Глава 15

— Что за день такой!? — я выронила кинжал и засунула кровоточащий палец в рот. Поморщившись, лизнула ранку и уселась на бревно перевести дух.

С самого утра день не задался: болела голова, и все валилось из рук. Получив пару монет в задаток, я приступила к приготовлению настойки от болей в спине для возницы, но уже успела испортить несколько горстей семян базилика, порезаться и опрокинуть котелок с кипятком, едва успев отскочить в сторону.

Мимо прошел Дэмиор, и я проводила его хмурым взглядом, что не преминула заметить Брисса, крутящаяся поблизости.

— Вы поссорились?

— Нет, — мрачно ответила я, и фандрийка, с любопытством покосившись на меня, промолчала.

Важным делом, ради которого Дэмиор оторвал меня от костра и общения с Эртом, оказалась его догадка о том, что одна из наших лошадей больна. Пока я недоумевающе смотрела на не подозревающую о своей болезни лошадь, с аппетитом жующую овес, проводник ушел.

Помассировав виски руками, я поднялась и вновь принялась за дело. Вчерашняя слабость все еще давала о себе знать, и работа шла тяжело. Доведя до кипения настойку и опасливо держась подальше от котелка, я взяла в руки стебель манары. Его следовало растереть и бросить в кипяток в последний момент — именно в нем, говорила Ильясса, заключена целительная сила. Привычно обратившись к растению, я попросила его помочь. Но ничего не вышло — оно не откликнулось. Я озадаченно покачала головой и повторила попытку. Снова ничего. Я вдруг почувствовала себя слепой и глухой одновременно; сердце болезненно заколотилось, словно пытаясь прорваться сквозь это отчуждение.

— Что-то случилось? — Брисса заметила мои терзания.

— Когда я создаю настойку, я использую свои силы. Это усиливает их эффект.

— То есть ты «слышишь» даже части растений? — удивилась фандрийка. Недавно я рассказывала ей, зачем мне нужно общение с лесом.

— Можно и так сказать.

Скорее я ощущала легкую пульсацию, исходящую от листьев, стеблей и особенно корней, но это сложно было объяснить.

Я взывала снова и снова, однако растение по-прежнему не отзывалось. Горько усмехнувшись, растерла стебель в руках и высыпала в котелок. Надеюсь, и без этого настойка сможет помочь.

Перелив содержимое котелка во флакон, я закупорила его, и Олан, вызвавшийся мне помочь, отнес его к вознице. Убрав травы в сумку, а кинжал — в чехол, я проскользнула мимо Эрта, приветственно махнувшего мне рукой, и побежала в лес, едва не увязая в густом снегу. Наконец, голоса смолкли, и я остановилась, тяжело дыша. Может, я смогу докричаться до живого и могучего дерева?

Раскинув руки и вдыхая полной грудью воздух, напоенный смолой и морозом, я раскрыла свое сознание лесу, растворилась в окружающем меня мире. Но ничего не вышло: лес по-прежнему молчал. Словно оглушенная, я вернулась в лагерь.

— Что случилось? — Брисса заметила мой изменившийся взгляд.

— Лес молчит, — едва не плача, ответила я. — После вчерашнего я вовсе не слышу его!

Фандрийка побледнела, но твердо сказала, погладив меня по плечу:

— Ты просто переутомилась. Отдохни, и завтра же все будет хорошо!

Я благодарно всхлипнула и обняла Бриссу. Мне очень хотелось верить в ее слова, ведь без связи с лесом моя жизнь станет бессмысленной. Это часть меня.

— Ой! — фандрийка вдруг выскользнула из моих объятий и согнулась пополам. — Малыш беспокоится.

Я взглянула на нее и похолодела от ужаса: даже сквозь толстый плащ на меху было заметно, как сокращается живот.

