Эпилог

— И-и-и, Мишка, я боюсь!

— Давай-давай, — он мягко шлёпнул её по спине. — Не бойся, я рядом.

Михаил тихонько улыбнулся, ощущая и наслаждаясь знакомой тёплой волной в груди. Он теперь всегда рядом и будет рядом всегда. И зажмурился от счастья.

— Я никогда…

— Не купалась голышом в открытом море, я это уже миллион раз слышал, дорогая. Ну и зря. Ну, раз ты боишься…

Анжела сердито сверкнула глазами, и решительно опустилась со ступенек в воду. Ей тут же представилось, какая чудовищная под ней глубина, и её слегка замутило. Она закрыла глаза и тут же ощутила тёплые губы мужа на своих губах. Страх ушёл, но она крепко обхватила его за шею. Морская вода, прозрачная, прогретая, обволокла всё её тело, каждую клеточку и словно приподняла, лаская, на бережных материнских руках. Постепенно она расслабилась, привыкая, Михаил поддерживал её в воде, сам держась за ступеньку трапа.

— Ну, вот и умница, — ласково пробормотал он ей в ухо. — Ты ж моя смелая, ты ж моя ненаглядная. Ты сейчас такой кайф получишь, что потом всю жизнь меня будешь благодарить…

— Не дождёшься, — лениво протянула Анжела, и вдруг… отпустила его. Как-то разом отпустила и поплыла, поплыла, и опрокинутая лазурь небес слилась с аквамарином чистейшей морской воды. — Миша! — воскликнула она счастливо и вскинула руку к небу. С руки сорвались алмазные брызги и, сверкнув радужно и хрустально, посыпались обратно в море. — Миша, я сама, сама, смотри! — И она развернулась и легко поплыла обратно, к мягко покачивающейся на волнах яхте.

— Ты сама, — подтвердил Михаил и вдруг поднырнул под неё и схватил под водой за пятку. Она завизжала от весёлого ужаса и детского восторга, захохотала и хлебнула солёной тихоокеанской воды.

… Позже, уже в темноте, проколотой миллиардами точек звёзд, они лежали, обнявшись, в каюте, и Анжела, уткнувшись мужу в подмышку, благодарно прошептала:

— Спасибо, любимый… Это было фантастически прекрасно. Давай ещё так купаться будем, когда получится? Давай?

— А я тебе что говорил, — сонно ухмыльнулся Михаил, лаская её плечо. — И вообще беременным очень полезно плавать.

— Ну да, — засыпая, пробормотала Анжела. — Будет сынуля пловцом…

Михаил тихонько засопел, поуютнее пристраиваясь к тёплому боку жены. Перед мысленным взором мелькнула хитренько улыбавшаяся девочка со светлыми косичками. Он весело подмигнул ей и соскользнул в глубокий, спокойный сон.

… Пришла осень, и они устроили боевой налёт на все питомники и садоводческие центры Владивостока, Артёма и Уссурийска, на которые хватило сил. Впервые Анжела могла купить действительно ВСЁ, что хотела. А это было много… Останавливало только то, что всё придётся сажать самим, и это на четвёртом-то месяце. В Родняки они притащили целый КАМАЗ саженцев и устроили грандиозный праздник Закладки Фруктовых Садов. Обсадили вместе со всеми периметр будущей школы. Подарили всем поселянам по яблоне и груше. Роману и Клаве на предстоящую свадьбу заложили фруктовый лес.

Уставшие, но абсолютно счастливые, они доползли до поместья и плюхнулись на кровать в своём маленьком золотистом домике, предварительно согнав с неё изрядно растолстевшего и выросшего Алмаза, бывшего котёнка, который Не Дал Ему Уйти. Долго лежали молча. Потом Михаил заговорил:

— Помнишь, я тебе рассказывал, как мы с мамой и сестрой жили на Угольной в своём доме?

— Конечно, — повернула к нему голову Анжела. — Ты про яблоню ещё рассказывал, что вкусные яблоки у вас в детстве были.

— Вот-вот, — Михаил помолчал. — Я недавно туда смотался посмотреть…

— Ты мне не говорил, — удивилась она. — Или я не помню… от беременности так мозги мутятся…

— Нет, не говорил, — сказал Михаил и встал с кровати. Прошёл куда-то на веранду и вернулся с чёрным шуршащим пакетом. Анжела заинтригованно следила за ним.

