Глава 1.2

Напротив находилась красивая деревянная дверь с позолоченной табличкой «М.И. Филатов. Генеральный директор». Она была чуть приоткрыта, и оттуда доносился недовольный мужской голос. Аня невольно вспомнила американские фильмы, где все начальники как один имели внушительные формы, тяжелый ворчливый бас и вечно брюзгливое выражение лица. Анино воображение уже успело нарисовать багровую начальственную физиономию, брызжущую слюной в приступе праведного гнева, но тут голос, все же не слишком низкий, громко сказал: «Войдите!», и Игорь Иванович поспешно распахнул перед женщинами дверь.

Аня вдруг замерла, хотя дверь еще не успела открыться полностью. Ее сердце сжалось…в предчувствии? Она и сама не поняла, не успела осознать, что на нее нашло, когда Игорь Иванович укоризненно посмотрел на нее, словно подталкивая взглядом. Вся в растрепанных чувствах, Аня перешагнула порог вслед за Ольгой и Натальей.

— Вот, Михаил Иванович… Наши лучшие кандидатки! — торжественно провозгласил Игорь Иванович, когда все они оказались внутри.

Михаил Иванович, генеральный директор холдинговой компании «Транс-Инвест», сидел, откинувшись на спинку офисного кресла, и внимательно смотрел на вошедших женщин. Аня почувствовала вдруг, как к ней возвращается самообладание и уверенность. Она спокойно и открыто встретила взгляд Филатова, остановившийся на ее лице. Взгляд холодных и суровых серых глаз, льдистых, словно ноябрьское озерцо. Повисло неловкое молчание, только тихонько гудел включенный ноутбук на столе. Ольга и Наталья вымученно улыбались. Аня же просто смотрела на него. Наконец, Филатов прервал тишину:

— Вы, в сером костюме, — он снова взглянул Ане в глаза, — останьтесь. Остальные могут быть свободны. Вы тоже, Игорь. Спасибо за проделанную работу.

— Что вы, Михаил Иванович! Не за что, совершенно не за что! — сияющий Игорь Иванович пропустил в дверной проем разом помрачневших Ольгу и Наталью, приторно улыбнулся напоследок и закрыл за собой дверь.

Аня осталась стоять перед гендиректором «Транс-Инвеста». Еще несколько долгих секунд они разглядывали друг друга, он — оценивающе, она — с искренним любопытством.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил, наконец, Филатов, — побеседуем. Аня села, с трудом осознавая реальность происходящего.

Его нельзя было назвать красавцем, скорее… оригинальным, что ли. Было в его лице что-то от античных статуй, а что-то было простым, славянским. Чёткие скулы, небольшой, словно из дерева вырезанный рот, аккуратный сильный нос, удивительно мягкие дуги бровей. Уши небольшие и немного заострённые, словно у сказочного эльфа. Тёмно-русые волосы жёсткими волнами изгибались в чуть взлохмаченной стрижке. Ане хорошо было известно, сколько стоит такая нарочитая небрежность. С этой стрижкой и в простой белой рубашке с коротким рукавом и серых полотняных брюках, он даже не выглядел главой преуспевающей компании. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, видимо по случаю жары, и открывала взору крепкую загорелую шею. Темно-русые виски уже чуть тронуло серебром. Казалось, не за что женщине и взглядом зацепиться, а, ведь, поди ж ты — ни одна устоять не может, как говорят.

В деньгах ли все дело?

Но Аня уже стало всё предельно ясно: перед ней — сильная, необыкновенно сильная и властная личность. И все эти разноречивые слухи и страстные сплетни — не больше чем мишура и фантики, навешенные на могучую таёжную ель. Ели этой стоит качнуться, и всё это осыплется в один миг, а её холодная древняя сила останется прежней. Неразгаданной. Даже мрачноватой. От этого человека невидимыми волнами исходила мощная жизненная энергия, аура богатства, власти словно мерцала заманчиво вокруг него, привлекая к нему более слабых людей, словно лампа — ночных бабочек. И бабочки летели … ломали крылья, теряли разум.

Но Анна Егоровна не из хрупкой породы ночных мотыльков. Деньги и власть не манили ее… как когда-то. Будучи еще только тридцатилетней, эта женщина с прямой спиной и прямым взглядом уже успела расставить в своей жизни все приоритеты и найти свое место под солнцем. Прожить тысячу и одну маленьких жизней, порой откровенно страшных, порой приносивших необыкновенные открытия. Сильных людей она уважала и ценила, но с позиции собственной внутренней силы.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал Филатов. Ане понравилась его твердая, но вежливая манера общения. Она терпеть не могла раздутых и наглых «новых русских» с их лексиконом пьяных орангутангов.