— Немедленно садись! — я силой усадила ничего не понимающую подругу на бревно. Ее полузакрытые глаза и бледное, покрытое испариной лицо пугало меня. Она сжалась в комок и тихонечко скулила на одной ноте.

Пытаясь сделать хоть что-то, я наткнулась на Олана, в ужасе взирающего на Бриссу, и отослала его за горячей водой к костру. Мальчик тут же унесся, спотыкаясь на ровном месте. Не стоит ему смотреть на это.

Наконец, фандрийка выдохнула и замолчала. В ее широко распахнутых глазах сквозила обида и непонимание, на кончиках ресниц дрожали капельки слез.

— Не плачь, — я обняла Бриссу за плечи. — Позволишь?

Фандрийка кивнула, и я, отведя ее в укромное место, ощупала ее живот. Он был необычайно твердым. Несмотря на плохое питание и тяжелую дорогу, ребенок быстро развивался. Даже сейчас я чувствовала, как он пинает мою ладонь.

— Какой у тебя месяц?

— Шестой.

Заметив мою реакцию, Брисса затараторила:

— Я уверена, что шестой! Мой муж тоже был высоким, я рядом с ним малышкой смотрелась. Может, и ребенок в него.

Я сомневалась, но промолчала: не хотелось расстраивать фандрийку еще больше.

— Садись, — я помогла Бриссе и опустилась на бревно рядом с ней.

— Думаю, малыш просто хочет скорее выбраться наружу, — на ее лицо набежала мечтательная улыбка.

— Не стоит ему торопиться, — пробурчала я себе под нос.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что это мальчик. Он такой же упертый как его отец.

Вспоминая о муже, Брисса впервые не плакала: ее грусть была светлой, а глаза горели любовью к еще не рожденному ребенку.

— Ты будешь отличной мамой, — сказала я ей.

— Думаешь? — вскинулась она, забавно сморщив нос. — Я слишком бестолковая. Хорошая мама бы не отправилась в столь рискованное путешествие. В горы — с животом!

— Ты замечательная, смелая и сильная. Посмотри, как тебя полюбил Олан. Ты справишься.

Девушка смахнула слезу с глаз и обняла меня:

— Спасибо. Иногда мне кажется, что тебя мне послала Мафрина.

Наше уединение нарушила незнакомая темноволосая девушка лет двадцати в грязно-зеленом плаще. Я видела ее пару раз в лагере, но не знала имени.

— Ты Орис? — незнакомка остановилась напротив меня. — Держись подальше от Эрта, нечего тебе рядом с ним делать!

Выражение ее лица ясно заявляло о твердости намерений. Дождавшись моего недоуменного кивка, девушка бросила еще один предупреждающий взгляд в мою сторону и ушла.

Переглянувшись с Бриссой, мы захихикали, и девушка тут же переключилась:

— А что у тебя с Эртом? — И ты туда же? — укоризненно взглянула я на нее. — Мы просто разговаривали.

— Это ты просто разговаривала… — хитро протянула беременная, косясь на меня. — А вообще правильно, пусть Дэмиор немного поревнует.

— Брисса! — воскликнула я, чувствуя, что краснею.

— Молчу-молчу! — она подняла руки вверх и послушно замолчала, но в ее глазах искрилось веселье.

До самого вечера фандрийка хитро посматривала на меня, а стоило пройти мимо меня Дэмиору она делала подчеркнуто незаинтересованный вид.

Сначала я злилась, но смешливая Брисса подняла мне настроение, за что я ей была благодарна. А уж наблюдать озадаченного проводника, то и дело бросающего на нас странные взгляды, было одно удовольствие!

Эрт нашел меня к вечеру: я уже успела съесть свою порцию каши и теперь просто отдыхала. Привал затянулся: мужчины чинили телегу, не выдержавшую тяжелой дороги, и переругивались между собой. День был сумрачный: небо грозило просыпаться снегом, а ветер недовольно свистел.

Охранник опустился рядом со мной.

