Глава 24

Вот и моя квартира. Орхидея на окне в кухне все та же, нежная и хрупкая. Дома никого нет - тетя в турагентстве.

- Я не понимаю! - как только мы оказываемся в просторной гостиной, бросаюсь к отцу я. - Зачем Виктора арестовали, папа? Не ты ли заключил с ним сделку насчет меня?

- Эрика! Ты ведь могла позвонить мне хотя бы раз! Вместо этого ты внесла нас всех в черный список и сбежала в Прагу!

- Это никак не объясняет арест Виктора!

- Виктор похитил тебя, зная, что наша договоренность в прошлом!

- С чего это она вдруг в прошлом?! Что изменилось?!

- Зина рассказала тебе не все, Эрика! Она повела себя некрасиво, но то, что она сделала это из собственного интереса, полностью поменяло положение дел!

- Из какого интереса, папа?!

- У нее были свои виды на Виктора! Она была моей женой, а днем и ночью видела в постели его!

- И твои планы вдруг изменились, да?! Просто от того, что твоя молодая жена вдруг заинтересовалась Виктором?

- Эрика! Моя дочь никогда не выйдет замуж за мужчину, из-за которого развалился мой брак!

- Твой брак развалился не из-за Виктора, а из-за не в меру похотливой Зины! Нет вины Виктора в том, что он ей нравился!

Я так громко кричу, что кажется, сорвала голос. Меня всю трясет. Как так можно?

- Не важно, Эрика, - отмахивается отец. Подходит к графину, наливает себе воды и жадно ее пьет.

- Тогда забери заявление, - умоляюще смотрю на него я.

- Нет, Эрика. Он тебя похитил, и я уверен, что ему удалось сделать то, от чего я всегда тебя ограждал.

- Я люблю его, папа! Люблю, понимаешь?! - мой голос окончательно срывается.

- Забудь его, Эрика. Вы больше никогда не увидитесь.

- Что значит, никогда?! - взвизгиваю я.

- Это значит, что будет суд.

- Но я стану все отрицать! Все, слышишь?! Я поехала с ним, потому что полюбила его! Меня никто не похищал!

- Даже если все было так, как ты рассказываешь, это ничего не меняет. Я никогда не позволю остаться безнаказанным человеку, укравшему и обесчестившему мою дочь. Он пойдет под суд. А уж мои адвокаты постараются выставить дело в таком свете, чтобы ему дали все пятнадцать лет.

- Нет… - в ужасе шепчу я. - Так нельзя…

- Так будет. И ты ничего не изменишь, Эрика. Он отнял у меня самое дорогое - мою дочь. И из-за него рухнул мой брак. Виктор заплатит за все. Через пару дней журналисты не оставят ничего от его доброго имени. Вряд ли на суде ему удастся оправдаться. Против него слишком много факторов - условия завещания, твое исчезновение из отеля в Праге. И я даже думать не хочу о том, чем вы с ним занимались там, куда он тебя отвез! Он вскружил тебе голову своим обаянием, впрочем, как и Зине, и получил все, что ему было нужно!

- Да как же ты не понимаешь?! Он не кружил Зине голову!

- Я сотрудничал с ним и его семьей много лет. Я даже не подозревал, что моя жена, занимаясь любовью со мной, вместо меня представляет моего партнера!

- Это она тебе сказала?! Она, да?!

- Я не хочу больше обсуждать мою разрушенную жизнь, Эрика. Пока будет идти судебное разбирательство, ты останешься в Москве. После того, как Виктору вынесут приговор, я заберу тебя в Омск. Теперь уже навсегда. И запомни - даже если его каким-то чудом оправдают, вы больше никогда не увидитесь. Постарайся смириться. Внешность иногда обманчива. Этот проходимец просто тебя использовал, чтобы выполнить условия завещания и получить наследство. Ты стала жертвой его привлекательности.

Я смотрю на отца и чувствую, как моя душа медленно рассыпается на тысячи острых и черных осколков. У меня почему-то нет сил говорить. Горло сдавило спазмом, и язык совсем не слушается.

- Вот твой телефон, - отец достает из кармана пальто мой сотовый, брошенный в Праге. - Постарайся всегда быть на связи. И без глупостей. Пропадешь с радара хоть раз - пеняй на себя. Поедешь в Омск сразу же. Вадим позаботится о том, чтобы ты не вляпалась в новые неприятности.