— Коробова Анна Егоровна, — услышала она, к своему удивлению, свой собственный спокойный голос. «До чего рефлексы натренировались на этих дурацких курсах», — подумала она невольно.

— Ну что ж, Анна Егоровна… Кофе варить умеете?

— Это будет моей единственной обязанностью? — не удержавшись, ляпнула Аня и тут же мысленно зашипела на себя и свой вражеский язык.

— Чувство юмора… Опасная вещь порой, не находите? Особенно в смеси с иронией. — Филатов слегка прищурился, и Ане стало немного неприятно.

— Да. Извините.

— О, я не возражаю против остроумия. Я и сам любитель поострить… — он слегка улыбнулся. Улыбка неожиданно смягчила его лицо, сделав его почти озорным, — Ну да ладно. Не возражаете против нескольких вопросов по теме?

— Спрашивайте. — Аня внутренне подобралась. Вот оно, собеседование!

— Кофе варить умеете?

Этот вопрос был повторен таким невыносимо занудным тоном, что Аня не выдержала и прыснула. Филатов снова улыбнулся.

— Умею, Михаил Иванович.

— Зачем вам эта работа?

Вопрос был столь неожиданным, что Аня растерялась и посмотрела в широкое панорамное окно с видом на Золотой Рог. Море сверкало так ослепительно, что ей пришлось поморгать. Филатов молча смотрел ей в лицо. Аня вдруг поняла, что от этого вопроса, точнее от ответа на него зависело, примет ее Филатов на работу или нет. Он был очень тонким психологом, этот «экономический гений». Посмеялись, расслабились — ну кто же после этого сумеет сокрыть свои тайные цели, связанные с этой работой? Но у Ани не было тайн и секретных замыслов.

— У меня есть мечта. Я хочу ее достичь. Для этого нужны средства, — ответила она просто.

— Значит, деньги, — вздохнул Филатов.

— Нет. Мечта.

— Пусть мечта. Но работой вы дорожить не будете, — сказал он полуутвердительно, продолжая смотреть ей в глаза.

— Я не буду делать ее целью своей жизни. Но если я берусь за работу, я выполняю ее хорошо. Настолько хорошо, насколько возможно. Это мой жизненный принцип.

— И много у вас жизненных принципов?

— Нет. Но, если есть, то твердые.

— У вас есть высшее образование, опыт работы?

— ДВГУ, экономический, красный диплом. Работала в фирме «СтройДом» бухгалтером два года, уволилась по собственному желанию, потом в торговом центре на Светланской, главным экономистом в администрации. Ушла оттуда два года назад, больше нигде не работала. Если хотите, можете навести справки. Замечаний и нарушений в моем послужном списке нет.

— Почему же вы ушли? Мало платили?

— Нормально платили. Ушла по причинам личного характера.

— Ясно. Вы замужем?

«Еще один животрепещущий вопрос», — сразу догадалась Аня.

— Нет, не была и в планах такого не имею.

— Вы, женщины, всегда имеете такое в планах, — усмехнулся директор. — Для вас замуж выйти, что помаду сменить. Впрочем, вы даже не накрашены.

— Если вы думаете, что в мои намерения входит очаровать вас, то вы заблуждаетесь, — сердито отрезала Аня.

— Ну-ну, не вскидывайтесь. Вы очень эмоциональны, должен вам заметить.

— Да. Это один из главных моих недостатков, — признала она неохотно.

— Очень хорошо! — вдруг обрадовался Филатов. — Если вы сейчас признаетесь мне еще в паре своих недостатков, то я буду знать, где опасная зона, в случае чего.

Аня немного подумала.

— Помимо вспыльчивости и язвительности — периодические приступы лени и апатии… бывает, гордыня захлестывает. Ну … и еще куча всего, честно сказать. Но на работе — ни-ни. — Она постаралась обезоруживающе улыбнуться, но улыбка у нее вышла несколько кривая.

Филатов смотрел на нее уже с неприкрытым интересом.

— Знаете, — сказал он, — первый раз слышу настолько самокритичную оценку, да еще и от женщины. Наверное, вы себя недолюбливаете. Ну-ка, скажите мне теперь о своих главных достоинствах.

Аня не стала задумываться.

— Честность, ум, решительность.

— Эй, эй! — воскликнул гендиректор. — Средневековый рыцарь был бы счастлив иметь такие качества! А где же женственность, мягкость, доброта?

— Я думала, вам нужен деловой сотрудник, а не нянька.

Филатов рассмеялся. Аня тоже улыбнулась.

— Ладно, Анна Егоровна. Вижу, с вами не соскучишься. Мне нравится ваша смелость, ваше чувство юмора. Но этого маловато для данной должности не так ли? — он подошел к столу, на котором помимо ноутбука лежало множество папок и документов. Взяв из стопки одну папку, он передал ее Ане.