— Прости за Лирри.

— Ничего, не беспокойся, — улыбнулась я.

Он выглядел расстроенным, и мне хотелось его утешить.

— Лирри — помощница поварихи Ирлы, и она близко к сердцу восприняла наше знакомство — мужчина с досадой поморщился.

— А вы бы отлично смотрелись вместе, — задумчиво сказала я, представив черноволосую и смуглую Лирри рядом с высоким светловолосым охранником.

В глазах Эрта отразился такой суеверный ужас, что я рассмеялась.

— Нет, уж, — прошептал он. — После Риогалла я отправлюсь назад в Кордейлу, поищу новую работу. А ты когда вернешься из-за гор? — равнодушно добавил он.

Эрт хотел казаться невозмутимым, но в его глазах ясно читалось любопытство.

— Не знаю, — я пожала плечами.

Если все сложится удачно, то мне вообще не придется возвращаться, но об этом я умолчала. Эрт разочарованно кивнул и вновь заговорил. Его явный интерес ко мне смущал, но искренняя улыбка располагала.

— Орис, тебя Брисса ищет, — рядом с костром показался Олан, — Ей плохо.

— Извини, — я кивнула мужчине и опрометью бросилась к фандрийке.

Бледная подруга сидела на одеяле, расстеленном прямо на снегу, и я недовольно цокнула языком.

— Снова живот болит?

Встрепанная фандрийка качнула головой.

— Ты слышишь, кто-то в лесу воет? Тихонечко так.

Я ничего не слышала, и, судя по испуганному взгляду Олана, именно по этой причине мальчик и позвал меня.

— А ты уверена, что это не в ушах звенит? — попробовала я перевести все в шутку, но фандрийка не улыбнулась, по-прежнему глядя на меня большими глазами.

— Я уже с полчаса их слышу, — печально заметила она.

Я честно прислушалась, но кроме разговоров мужчин, ржания лошадей и прочих звуков обычной жизни в караване ничего не расслышала. Если бы я смогла обратиться к лесу, мои способности заметно возросли бы…

Жара у Бриссы не было, отравления — тоже, а бледность вполне объяснялась испугом.

— Что со мной? — фандрийка едва не плакала.

— Ерунда, — авторитетно заявила я, вовсе не испытывая подобной уверенности. — Во время беременности обостряются все чувства, и…

Вдруг воздух разрезал пронзительный вой, от которого в жилах стыла кровь.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как на голове шевелятся волосы. Вой не был волчьим, но его издавал явно хищник. Обе собаки Каснара зашлись в скулеже.

— Вот! Теперь вы его тоже слышите?! — радостно и совершенно неуместно спросила фандрийка. Ее слезы мгновенно высохли.

Вой, раздавшийся с другой стороны лагеря, развеял все сомнения — это нам не причудилось. В лагере поднялась суматоха: мужчины ругались, женщины плакали, хватаясь то за вещи, то за телеги.

— Собирайтесь, они окружают! — зычный крик кого-то из мужчин подстегнул людей.

Я помогла Бриссе подняться и тут же крикнула Олану седлать лошадей. Мы впервые наткнулись на стаю крэйтаров, и это куда опаснее одинокого зверя. С нами даже нет мага! Закусив губу, я лихорадочно вьючила сумки на лошадей. В голове билась мысль — как Брисса могла услышать их?

— Давайте скорее, — откуда-то примчался Дэмиор и подсадил нас Бриссой по очереди на лошадь. Я обычно забиралась самостоятельно, но сейчас не стала отказываться от помощи. Лагерь быстро свернули, бросив сломанную телегу, и вывернули на тракт.

— Поехали!

Я ударила кобылу пятками и направила ее за жеребцом Дэмиора и Олана. Мы ехали впереди каравана: телеги шли медленнее, хотя лошади, напуганные животными, прибавили ходу. Брисса крепко вцепилась в меня и часто дышала.