Он кладет телефон на журнальный столик. Застегивает пуговицы на кашемировом пальто и направляется к выходу.

Я не шевелюсь. Где-то на самом дне моего сердца брезжит едва живая надежда на то, что все еще можно исправить. Что до суда можно как-то договориться и забрать заявление отца.

Я слышу, как хлопает входная дверь. Мой отец ушел. И этот хлопок двери, будто в один миг убил ту едва живую надежду на дне моего сердца.

Интересно, почему меня не приковали к батарее, чтобы я снова не убежала?

"Потому что я никуда не убегу. Ведь Виктор в большой беде, и я останусь здесь, как верная собачонка", - всплывает откуда-то едва осознаваемая мысль.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мой мозг понемногу приходит в себя и начинает лихорадочно работать. Если меня не заперли и не приковали к батарее, значит, надо привести себя в порядок и ехать к Нику. Он полицейский, и точно сможет помочь расставить все по полочкам.

Я бегу в спальню, достаю джинсы, свитер и свежее белье. Наскоро принимаю душ, сушу волосы и собираю их в высокий хвост. Сгребаю в сумочку ключи от машины. Да, надо взять сотовый с собой. Теперь, когда я впала в окончательную немилость к своему папочке, не стоит лишний раз драконить его самолюбие и новую охрану.

Достаю из шкафа шубку из норки с капюшоном - за окном температура опустилась до минус тринадцати - и быстро обуваюсь в меховые сапожки. Ник на службе. Я точно знаю его расписание, поэтому поеду в полицейский участок.

Внизу, на подземной парковке, будто привет из прошлой жизни, стоит моя любимая машинка. Грустно улыбаюсь и жму на кнопку противоугонной системы на брелке.

- Куда едем? - слышу мужской голос за спиной. Вздрагиваю и оборачиваюсь. У бетонной колонны, скрестив руки на груди, стоит мой новый телохранитель Вадим.

- В полицейский участок, - стреляю презрительным взглядом в его сторону я. Да, это не Иван. Никаких спортивных костюмов и дутых курток. Телохранитель из кинофильма - стильное кашемировое пальто с воротником-стойкой, классические черные брюки, вязаная жилетка, дорогой парфюм. Выпендрежник с большой буквы. Еще и наглый. Потому что смотрит на меня не как Иван. Иван смотрел на меня, как на надоевшего избалованного ребенка. А этот смотрит на меня, как похотливый самец. Может, у меня уже галлюцинации? Не станет же папочкин новый сотрудник службы безопасности смотреть на меня, как на сексуальный объект?

- И зачем госпоже Щербаковой понадобилось в полицейский участок? - насмешливо открывает мне дверцу пассажирского сидения он.

- Это моя машина. - Резко перехватываю его руку я. - Поэтому поведу я. А если вам приказано повсюду следовать за мной, то садитесь сзади. Мы едем к моему брату. Отец не запрещал мне передвигаться по городу. Он только приказал быть в зоне доступа.

- Девушки не умеют водить, - мертвой хваткой впивается в мое запястье Вадим. - Так что, позвольте мне. Я знаю кратчайший путь до полицейского участка, в котором работает ваш брат.

Я с презрением смотрю на него. Не телохранитель, а терминатор.

- Отлично, давайте проверим ваши способности, - выдергивая руку, ухмыляюсь я. - Только если что-то пойдет не так, пеняйте на себя.

Сузив глаза, он выдергивает у меня из рук ключи от машины и ждет, когда я сяду на пассажирское место. Закрывает дверь, огибает машину и устраивается за рулем.

Насупившись, я зорко слежу за каждым его движением. Ничего, я изучу твои повадки и однажды сделаю так, что тебя уволят за непрофессионализм.

Вадим водит машину, как Шумахер. Ловко лавируя в потоке машин, он доставляет меня по скользкой дороге в участок в два раза быстрее, чем обычно. Черт, кажется, найти в нем изъян будет сложнее, чем я думала.

- Подождите меня здесь, - прошу я.

- Нет.

- Что?

- Я пойду с вами, Эрика.

- Но в полицейском участке мне ничего не может угрожать!

- Моя работа - следовать за вами повсюду.

Я ничего не говорю, просто выбираюсь из машины и изо всей силы хлопаю дверцей. Вадим лишь приподнимает бровь.

Вместе мы подходим к кабинету Николаса.

- Подождите меня возле двери, - хмуро приказываю я. На этот раз терминатор вроде бы не спорит. Остается торчать снаружи.

