Глава 14

Когда Грегордиан прекратил наконец то и дело вскидываться, настороженно озираться и бормотать что-то про то, что никуда мне от него не деться, я еще какое-то время сидела, всматриваясь в его резкие черты, которые сейчас еще больше обострились. Даже представить не могу, как можно без жалоб и современных обезболивающих терпеть такие повреждения, что были у него. Я даже не решалась разглядывать их сейчас, при свете дня, мой совершенно пустой желудок начинал судорожно сжиматься, норовя просто вывернуться наизнанку. А ведь это уже деспот твердо встал на путь выздоровления. А еще меня почему-то коробило от собственных слов о том, что не хочу другого защитника. То есть прямо сейчас я так и думала, но это не означало, что ничего не поменяется в любой момент. В любом случае я не солгала, лишь не уточнила. Если выбирать между Грегордианом и неизвестностью, я предпочту его, и это нормально. И говорить о том, что я плачу своим телом за безопасность и роскошную жизнь, не приходилось. Мое желание к Грегордиану как к любовнику ничуть не меньше, чем его ко мне. И в этом смысле я могу сказать, что в какой-то мере везучая. Учитывая, какие прекрасные, хотя бы внешне, женские особи его окружают, это какая-то удача, что именно ко мне приковано все его внимание. И так как моя новая философия — ловить момент и получать от него удовольствие, то грузить себя размышлениями и прогнозами на далекое будущее я не буду.

Потому что я не чертова провидица, и… и… ради бога! Достаточно посмотреть вокруг, чтобы понять, что единственный план и главная установка на каждый божий день тут — не сдохнуть от чего бы то ни было! Тратить силы и время на рефлексию, учитывая, что каждую минуту может произойти какая-то дикая хрень вроде вчерашней и не иметь на этот раз благополучного исхода, абсолютно непрактично и утомительно.

Время шло, солнце припекало, и кожа, особенно в тех местах, где она была перепачкана кровью, стала чесаться. Соорудив над головой деспота нечто вроде маленькой палатки, закрывающей его от прямых лучей, я решила осмотреться. Но потом пришло на ум, что Грегордиан не зря мог беспокоиться по поводу наших спутников и их мнения о себе. А значить, вставать и мельтешить, как блоха на лысине, будет не умно. Поэтому, бубня себе под нос ругательства, я поползла на четвереньках вдоль борта и стала осторожно из-за него выглядывать. Идиотизм, в самом деле. Не играла ты, Аня, в детстве в шпионов, вот карма тебя за это и наказывает. Все надо делать в жизни вовремя. Первое, что обнаружила — вся древесина с внутренней стороны борта была покрыта сплошным слоем тончайшей резьбы. Кто-то потратил не укладывающееся у меня в голове количество времени и сил на то, чтобы вырезать все эти крошечные значки и символы, а я вчера даже не заметила этого. Ну что же, в ползанье есть свои плюсы — невольно становишься внимательней к деталям. Провались они, если честно. Береговая линия здесь была практически как с рекламной картинки о сказочном тропическом острове. Прибой, широкий пляж и чуть поодаль полоска сочно-зеленых джунглей. Вот только благостно-романтичной атмосферы я как-то не ощутила, особенно заметив метрах ста дальше громадный труп выброшенного на берег змея и какое-то смутное движение в зарослях. Похоже, за биремой все же наблюдали, вот только для того чтобы защитить или уличить нас с деспотом во лжи — не понятно. Проверять я точно не собиралась и просто отправилась так же ползком на поиски всего нужного. То есть воды, оружия и чего-то, чтобы заставить умолкнуть ворчащий зверюгой желудок. Мягкие кожаные емкости с водой и съестные припасы нашлись у мачты, видимо, уходя, наша команда все-таки выполнила мою нахальную просьбу и оставила все необходимое. А вот с оружием оказалась напряженка. Единственный найденный мною острый предмет напоминал здоровенный гарпун и весил, наверное, тонну. Мне едва удалось дотащить его до лежбища деспота и устроить рядом с остальной моей добычей. Не уверена, что как-то смогла бы сколь-нибудь ловко управляться с этим огромным копьем, но всегда можно использовать его как дубину. По крайней мере, теперь я ощутила себя в призрачной безопасности и могла перейти к насущному.