Крэйтары все еще преследовали нас: то слева, то справа, а то и позади нас раздавался вой, словно звери вели нас, передавая друг другу. Почему они не нападают? Каснар принял решение бросить несколько самых тяжелых телег, и мы поскакали быстрее.

Спустя несколько часов деревья, растущие по обеим сторонам тракта, слились в единую полосу. Солнце закатилось за горизонт, и тьма расплескалась на дороге. Бледная луна, убаюканная облаками, освещала дорогу, и я порадовалась выпавшему снегу — иначе дороги вовсе не было бы видно.

Люди напряженно молчали, и лишь свист ветра, хриплое дыхание лошадей да хруст снега нарушали тишину. Рядом раздался очередной вой крэйтара, и лошадь под нами захрипела от страха и захромала.

— Тише-тише, миленькая! — погладила я ее по гриве, но сбавила шаг. Ей и так приходилось тяжело: по снегу да с двумя седоками на спине. Я и сама устала, едва держась в седле.

Вскоре вой стал отдаляться. Лошадь нервно прядала ушами, но из ее груди перестали вырываться хрипы.

— Они ушли? — я поравнялась с Дэмиором. Проводник напряженно всматривался вперед, а Олан, вцепившийся в его кожаную куртку, дрожал от ветра и страха.

К нам присоединился хозяин каравана Каснар, и мужчины обменялись парой фраз.

— Животные и люди вымотались, нужен привал. Мы и так проскакали большую часть ночи.

Каснар кивнул, и я, не выдержав, вмешалась в разговор:

— А как же крэйтары? — голос дрожал от усталости и страха.

— Последние полчаса их не слышно. По-видимому, здесь начинается территория новой стаи, и нам лучше отдохнуть, пока они нас не нашли.

Едва съехав с тракта, караванщик скомандовал привал, и я радостно выдохнула. Позади меня со стоном пошевелилась Брисса. Все тело болело — мы провели верхом больше пяти часов, и я очень сочувствовала беременной фандрийке. Не представляю, как она выдерживает тяготы пути!

Пошевелившись, я почувствовала, как все тело прострелила колкая боль, и неловко сползла с лошади, едва не упав ей под ноги. Дэмиор, оказавшийся рядом, помог мне подняться. Я с благодарностью взглянула на него, с трудом удержавшись от того, чтобы не прижаться к нему.

Мужчины развели большой костер, срезав с окрестных деревьев нижние ветви — дым пах смолой. Люди и лошади расположились у огня, расставив телеги большим кругом. Люди разошлись спать без ужина, лишь покормив лошадей: не стоило запахами пищи привлекать ночных тварей.

— Я буду дежурить. — Дэмиор устроил нам ночлег, срезав еще ветвей. Мое сердце обливалось кровью, глядя на это, но ночью мы не найдем ничего лучшего.

— Я тоже буду дежурить! — храбро сказал Олан, соскочив с места, но под взглядом Дэмиора сдался и отправился спать, бурча под нос.

— Отдыхайте, завтра вновь тяжелый день, — сказал проводник. Он выглядел усталым, но решительным.

— Спасибо, — мне в голову пришла идея, и я потянулась к своей сумке. — Возьми.

Дэмиор принял травяной шарик и недоуменно взглянул на меня.

— Это аркша. Брось шарик в костер, и его запах поможет не уснуть.

— Спасибо! — искренне поблагодарил проводник и взвесил на ладони. — Это действительно пригодится. Ладно, мне пора.

— Удачи, — шепнула я ему вослед.

Мимо меня прошел, ободряюще улыбаясь, Эрт: он отправился спать, его смена наступала через три часа.

Глубоко выдохнув и стараясь не беспокоиться, я легла к Бриссе и Олану. — Ты в порядке? — шепнула я фандрийке.

