонку приехать сюда?

– Да, конечно. У меня не так много работы на самом деле.

– Я вас понял. Тогда полагаю, что на сегодня вы можете быть свободны. Приготовить ко сну смогу полагаю сам.

– Можно спросить о… Далии? Как она?

– Она, – воспоминания о жене отозвались тем самым страхом и разочарованием, которое нахлынуло в момент ужаса, стоящего в глазах любимой женщины. – Она держится. Но есть свои осложнения.

– А можно ли к ней прийти?

– Нет, – сразу отрезал. – Это запрещено пока что. Любые волнения негативны. Ее сердце сейчас слабое. Я обязательно скажу, когда это будет возможно сделать.

– Спасибо. Я поеду, до свидания.

– Я сейчас прикажу водителю вас отвезти и впредь вы будете передвигаться на работу и с работы на машине.

– Нет, – поспешно и слишком громко она возразила, чем вызвала у меня странный всплеск. Словно это звучало как страх. – Простите. Я вам благодарна за беспокойство, но… прошу не нужно этого.

– Это не беспокойство. Это работа и выполнение мной удобств и безопасности для моей дочери.

– Я могу передвигаться на вашей машине, когда я на работе, но приезжать и уезжать с нее я бы хотела, как и прежде. Не переживайте задержек не будет.

– Ладно. До свидания.

Девушка уходит, и я остаюсь один с дочерью.

Снова бесконечные вопросы о маме. Вопросы, на которые нет ответов пока что.

Я бы привел Амиту к ней, быть может она помогла вспомнить ей о нас, но боюсь, что это закончится истерикой нашего ребенка. Потому что объяснить ей почему мама ее не помнит никто не сможет.

– Наша мама, она немного приболела. Ей нужно немного времени, и она обязательно поправится.

– Нужно дать ей лекарство. Сейчас покажу.

Она срывается и через пару минут приносит маленький розовый чемодан полный инструментов для лечения, среди которых пластиковые пузырьки и игрушечные блистеры.

– Вот, – отдает мне все это добро, – мама сразу выздоровеет и вернется к нам.

– Умница. Уверен, ей это очень поможет, – обнимаю ее и закрываю сильно глаза, желая очутиться далеко впереди, где все закончится, и Далия будет рядом с нами.

Снова ночь и пустая кровать. Опустошение всюду. В доме, в комнате, внутри.

Уезжаю с самого утра в офис. Решаю немало дел. К десяти уже еду в больницу.

– Сейчас мы немного с ней поговорим, а после мы все обсудим, – перед тем как войти в палату к Далии сообщил врач.

– Хорошо.

Остался на месте ждать, но позвонили из офиса, и чтобы не мешать своим разговором пошел на выход из этого отделения.

В главном коридоре более шумно и снуют люди, поднял трубку, но услышать и слова так и не успел. С другого входа я увидел, как Малик мечется от двери к двери, быстро направляясь в мою сторону. Рванул к нему и схватив за футболку оттащил в небольшой закуток, подальше от глаз.

– Ублюдок, – проговорил ему в лицо, а после не сдержался и ударил кулаком.

Орхан

– Пап, может помочь? Ты бледный слишком, – смотрю на отца и мне реально не нравится то, как он последнее время себя чувствует.

Вот только он всегда был упрям. И сейчас не дает ему помочь совершенно.

– Орхан, поезжай.

Улыбается, но меня не обмануть. Он выглядит уставшим, как и его глаза.

Я решил обновить некоторые холодильники в лавке и заказать новую покраску. Благо тут не пришлось уговаривать его. Он сразу согласился что внутри уже слишком устаревшее все.

Вдобавок я придумал заменить лицевую вывеску на центральной стене. С этим придется ехать в типографию. Сделал фотографии и замеры и вот стою на пороге, не решаясь уйти.

В принципе я буду недалеко и тут домработница на подхвате, которой я уже, итак, сказал, чтобы была внимательней к нему.

Порой внутреннее сознание слишком громкое, но мы зачастую его не слушаем. Заменяя переживания на стресс, или просто беспокойство. Вот и в этот раз я не поступил так, как хотел изначально. Стоило мне оказаться у заказчика, как тут же зазвонил телефон.

– Ида? – спросил подозревая, что не услышу ничего хорошего.