Я приоткрываю дверь.

Николас как раз делает себе чай в жестяной кружке. Он в форме, и от этого кажется еще больше, чем есть на самом деле.

- Эрика! - увидев меня, пугается брат. - С тобой все в порядке, Эрика?!

Забросив чай, бросается мне навстречу и крепко прижимает к своей широкой груди.

- Не все, Ник… - пытаюсь сдерживать эмоции я.

- Мы думали, тебя уже нет в живых! - трясет меня за плечи он. - После того, как ты исчезла из гостиницы в Праге, полиция сбилась с ног, пытаясь тебя найти. Мы даже в международный розыск тебя подали! Одно единственное сообщение с телефона Виктора прояснило все дело!21b4bc

Я потрясенно смотрю на брата. Я не ослышалась? Своим сообщением с сотового телефона перед взлетом я подписала Виктору приговор? Они не могли понять, куда я делась. Объявили в международный розыск… Им даже в голову не пришло, что я просто поехала отдохнуть.

- Ты скажи, Эрика, как произошло, что ты бежала от Виктора, а оказалась в итоге вместе с ним? Он заставил тебя?

- Нет…

- Да ладно, брату можно рассказать все! Он тебя пытал? Принуждал к отношениям?

- Ник! Прекрати! - у меня дрожат губы. - Я люблю его! Люблю, понимаешь? Я поехала с ним просто так! Потому что меня достал надзор в лице папы и его охранников!

- Просто так?… - озадаченно потирает квадратный подбородок Николас. - То есть, похищения не было?

- Нет, конечно! Мы решили начать все сначала, вот и уехали вместе!

Ник медленно отодвигает стул и садится у стола.

- Тогда все очень плохо, Эрика. Потому что против Виктора уже сфабриковано дело о похищении.

- Я знаю… - я прикрываю рот рукой и сажусь рядом с ним. Из глаз вдруг начинают катиться слезы. - Полиция арестовала его прямо в аэропорту, Ник… они даже слушать нас не стали.

Брат хмурится. Протягивает мне бумажные салфетки из распакованной недавно пачки.

- Только это недоразумение. Никто меня не похищал. Просто… просто я влюбилась в Виктора. Он предложил попробовать начать все сначала, и я согласилась. Мы сели в самолет и улетели в Португалию.

- Ты говорила об этом отцу?

- Да… но он даже слушать меня не стал. Зина рассказала ему небылиц про то, что Виктор ей очень нравился, как мужчина, и отец окончательно потерял разум.

- Он потерял разум, когда получил от тебя сообщение о том, что ты с Виктором и собираешься за него замуж. Он планирует убедить следователя и судью, что тебя похитили и вынудили вступить в связь.

- Я буду все отрицать… - качаю головой я.

- На стороне твоего отца средства массовой информации. Они уже пронюхали про завещание. Теперь от твоего Виктора мокрого места не оставят.

- Что же делать? - всхлипывая, растерянно шепчу я.

- Ты ничего не можешь сделать. Единственное - когда тебя будут допрашивать, говори правду. Что ты уехала, потому что любила его. И что никакого похищения не было. Если тебе удастся убедить следователя, возможно, дело смогут замять. По крайней мере, Виктора не посадят в тюрьму. Твой отец требует для него самого сурового наказания. За похищение дают от пяти до пятнадцати лет, сестренка.

Еще никогда я не чувствовала себя такой беспомощной. Допрашивать? Меня будут допрашивать, как потерпевшую?…

- А без допросов никак нельзя обойтись? - испуганно смотрю на брата я.

- Если ты откажешься сотрудничать со следствием, это только подтвердит виновность Виктора.

- Ясно…

Если бы я только знала, чем обернется для меня побег с Виктором! Если бы только знала…

Я даже не запомнила, как Вадим вез меня обратно домой. Все, будто померкло. Призрачная надежда на то, что арест Виктора - недоразумение, окончательно угасла. Мы вдруг встали по разные стороны внезапно разверзнувшейся между нами пропасти. Он - преступник, а я - жертва, которой, по рассказам моего отца, ловко заморочили голову и склонили к близости. Самое страшное - мне дадут адвоката, который будет петь с моим папочкой в унисон. Они всеми силами постараются сбить меня с толка. Даже здесь я осталась одна. Мне придется очень постараться, чтобы доказать свою версию. Увы, здесь мне никто не сможет помочь.