Брисса кивнула и тут же заснула, Олан повозился у нее под боком и вскоре засопел. Лишь одна я еще долго не могла заснуть, вслушиваясь в ночные звуки и разговоры дежуривших, пытаясь расслышать голос Дэмиора.

Утро выдалось стылым: седые облака коршунами окружали солнце, и было морозно. Когда я проснулась, жизнь в лагере уже кипела: все мужчины были на ногах, Ирла готовила завтрак.

Поморщившись — нещадно болела голова, — я оставила Бриссу и Олана досыпать и, укрыв своим одеялом, отправилась кормить лошадей.

Костер ярко горел, и Дэмиор с Эрком сидели рядом, держа оружие в руках, готовые вскочить при малейшей тревоге. Кивнув им, с тоской взглянула на кроны деревьев — мне так хотелось соединиться с деревьями, но я боялась наткнуться на крэйтара. Один раз мне повезло — я посмотрела на шрам на кисти, но это не значит, что так будет всегда.

Дэмиор уловил мое сомнение:

— Я провожу тебя.

Зайдя в лес, мы остановились. Я отвернулась от Дэмиора, чувствуя его взгляд даже спиной, и открыла свое сознание лесу вокруг. Спустя пару секунд деревья откликнулись: тихий шепот где-то на границе сознания ответил мне, но не успела я обрадоваться, как он смолк. Я все еще слишком слаба. Поморщившись, потерла виски: после такого упражнения головная боль лишь усилилась.

Обернувшись, я едва не вскрикнула — совсем забыла про Дэмиора. Проводник с интересом наблюдал за мной, облокотившись о ствол дерева. Серые глаза смотрели на меня внимательно, но с хитринкой.

— Что? — не выдержала я.

— Просто наблюдаю за тобой, — невозмутимо ответил он.

— Спасибо, — смущенно ответила я. Рядом с ним мне было спокойно. Передернув плечами, я погладила могучую сосну по стволу и вернулась на тропинку, ведущую к лагерю.

— После завтрака сразу отправимся в дорогу. Попробуем добраться до Риогалла, — сказал Дэмиор, и я послушно кивнула. Дни стали короткими, и нам следовало поторопиться.

Брисса все еще спала, заботливо укрытая одеялом Олана поверх моего.

— Вставай, засоня! — я тихонько тронула подругу за плечо.

Брисса простонала и пошевелилась, распахнув глаза. Под ее глазами залегли тени, а черты лица словно утончились.

— Как ты?

Фандрийка приподнялась на локтях и качнула головой, приходя в себя.

— Голова болит, — хриплым голосом сказала она. — И горло.

— Ты вся горишь! — я обеспокоенно пощупала лоб девушки.

Брисса передернула плечами и закуталась в одеяло. Глядя на нее, я едва не плакала: ее болезнь может плохо отразиться на ребенке.

Попросив Олана присмотреть за ней, я лихорадочно зарылась в свой мешок с травами. За время пути мои запасы поиздержались, но все же я могла помочь. По дороге к костру Ирлы я едва не сбила с ног Дэмиора.

— Брисса заболела! — бросила я ему.

Ссыпав травы в котелок, застонала от огорчения. Моя сила все еще мала: у меня не получится сделать по-настоящему действенное средство! Стиснув зубы, приготовила необходимый отвар и вернулась к Бриссе. Рядом обнаружился обеспокоенный Дэмиор.

— Выпей. Это собьет жар, — я протянула фандрийке кружку с отваром. Пришлось помочь: ее руки дрожали, и она никак не могла сделать глоток.

— Как она? — Дэмиор отвел меня в сторону. — Каснар торопит нас.

— Ее сейчас нельзя трогать! Она не удержится на лошади!

— Но оставаться здесь тоже нельзя! Всю ночь мне казалось, что вокруг лагеря кто-то ходит. Останемся одни — могут напасть, — признался проводник.

Я закусила губу.

— Что-нибудь придумаем.