Намочив край одного из покрывал, стала оттирать кожу от кровавых потеков, морщась от того, как быстро ткань становится мерзко-бурой.

— Еще пару раз так уделаться в крови, и можно снова имя менять. На какую-нибудь долбаную Батори! — тихонько бурчала, заканчивая, когда услышала странный звук, который явно приближался. Мягкий свист и тихий хлопок. Еще и еще, повторяющиеся с равными промежутками. Испуганно заозиравшись, заметила на фоне яркого неба одинокий крылатый силуэт и, вскочив, подняла свое единственное оружие. Посмотрела на Грегордиана, думая, стоит ли его будить. Ведь этот летун был один и мог не представлять опасности, и, может, я могу его отпугнуть и сама. Спустя пару минут крылатая фигура зависла прямо над биремой, и я узнала Ерина. Он опустился на палубу и быстро зашлепал босыми ногами в нашу сторону, выглядя обрадованно и совершенно безопасно. Но, знаете что? Похоже, у меня уже паранойя.

— Остановись! — угрожающе рыкнула я и наклонила свое копье в его сторону, — не приближайся больше!

— Ты сошла с ума, странная женщина? — изумился парнишка, совершенно на первый взгляд достоверно. — Это же я, Ерин!

— А это я, Анна, очень приятно, но стой, где стоишь! — чувствую себя по-дурацки, но ведь всегда лучше перебдеть.

— Ты не можешь приказывать мне! — нахально фыркнул мальчишка и попытался меня обойти.

Да как бы не так, мелочь ты нежно-голубая!

— А я чертовски уверена, что могу, пока у меня в руках эта острая хрень! — прищурилась я в ответ, отслеживая его движение.

— Ты медленная, и мне ничего не стоит отнять у тебя гез! — дерзко заявил он.

— Попробуй и посмотришь, как я превращу тебя в бабочку на булавке! — вот ведь статусные танцы ни о чем!

Ерин, кажется, завис, а потом его губы задергались в попытке скрыть улыбку.

— Почему мы вообще спорим? Я пришел на помощь! — шагнул он чуть ближе. — Скажи мне, где все и насколько сильно ранен наш архонт?

Может и стоило сказать как есть, но откуда мне знать, что правда не будет прямой росписью под декларацией собственного бессилия и приговором тому же спящему Грегордиану.

— А Родину тебе по дешевке не продать? — огрызнулась я, — Расположение воинов и состояние архонта секретная информация, между прочим!

— Эдна! — раздалось хриплое рычание Грегордиана за моей спиной, и я дернулась от неожиданности и от того, что мое единственное оружие бесцеремонно выдернули из моей хватки. — Я же приказал тебе будить меня, если хоть кто-то появится!

Грегордиан по-прежнему выглядел ужасно, но уже вполне уверенно стоял на ногах, опираясь на мое копье, как на палку, и смотрел на меня с сердитым упреком. Я закусила губу в ожидании, что Ерин сейчас же наябедничает, и все станет только хуже.

— Прости, мой архонт, это моя вина! — вместо этого затараторил синий парень. — Я опустился бесшумно и так неожиданно, что твоя прекрасная фаворитка не успела среагировать.

Вот ведь хвастливый маленький проныра! Да я его черт знает откуда услышала!

— Вот, значит, как? А я вот совершенно уверен, что слышал разговор. Ну это не важно. Ерин, тебе следует полететь дальше к Поющим скалам. — Грегордиан с легкостью поднял тяжеленное копье и указал наконечников в нужном направлении. — Передай остальным фойетам мой приказ явиться сюда с носилками для меня и моей фаворитки. Нам нужно срочно вернуться в Тахейн Глифф.

Ерин неожиданно смущенно потупился, переминаясь с ноги на ногу, и щеки его потемнели — очевидно, аналог румянца. Кончики его крыльев нервно подрагивали, и мне вдруг стало его ужасно жаль, уж очень юным и неуверенным он сейчас выглядел.