– Господин Орхан, – плачущим голосом проговорила кое-как она мое имя, – вашему отцу стало плохо. Я только сейчас вам смогла позвонить, пока мы приехали в больницу, пока его забрали врачи… Простите, что так долго.

– Чт… Где вы? В какой больнице?

– Клиника Амаль Тай.

– Уже еду.

Быстро свернул дела и рванул туда.

Пришлось ехать не по прямому пути, так как на главной дороге авария случилась, что заняло лишних пятнадцать минут.

Забежал в больницу и сразу забыл, куда меня отправляла помощница отца, поэтому метался по коридору как ненормальный.

Не заметил, как ко мне приблизился муж Далии. Потащил куда-то. Если честно я не понимал вообще ничего. Мое состояние было далеко от нормального. И его хотелось убить за то, что он меня сейчас отвлекал от самого важного что может быть в моей жизни.

А вот когда увидел кулак перед лицом, среагировать не успел сразу, поэтому прошел по касательной.

Перехватываю его руки, заламываю так что ему не вывернуться и толкаю вперед. А когда тот вновь разворачивается уже бью в ответ и попадаю куда надо.

– Ублюдок, это все ты виноват, – вытирает нос и рычит на меня.

– Какого хрена ты ко мне лезешь?

– Это все ты. Стоило появиться как Далия…

– Да пошел ты, – не даю ему договорить и ору. – Ты и твоя жена. Сам с ней разбирайся, или не по силам справиться с собственной женой? Так в этом никто не виноват.

– Ты здесь два дня, и она тут же оказывается в больнице, еще и…

– Еще раз ко мне сунешься пожалеешь Аббас. Держитесь от меня подальше со своей семейкой. У меня своя жизнь, у вас своя. Кретин.

Ухожу, расталкивая зевак.

Сукин сын.

Прихожу к нужной палате. Перед дверью сидит Ида.

– Ну что тут?

– Обошлось, – встревоженно говорит женщина. – Врач сказал, что это давление повысилось. Возраст.

– К нему можно?

– Нет. Там доктор. Позовет сам.

– Спасибо вам, что помогли ему.

– Я очень испугалась. Он лежал на полу, когда я пришла в лавку.

Зажмуриваюсь и чувствую, как стучит бешено сердце. Не могу угомонить его. Даже уши закладывает.

Через пять минут из палаты выходит доктор.

– Все с вашим отцом хорошо. Это возраст. Скачки давления нормальны. Нужно нормализовать состояние курсом препаратов. Все рекомендации я вам дам. При соблюдении режима такого не повторится.

– Это точно?

– Точно. А пока можете пройти к нему, я полагаю вы сын, которому он просил ничего не говорить, – улыбается врач.

– Да это я. Спасибо вам.

Он уходит, а женщина переминается с ноги на ногу.

– Думаю, вы можете быть свободны. Пару дней у вас выходной. Побудьте с семьей.

– Спасибо. Скорейшего выздоровления вашему отцу.

– Благодарю.

Вхожу в палату, а сам дрожу, но на лице почти улыбка.

– Орхан, – восклицает. Думает обмануть.

Подхожу к нему и сев на край кровати, просто обнимаю без слов.

Не могу выразить все словами, насколько сильно боюсь потерять его. Как сильно испугался сегодня.

– Не делай больше так, прошу, – кое-как произношу свою просьбу, и вся атмосфера его радости испаряется.

Немного молчим, а после я говорю то, что по-настоящему считаю правильным.

– Полагаю у тебя есть на примете хорошая девушка, которую ты бы хотел видеть своей невесткой?

Он улыбается. Слегка грустно, но улыбается.

– Не хочу, чтобы ты делал это в угоду мне, сын. Только если ты этого желаешь.

– Стал бы я говорить о свадьбе, если бы не хотел, – сжимаю его плечо в знак твердости своих слов.

– Есть одна семья, торговца с рынка. Хорошая, добрая. Он мой давний друг. Дочь стала настоящей красавицей и готовой стать женой. Такую невестку любая семья будет рада видеть в своем доме.

– Уверен, я буду счастлив с такой девушкой, – улыбаюсь его задору.

Выхожу на улицу после посещения больницы и еду домой, пытаясь свыкнуться с мыслью о скорой свадьбе.