Дэмиор отправился к Каснару, а я подошла к Бриссе.

— Что будет с малышом?! — фандрийка обеспокоенно прижала руки к животу. — На нем это не отразится?

— Нет, мы живо поднимем тебя на ноги, он ничего и не заметит, — попробовала я подбодрить ее. Олан, стоящий рядом, поверил, а вот Бриссу провести не удалось. Она печально взглянула на меня и откинулась на подушку.

Еще раз перебрав сумку с травами, я разложила их на несколько кучек. Листья каринны помогут сбить жар, Аверна облегчит состояние… Но многих трав уже нет. Почему я не позаботилась о запасах на черный день?!

Мои размышления прервал Дэмиор и Эрт:

— Каснар разрешил взять телегу. Поставим вашу кобылу.

Я кивнула.

— Я поеду с ней. Ей может стать плохо.

— Но кто будет править лошадью? Я не хочу оставлять Олана с жеребцом.

— Я справлюсь! — выкрикнул Олан.

— Давайте я? — предложил Эрт. — На моей лошади поедет Лирри.

— Спасибо, — я обернулась к охраннику.

Мужчины перенесли Бриссу в телегу, где я устроила ей мягкое ложе, и села рядом.

Фандрийка, молчавшая во время этих приготовлений, вдруг открыла глаза:

— Не стоит так суетиться. Я раньше часто болела, сейчас крепче стала. Наверное, твои отвары помогли.

Я рассеянно кивнула. Эрт устроился впереди и, оглянувшись на нас, тронул поводья. Телега медленно покатилась вперед. Найдя взглядом Дэмиора, ехавшего впереди нас, я выдохнула и облокотилась о бортик телеги, обхватив колени руками. Эрт позвал меня к себе, но я отказалась.

Небо тем временем затянуло облаками, а порывы ветра стали резче и холоднее. Мелкая крупа посыпалась сверху, грозя превратиться в настоящую метель. Спустя пару часов стало ясно, что отвар фандрийке не помог. Жар не проходил, и она металась, пытаясь раскрыться.

— Нужно сделать остановку, — я тронула Эрта за плечо. — Ей хуже.

Охранник с сочувствием взглянул на меня и бросил взгляд на мечущуюся фандрийку.

Он коротко, но пронзительно свистнул и остановил лошадь. С левого края к нам подъехал Каснар, за ним, к моему облегчению, — Дэмиор.

— Мне нужно приготовить новый отвар. Бриссе хуже! — обратилась я к обоим мужчинам сразу. Олан испуганно выглянул из-за спины проводника.

— До Риогалла осталась всего пара часов пути, — недовольно нахмурился Каснар.

Даже пару часов Брисса не выдержит.

— Можем сделать привал. Люди устали, — неожиданно меня поддержал Эрт.

Каснар пожевал губами, но все же кивнул:

— Привал! — крикнул он и первым съехал с тракта.

— Спасибо, — сказала я Эрту, и охранник ответил мне улыбкой.

Мы не стали беспокоить Бриссу, там ей теплее: деревянные борта защищают от ветра.

Если бы я могла помочь! В расстройстве я бросила склянку на землю и опустила руки. Еще один отвар не поможет. Почему моя сила ушла? Зачем я вообще пыталась работать с ней!

Погода отвечала моим чувствам. Ветер усилился, сгибая верхушки деревьев и зло бросая пригоршни снега в лицо. Под сенью леса он гораздо меньше причинил бы нам беспокойства, но на открытом пространстве мы беззащитны перед метелью.

— Кайден? — сказала Брисса слабым голосом.

Я поднялась.

— Почему ты ушел? Где же ты?

Я молча убрала прядку волос с покрытого испариной лба Бриссы. Она по-прежнему горела — и начала бредить.

Что делать? Я чувствовала себя такой бессильной. Она не заслуживает этого. Я должна помочь ей!