— Мой архонт, — пробормотал он совершенно уже без прежней дерзости. — Ты же знаешь, они вряд ли станут слушать меня. Я им чужак и к тому же полукровка, оставленный матерью по известной тебе причине.

— Ты мой личный посланник, Ерин! — рявкнул деспот. — И если они не послушают тебя — не важно почему — я не поленюсь прийти сам, разрушу к проклятым созданиям их дома, поотрываю им крылья и сломаю ноги. Они еще долго будут ползать по земле, как черви, исцеляясь и осознавая, как неумно отказывать моему посланнику.

Мне хотелось закатить глаза от всего этого потока угроз, а вот Ерин буквально засиял, тут же начиная бодро махать крыльями.

— Передам слово в слово, мой архонт! — с довольной улыбкой сказал он и взмыл вверх.

— А без угроз разве тут ничего не делается? — вздохнув, спросила я, провожая его глазами.

— Делается, но не столь быстро и эффективно! А ты, Эдна, еще раз не послушаешься моего приказа и поставишь себя под угрозу, и я накажу тебя!

— Поставишь на соль? — буркнула я, понимая, что он полностью прав. Ну что я могла бы сделать реально, окажись Ерин и правда врагом или тем более явись он не один. Я едва не подставила и себя, и его. Тоже мне, героиня. Очень глупо, Аня!

— Найду более интересные методы воспитания, — ответил Грегордиан и прихрамывая пошел к борту.

— Куда ты идешь?

— Куда мы идем! — поправил меня он и ухмыльнулся через плечо. — Заметь, я хожу на своих ногах, и прямо сейчас мы идем найти место помыться. Так что будь готова на этот раз сдержать свое обещание.

И Грегордиан просто спрыгнул с борта в воду. Я рванула вперед бегом, ожидая как минимум увидеть его лежащим лицом вниз в волнах. Но он стоял по колено в воде, расставив руки и предлагая мне соскользнуть в них.

— Или мне правильнее встать на колено? — все с той же привычной усмешкой спросил деспот.

— На колено принято вставать при совершенно других обстоятельствах, — рассеяно пробурчала, целясь так, чтобы не задеть его.

Но, несмотря на мои усилия, Грегордиан умудрился перехватить меня в полете и медленно спустить в воду. И хоть его лицо оставалось невозмутимым, я заметила, как от боли сузились его зрачки. Нет, ну он правда ненормальный!

Вода была кристально прозрачной и очень теплой, но воспоминание о том, что в ней происходило недавно, и тот факт, что совсем неподалеку в ней лежит дохлый гигантский змей, заставили меня резво дошлепать до берега, опередив даже деспота. Он недовольно рыкнул и, потянув за кожаную безрукавку, практически запихнул себе за спину, одарив красноречивым «идешь только за мной» взглядом.

— Мне показалось, я кого-то видела тут в зарослях, — шепотом решила я сообщить Грегордиану.

— Тебе не показалось, — невозмутимо ответил деспот и продолжил идти в том же направлении.

— Что это за проклятые и отвергнутые создания, которых ты все время поминаешь? — спросила, поняв, что на эту тему больше разъяснений не будет. — Что-то вроде чертей из мира Младших?

Грегордиан глянул на меня через плечо, приподняв бровь на травмированной половине лица.

— Хм-м, — только и сказал он.

— Что хм-м?

— Ты впервые сказала «мир Младших», а не «мой мир».

— Да неужели? — по-моему, я так уже сто раз говорила. Разве нет?

— Точно. И мне это нравится, — тон у деспота и правда был откровенно довольным.

— Ну, допустим, тебе во мне много чего нравится, — нахально заявила я. А что — с кем поведешься, как говориться. — Иначе меня бы тут не было.

Грегордиан рассмеялся. Не просто зафыркал саркастично, а именно рассмеялся, и этот глубокий бархатистый звук чисто мужского веселья буквально очаровал меня. Да ладно, стоит уже признаться, что меня в нем почти все очаровывает. Почти.

