Глава 46

Лида

Дядя Миша так резво сорвался с места, что мы с Лёней едва не завалились друг на друга. Я поискала глазами ремни безопасности, но их не было и в помине. Придется рассчитывать на профессионализм нашего водителя. И на счастливый случай. Зимняя дорога оплошностей не прощает.

Промелькнули деревянные дома с резными фасадами, пара купеческих особняков, позолоченные купола храмов и здание театра. «Нива» выскочила из города и помчалась по извилистому, как лента шоссе.

Потянулись холмы и сопки, заросшие седыми, припорошенными снегом деревьями. Наверное, это те самые знаменитые кедры? – подумалось мне, но спрашивать у дяди Миши постеснялась.

Он, словно что-то почувствовав, обернулся, подмигнул, ощерив белые зубы.

– Ну, как? Красиво?

И сам же подтвердил:

– Красиво! А вот так еще и веселее будет!

Потыкав пальцем в кнопки магнитолы, подкрутил ручку громкости. По салону полилась энергичная песня, похожая на рэп. Пела девушка на бурятском, и я поразилась и мелодичности языка, и то, как современно звучит аранжировка. Странно, что нигде не слышно – ни на телевидении, ни на радио. Думаю, молодежь бы заценила.

Лёня едва заметно кивнул, отвечая на мой немой вопрос, по лицу стало понятно, что бурятский хит ему зашел.

Яркое солнце слепящим шаром застыло в небе, дробилось в ясной голубизне на четыре части, заставляя слезиться глаза. Но дядю Мишу это совсем не тревожило. Подпевая задорной певице, он лишь опустил козырек и прибавил газу.

По обеим сторонам, словно вылепленные из гипса, стояли закоченевшие ели. Я завороженно следила, как нескончаемой белой стеной они тянулись куда-то вдаль. Казалось, нет конца края этой дороге, и никогда мы не увидим того, ради чего проделали такой долгий путь.

Донимать дядю Мишами расспросами не хотелось, и я, пригревшись, задремала. Проснулась от того, что Лёня толкнул меня в бок.

– Мам! Смотри!

«Нива» чуть накренившись миновала поворот, и я увидела упирающийся в серовато-коричневые камни Байкал, с другой стороны – горы в снежных шапках, а внизу – бегущую в озеро речушку, и мост.

Ахнула от восхищения. Мощь и сила чувствовались даже издалека. Дядя Миша свернул на расчищенную грейдером дорогу, «Нива» поддала газу, пробираясь сквозь вековые ели. Сомкнув над нами лапы, они, словно кружили в хороводе, путая и зазывая в свои владения.

Машина шла ровно, будто трактор, и я совсем успокоилась. Сейчас выйдем к берегу, встанем у кромки озера, окруженные скалами, и обязательно зачерпнем ладошкой ледяной воды. Говорят, если умыться байкальской водицей, сразу несколько лет долой.

По узкой тропке осторожно спустились вниз. Дядя Миша шел первым, оглядывался, следя, чтобы мы не отстали. С непривычки было страшновато, но эмоции подгоняли. Солнце лениво переползло на другую часть неба, висело, запутавшись в собственных лучах, как в паутине.

Лед, и правда, еще не встал. Бился о берег, топорщился тонкими корочками, похожими на сахарный леденец. Если отломить и посмотреть сквозь полупрозрачную пластинку на солнце, можно увидеть узоры.

Лёня карабкался по камням, зависал под корявыми сосенками, делая фотографии, а я всё смотрела и смотрела на лазуревую гладь, представляя, как совсем скоро она закроется прочным ледяным панцирем. Застынет, как древняя черепаха. Уйдет в спячку.

Холодный воздух резал ноздри, глотала его жадно, кусками. Ведь сам Байкал делился со мной своей мощью. Обратно карабкалась так резво, будто помолодела. Бросила сверху последний взгляд на древний источник силы и дала себе слово приехать сюда летом.

Янжима жила в маленьком поселке, сплошь застроенным домами с деревянными расписными ставнями – голубыми, зелеными, с белой окантовкой.

– Укатал вас Мишка, - сердито сверкнула она черными глазами, отгоняя во дворе пушистую рыженькую собачонку. – Жду, жду… Просила же, вези сразу ко мне!

Растерявший всю свою удаль дядя Миша тихо крякнул, схватил веник и принялся с чрезмерным старанием сметать с номеров снег.

– Не ругайтесь, Янжима, мы же Байкал хотели посмотреть. А то потом стемнеет.

Янжима высокая, статная, с белоснежными зубами и черными косами была хороша. На голове шапка с меховой опушкой, оттеняющая прозрачную нежную кожу, расшитый узорами плотный халат ладно сидел по фигуре, на ногах маленькие теплые унты с орнаментом.

Мы вошли в избу, и с порога задохнулись. Свежий пьянящий воздух, прогулка и долгая дорога пробудили зверский аппетит. Запахи сводили с ума. Я всплеснула руками, увидев накрытый стол.

– Садитесь, садитесь… Шулэн с потрошками, согреться надо. И ты садись, чего там мнешься? – грубовато пригласила Янжима Мишу.

Я заметила, как на скулах женщины расползлись розовые, как байкальский рассвет пятна. Или можно еще сравнить с ранетками, припорошенными первым снегом. Улыбнулась. Похоже, между этими двумя существует симпатия. А сердитые слова – это прикрытие.

Суп быстро исчезает, и по телу разливается благодатное тепло. Пальцы ловко обхватывают буузы, ароматный бульон льется в рот, нежное мясо с тестом растворяется на языке. Горячие хушуры горкой лежат на блюде, ждут своего часа. Ох, как бы обойтись без этих пирожков, - уговариваю я себя. Но нет, невозможно, и я тянусь за одним, потом за следующим.

Янжима подает всё новые и новые вкусности. Господи, и сколько в нас еще влезет? Мне же эскизы с ней обсудить надо, к соседке сходить собирались, а тут с лавки не встать. Вон уже и Лёнька с соловыми глазами привалился спиной к теплой печке, засыпает на ходу.

Кое-как собрала себя в кучу, устроились в горнице у окна. Янжима разложила передо мной куколок в бурятской одежде, украшения достала, а за шаманскими одеяниями, сказала, к Зине – соседке ее пойдем. У нее отец ворожить умел.

Дядя Миша, тем временем, рассказывал Лёне о зимней рыбалке. Щелкая кедровые орешки, которых щедро отсыпал и Лёньке, сокрушался, что рановато приехали, и лед еще не встал. Зазывал на будущий год, обещая отвезти к священным островам, где живет столетний лама-предсказатель.

– Может, останетесь? Куда на ночь глядя? – спросила уже третий раз Янжима, когда мы засобирались обратно.

– Нет, что ты. Самолет уже завтра вечером. Спасибо тебе за всё, - я обняла женщину, вдохнула запах кедровой смолы, идущий от ее волос. – Богдан умрет от счастья, когда я ему всё покажу.

Янжима вышла нас проводить. День уходил стремительно. На сизом небе разлилась багрово-красная полоска заката. Сдавило тревогой сердце – как доберемся? Но тут же себя успокоила: дорога отличная, что может случиться?

Через полтора часа мы заблудились и попали в буран.