— Яблоня, конечно, не сохранилась, а участок заброшен. — Он не удержался и вздохнул. — Но посмотри, что я там нашёл.

Он развернул пакет и осторожно разложил его в стороны, не трогая дно. В земляном коме торчал маленький саженец яблони. Анжела удивлённо спросила:

— Это она?

Михаил хмыкнул, искоса посмотрев на жену.

— Наверное, у тебя и вправду помутнение мозгов. Если ты думаешь, что это с неё, подставив лестницу, мы соби…

— Ну ладно, ладно, — захихикала Анжела. — Это не она, а её детёныш. Да?

— Не знаю точно, конечно, — задумчиво ответил Михаил, потрогав тонкий стволик. — Но он рос почти на том же месте, так что вероятность велика. Во всяком случае, мне это показалось неким… знаком. Хотя это ты у нас специалист по всяким знакам Вселенной, — добавил он саркастически. — И, если ты отдохнула, то пойдём, посадим.

Аня почувствовала, как сердце её учащённо забилось в волнении. Михаил ещё не разу не выражал своей инициативы в посадках, полностью предоставив это ей. Она не знала, почему, а спросить боялась. И вот, вдруг…

— А ты уже знаешь, где её посадить? — осторожно поинтересовалась она.

Муж кивнул серьёзно, и она, боясь спугнуть его порыв, взяла его за руку, и они вышли в начинавший смеркаться золотой осенний день.

Михаил провёл её почти в центр участка на небольшое возвышение и воткнул лопату, поставив рядом саженец.

— Я когда-то… видел сон, — сказал он тихо и посмотрел вокруг себя. — Во сне цвела яблоня, а под ней сидела наша дочь. Алинка. Попросила назвать её Алинкой. Это она вытащила меня с того света.

Анжела сильно вздрогнула, и он нежно взял её за руки.

— Веришь? — спросил он осторожно.

— Конечно, — ответила она и поёжилась, словно тёплый осенний вечер вдруг подёрнулся стылым инеем.

Он обнял её и прижал легонько к себе.

— Не пугайся. Я не для этого тебе говорю. Я просто… она попросила сотворить это будущее, в котором она есть. Родовое поместье, в котором она родится. И я знаю, — ласково погладил он её живот, — что она уже с нами. Ты только не фырчи, я точно знаю.

Аня действительно хотела негодующе фыркнуть, но благоразумно промолчала.

— Она сказала, что первая должна прийти, чтобы помочь нам справиться. А потом будет братик. Ну, так вот. Я всё не мог понять, что беспокоит меня, ведь она пришла. И понял, что не хватает молодой яблони, под которой она сидела. Походил по поместью, присмотрелся. И здесь, на этом месте, меня как будто толкнуло. Я остановился, постоял, и весь тот… сон вспомнился мне, словно реальная, живая картина. И я ждал благоприятного момента, чтобы мы вместе посадили. А сегодня было так хорошо, и пусть ты устала немножко…

Она мягко прервала его сбивчивую речь, прикрыв ему рот ладошкой. Он улыбнулся и поцеловал её пальцы. Анжела убрала руку и сама поцеловала его.

— Алинка, так Алинка, — она радостно рассмеялась и погладила живот. — Давай уже сажать. И… спасибо тебе, любимый.

— За что? — удивился Михаил.

— За силу Духа твоего. За то, что не сдался безысходности. За то, что принял меня и мой мир, и стал тем, кто ты есть сейчас. За Алинку, — она улыбнулась и погладила его по волосам. — Разве мало?

— Наверное, нет, — смутился он. Подумал немного, потом опустился на одно колено и тихо, чётко проговорил, глядя в искристые, серые, любимые глаза:

— С тобой, прекрасная Богиня, готов я сотворить Любви пространство на века.

Она тихонько ахнула и невольно положила руки на начинающий округляться животик. И ответила так же чётко, ощущая вместе со всей Вселенной, как волнуют её и весь мир вокруг прекрасные слова ведрусского признания в любви:

— Тебе, мой Бог, готова помогать я в Сотворении великом.

_______________________________

В романе использованы стихи Юрия Визбора, Булата Окуджавы, Андрея Макаревича, Александра Блока, цитаты и образы из серии книг Владимира Мегре «Звенящие кедры России».

Конец