— Ты права, Эдна. Причем нравится настолько сильно, что я бы на твоем месте начал этим всячески злоупотреблять.

— Я над этим подумаю, Грегордиан. Можно мне для начала вернуть мое имя?

— Нет, — ну хоть не рявкнул как обычно, и то хорошо.

— Значит, я тебе не так уж и сильно нравлюсь, — я чуть не воткнулась лицом в спину резко притормозившего Грегордиана.

— Слово «нравишься» не вмещает в себе всех тех чувств, что ты во мне пробуждаешь, Эдна. Но старое имя я не верну. Именно новое делает тебя полностью моей. А этого я не изменю. Никогда.

Грегордиан даже не оглянулся на меня, говоря это, и, как показалось, именно нарочно. Ровный, чуть несерьезный тон, и вроде бы отказ в простой просьбе, да и в принципе ничего значимого или эмоционального, но по моим нервам это прошлось каким-то откровением, чем-то сродни романтичному признанию, отчего сердце заспотыкалось, а глаза заслезились. Похоже, у меня сегодня день всяких глупых и неуместных реакций. То героиней себя возомнила, то разреветься готова из-за пары фраз, в которые Грегордиан мог и не вкладывать ничего особенного. Может, у меня ПМС? Я быстро подсчитала в голове. Так и есть. И вот, кстати, к кому мне нужно будет обратиться с некоторыми бытовыми вопросами. Опять к Лугусу? Хотя не думаю, что его этим удивишь. Столько времени плотно проработав в женском коллективе, он вряд ли смутится. Но это в том случае, если физиология у здешних дам, как и у людей. А если нет? Господи, ну вот зачем я сейчас об этом думаю? Что за манера найти заморочки для мозга на пустом месте! Только что Грегордиан сказал мне нечто очень важное, а я ударилась в левые размышления. А все почему? Давайте скажем правду! Все потому, что я трусливая задница и зажатая консерва, вот и не могу никак просто взять и следовать собственным же установкам. Радоваться каждому приятному моменту, наслаждаться случайно или нарочно оброненными почти нежными словами и не заглядывать даже на полдня вперед.

Я догнала Грегордиана и, поднырнув под его руку, обняла осторожно вокруг торса, прижимаясь так, чтобы не причинить, не дай бог, боли.

— Ты мне тоже очень нравишься и даже больше, — сказала, встретив его немного удивленный взгляд. — Прежнее имя мне роднее, но, если это настолько важно для тебя, я постараюсь привыкнуть.

Грегордиан обхватил меня за плечи, плотнее прижимая к себе, и дальше мы пошли прямо как самая настоящая влюбленная парочка на отдыхе. Пусть это вроде как очередная капитуляция с моей стороны, но сердцем так не ощущается, а ковыряться в себе в поисках новых обид для себя больше не буду. Простила ли я Грегордиану все прошлые жестокие поступки? Нет. Да и не похоже, что он нуждается в моем прощении. Он такой какой есть, к такому я потянулась изначально, таким и буду принимать, представив, что не было в наших отношениях того периода, когда он ненавидел меня, а я его боялась до икоты. Я прячу голову в песок и отвергаю реальность? Ну и что? Миллионы женщин делали, делают и будут делать это во все времена и, наверное, в любых мирах ради возможности ощутить себя счастливыми. Счастью свойственно быть жутко близоруким, крайне недальновидным и обладать ужасно короткой памятью. Это факт. А дальше уж будь что будет.

— Это важно, — подвел черту под разговором Грегордиан.

— Тогда мне стоит тоже дать тебе новое имя, чтобы сделать тебя моим, — усмехнулась я, почти ожидая какой-то резкости в ответ, что опустит меня с небес.

— Ты это и так уже сделала, — совершенно спокойно пожал плечами Грегордиан.

— Лишь для твоей второй ипостаси.

— Это больше чем было у кого бы то ни было, Эдна, — деспот по-прежнему не смотрел на меня, продолжая идти вперед, но сейчас я ощутила, как он весь напрягся. — Тебе недостаточно?

