Глава 47

Андрей Викторович

– Ну и зачем мы сюда прилетели? – без интереса спросил Стас, вглядываясь в иллюминатор.

– Для расширения кругозора, - буркнул я.

Понял, что прозвучало грубо, и поправился:

– Посмотришь Байкал, развеешься.

– А! – Стас картинно приподнял брови. – Это мне типа награда? Как собачке косточка за трюк? Тогда надо было уж на Египет разориться. Там хоть тепло.

– Прекрати, - сказал я тихо. – Хватит паясничать.

Стас демонстративно сунул в уши наушники и, нахохлившись, отвернулся. Вот и поговорили.

Пассажиры шуршали одеждой, доставали с полок ручную кладь, кто-то по традиции уже выстроился в проходе. Я терпеливо ждал, когда смогу одеться и покинуть самолет. От долгого сидения тело затекло и требовало движения.

Ничего. По дороге на базу заедем в заповедник, там пешочком километра два до побережья, если повезет, покажу Стасу, где зимуют гагары-первогодки. Покосился на сына – если ему вообще хоть что-то интересно, кроме телефона. Но там, куда мы едем, интернета нет. Из развлечений - гагары и прогулки, а также баня и шашлык. Если погода позволит, сгоняем на Ольхон. За два дня не разбежишься.

Жека налетел в зале прилета медведем, обнял так, что затрещали кости, хлопнул лапищей по ладони, удерживая в воздухе.

– Андрюха! Сто лет не виделись...

Загрузились во внедорожник и помчали к базе. Женька сыпал информацией, и я старался сосредоточиться, хотя больше думал, как поведет себя Стас. Незаметно взглянул на него – небось, так и сидит, уткнувшись в видосики. Но взгляд сына был устремлен в окно.

Мы как раз проезжали небольшой перевал на краю сопки. Через час свернули к заповеднику.

– Это что, лед? – спросил он, тыча носком ботинка в скопившийся у берега бугристый слой. – Какой-то странный…

Это был первый вопрос с момента, как мы выехали из аэропорта.

– Нет. Это шуга. Рыхлый лед, - ответил за меня Жека. – Лед встанет в январе. Где совсем глубоко, там еще позже.

Стас дернул губами, как будто хотел спросить что-то еще, но промолчал. Накинул глубже капюшон и перепрыгнул на камни, едва удержавшись на скользкой поверхности. Мы прошлись чуть дальше, к заводи, но ни гагар, ни другой живой души больше не встретили. Даже туристы сегодня не попадались.

Ветер с силой толкал нас в спины, не давая надолго задерживаться на открытых участках. Когда подошли к скалам, навстречу вышел послушник. Будто материализовался из воздуха. Края черной рясы, подметая камни, развевались по ветру.

Кольнуло дурное предчувствие. Откуда что взялось? Поздоровался кивком головы и пошел дальше, не оглядываясь. Здесь неподалеку мужской монастырь. Считается удачей, если встретишь кого-то из его обитателей, но мне стало не по себе.

На базе меня обступили так тесно, что я еле выбрался из дружеских объятий, похлопываний и рукопожатий. Стас стоял чуть в стороне, и впервые с момента нашего внезапного путешествия, я увидел интерес в его глазах.

Мне понравилось, как он себя ведет. Отвечает степенно, не смущаясь, на вопросы, о себе кратко говорит, если и достает телефон, то только для того, чтобы сделать фотографии. Из особых достопримечательностей собаки, техника, склады со снаряжением, да простые домики, где собираются ребята, чтобы скоординировать свои действия.

Покидали вещи, и пошли варить шулэн, жарить шашлык, и разговаривать, разговаривать. В огромном казане всплывали сочные куски баранины, острый запах лука дразнил ноздри, домашняя лапша ждала своего часа, чтобы на три минуты упасть в бульон. Из огромного самовара наливали чай, настоянный на можжевельнике, с цветками календулы и сушеной костяникой вместе с листьями. Кто хотел, мог подбавить меда из деревянного бочонка.

Готовить у нас умели все. Женщин в компании нет, поэтому научились справляться сами. Стас, к моему удивлению, в доме не остался. Прибился к Антону-охотнику, уважительно разглядывал его коллекцию ножей, обрадовался до смерти, когда тот разрешил пойти к кромке леса, чтобы пострелять по банкам.