— Мой ответ имеет значение?

— Имеет, Эдна. Но ничего не изменит.

— В таком случае беру что есть. И мне достаточно.

— Удачное решение, женщина, — сказал деспот, заметно расслабляясь и выводя меня к неглубокому, но очень чистому ручью. — Как думаешь, это место подходит под твои требования?

Я оглядела каменистое дно и пологий удобный берег и кивнула.

— Если обещаешь, что в воде не живет стая каких-нибудь местных пираний или из-под камня не выползет жаба-людоед, то вполне.

Вместо ответа Грегордиан стянул с себя окровавленные лохмотья и прыгнул, плюхнувшись прямо животом в мелкую воду и становясь похожим на пингвина, скользящего по льду. Он фыркал и тер себя, смывая все бурые потеки, и, очищаясь, его тело стало выглядеть гораздо менее травмированным, чем мне казалось, но все же и не совсем здоровым. Я, скорее всего, какая-то извращенка или что-то вроде того, если от одного взгляда на него голого даже в таком состоянии я становлюсь влажной и нуждающейся.

— Ты хотела помыться или просто поглазеть на меня? Если второе, то попросила бы сразу раздеться. Я бы тебе не отказал! — Честное слово, этот мужчина в хорошем настроении просто мечта озабоченной идиотки!

— Тебе лишь бы голышом походить! — фыркнула, раздеваясь, а деспот уселся на дно ручья и уставился, будто я устраивала из этого целое шоу, а не просто торопливо стягивала одежду.

— Ходьбе в голом виде я бы предпочел возвратно-поступательные движения в твоем теле, — взгляд Грегордиана стал тяжелым и темным, тем самым, от которого у меня всегда разливался тягучий жар жадного предвкушения во всем теле. — Иди ко мне быстрее, Эдна! Я больше суток не видел, как ты кончаешь. Это долго.

Вода оказалась ледяная, но это перестало иметь значение, едва я оказалась сидящей на Грегордиане с его пульсирующей твердой плотью глубоко внутри. Деспот, как всегда, делал все по-своему. Схватив за бедра, напористо протолкнулся в меня, сразу вторгаясь на всю длину и заставляя изогнуться в его захвате от шокирующего удовольствия и легкой боли одновременно. И так и замер, не позволяя шевельнуться и мне, заставляя прочувствовать каждым нервным окончанием собственное безграничное обладание и неотрывно глядя мне в глаза, чтобы не пропустить ни одного нюанса моего подчинения и признания, до какой степени он проникает и не только в мое тело. И, только получив именно то, что хотел, он стал ласкать меня. Поливал ледяной водой и тут же жестко впивался обжигающим ртом, оглаживал грубыми ладонями. Целовал, облизывал, сжимал, царапал зубами, вдавливал пальцы, будто хотел проникнуть под кожу, прикусывал так, что я едва могла стерпеть, и тут же снова щедро зачерпывал ладонями воду и лил на горящие от его чувственных истязаний места. И при этом хранил полную неподвижность внизу, не давая и мне скользнуть по его члену хоть на сантиметр. Контраст и неподвижность сводили с ума и вынуждали внутренние мышцы сжиматься до неимоверных, на грани боли, судорог. Я только и могла, что извиваться на нем, пронзенная, насаженная, отдающаяся в его полную власть, и умолять сквозь стоны и вскрики о большем. Мне так хотелось тоже кусать и впиваться в его кожу, но, даже безумствуя от возбуждения, я помнила, что каждое мое прикосновение может принести ему мучения, и поэтому сцепила пальцы за спиной, подставляясь под его сексуальные пытки еще больше и мстила за них лишь яростными поцелуями, когда могла поймать его губы.

Мой оргазм был подобен шоку и накрыл меня совершенно неожиданно от одних только свирепых ласк деспота и мощной пульсации и рывков его члена во мне. Крича, содрогаясь и выгибаясь, я утащила Грегордиана за собой. Он кончил, уткнувшись мне в шею, хрипя и дрожа всем телом и так и не сделав ни единого толчка.