То тут, то там вспыхивали шутки, мы смеялись, вспоминали курьезные случаи, спорили, доказывая, как оно было на самом деле, и я, отхлебывая обжигающий чай, радовался, что приехал.

– Пап, тут круто… - сказал мне Стас, когда мы наконец-то начали устраиваться на ночлег.

– Завтра еще на Ольхон сгоняем, вот там круто.

– Так льда же еще нет…

– А мы на хивусе. Это такое судно на воздушной подушке.

Увидел радостный огонек в глазах сына и на душе потеплело. Может, и наладится у нас с ним. Вот уже общие темы нашлись, да и ребята-поисковики заинтересовали. Летом брал его с собой в Карелию одним днем, не зашло. А тут прям ожил, влился в коллектив.

Из сна меня выдернул громкий стук в дверь. Я вскочил, не понимая, где я, и почему кто-то ломится в дом.

– Андрюха… У нас вызов. Ты иди тогда на пост. Будешь координировать… - проговорил с трудом прикрыв за собой дверь, Игорь.

Наружи всё бесновалось и выло. Буквально за пару часов погода испортилась так, что впору замуроваться в четырех стенах и носа не высовывать.

– А что там? – спросил я, одеваясь.

От шума и разговоров проснулся Стас. Переминаясь на лестнице, следил за мной встревоженными глазами.

– Местный в буран попал. С ним баба приезжая с пацаном. Туристы, наверное… Понесло их на ночь глядя не по федералке, а вокруг Колубево.

Я еле сдержался, чтоб не ругнуться матом. Оглянулся на Стаса и протянул:

– Колубево? Там же…

– Так я о чем? Если с дороги кувыркнулись, то… без вариантов, скорее всего. Видишь же, что творится? К утру три трупа могут быть… Даже если покрышки спалят.

Игорь нисколько не преувеличивал. Проезжал я там однажды зимой. Тоже съехали с трассы, чтобы путь сократить. Казалось бы, минут сорок, и снова выедешь на федеральную. Дул небольшой ветер, светило солнце, ничего не предвещало, что погода испортится. Когда посыпалась снежная крупа, занервничал водитель, я еще посмеялся: слабак-парень.

Но ветер становился всё сильнее, шатал джип, будто игрушечный, пришлось скорость скинуть до минимума. Видимость почти нулевая. Вокруг сплошная белая мгла, крутит, мотает во все стороны. Ни проехать, ни остановиться, чтобы переждать. Повезло, что вездеход навстречу попался. Выслушали маты, набились к мужикам в кабину, а за своим авто только на следующий день доехали, когда погода наладилась.

– Ну что, ты идешь?

Я кивнул, просовывая руки в рукава.

Знакомый холодок появился меж лопаток. Незаметно передернул плечами. Каждый раз, когда слышу о пропавших, одна и та же реакция. Теперь уже точно знаю: следом приползет страх. Скрутится в животе спиралью, заноет, как нарывающая заноза, напоминая, чтоб не рыпался – всё равно не спасу. Облажаюсь, как с Лёхой.

Десять лет прошло. Я и поисковый клуб организовал, чтоб хоть как-то перед собой откупиться, а не отпускает. На поиски больше не выезжаю. Курирую, закупаю снаряжение, технику, информацию могу распространить, но лично участвовать – нет.

Попробовал полтора года назад. Мужик потерялся в Красноярском крае. Прилетел, выехали на место, но там опять накатило… Представил, что вытаскиваю его и… перед глазами встал Лёха. Пришлось вернуться в штаб и оттуда мониторить поиски. Мужика, кстати, нашли. Живым.

– Пап, можно я с тобой?

Стас уже натягивал теплые штаны и кофту. Помедлив секунду, я махнул рукой – ладно, черт с тобой! Дошли, шатаясь под ветром, до поста. Все уже были в сборе. Разбирая цифровые рации, решали, в каком порядке выдвинутся. Увидев меня, Антон, отпихнув ногой табуретку, кинулся навстречу.

– Андрюха… Тут ретранслятор иногда барахлит. Надо…

– Я с вами еду,- перебил я его.

В домике все замолчали. Слышно было только, как потрескивает техника.

– Стас, ты останешься здесь. С тобой Илья Григорьевич, - распорядился я. – Остальные со мной. Ну, что встали?

Через пять минут два гусеничных вездехода скрылись в снежной гуще.