Глава 7
— Хотя, пожалуй, я рискну, даже если этот пункт в контракте не предусмотрен… Удержаться просто не смогу! — его голос стал еще ниже, и это точно не чудится.
Губы мужчины так близко, что почти накрывают ее рот… Почти, но все же несколько миллиметров их еще разделяют! А Свете до дрожи большего контакта хочется! Мучает Глеб ее этим искушением и своим жарким дыханием, дразнит кожу.
И его тембр!.. Она и не верила никогда, что можно на голос запасть, и не впервые же разговаривает с Глебом, да вот только сейчас колени натурально подкашиваются. Мамочки! Света, кажется, физически ощущает движение чуть шершавых, насыщенных яркой потребностью, звуков, будто скользящих по ее коже… Мурашки по всему телу растекаются сладко-тревожной патокой, дрожь пронзает позвоночник иглами яркого, чувственного желания, позабытого в суете последних лет.
И то, как его пальцы сильнее на ее талии сжимаются — чувствует остро, даже футболка не мешает! Буквально легкими уколами, словно рассыпающимися по телу искрами.
И совершенно не хотелось анализировать или о чем-то думать! Она вся в оголенный комок нервов внезапно обернулась! Контроль ситуации, логика, доводы… Все утратило смысл! И это было незнакомым ранее, непривычным, немного тревожащим, но потрясающим — ощущение легкости!
В животе фейерверки взрывались… Настолько мощно все… Никогда ранее с такой силой эмоции не испытывала, ни к кому не тянуло так непреодолимо!
А в следующую секунду они оба сдались, наверное. Прекратили всякие попытки осмыслить происходящее. Глеб подался вперед, убирая последние миллиметры расстояния, но и Света потянулась к нему, привстав на носочки, все же открыто признав, что и сама не в силах устоять перед искушением прочувствовать, узнать и распробовать его поцелуй.
Губы Глеба жадные, обжигающие, оказывается… Но при этом и до одури осторожные, нежные, будто позволяющие ей отступить, если мужчина все же торопит события. Будто пробующие, точно так же изучающие саму Свету… Только ей не надо этой деликатности, внезапно осознала. Хочется, чтоб по максимуму, все, что он желает, что она хочет в этот момент!
И точно так же уловила, что и Глеб на подобных эмоциях сейчас. Штормит его, ей передается вибрация крепкого, сильного тела рядом, только мужчина продолжает контроль за них обоих держать.
Вот тогда Света и сделала то, чего никогда не делала. Сама отбросила всякую осторожность, закинула руки на шею Глеба, обхватив затылок, зарылась пальцами в волосы, чуть более длинные, чем ей помнилось. Подалась, как ластясь, прижалась так, чтоб максимально совпасть!
И, ладно… натурально задохнулась от силы притяжения, что их спаяло будто бы. От того, как сладко было впитывать ласку его уверенных губ, позволить себе на силу мужских рук опереться, забыв про ослабшие колени!
Тихий стон вырвался из самой груди, а Глеб еще сильнее прижался, языком внутрь ее рта скользнув, будто пытался тот стон проглотить.
Оно того стоило! Всего стоило, как в настоящий момент почудилось.
Больше того, вообще необычно, самой себе вдруг завидно стало, что такие чувства может испытывать, оказывается! И где этот Глеб раньше был, спрашивается?!
Хотя… ладно, целоваться упоительней, чем прошлое ворошить, знает же ответ.
А ведь не верила Света никогда, думала, для красного словца знакомые преувеличивают, да в романах и фильмах для повышения интереса изображают такой ураган между двумя людьми. Но нет, ее их простой поцелуй сейчас будто кобальтовой дугой напряжения пробил, до самых кончиков волос, кажется, до каждой клеточки будоража и тревожа!
Воздуха в кухне не хватает. Жарко, но огонь этот изнутри у них пашет! И даже треск какой-то чудится…
— Черт! Вообще бы не останавливался, но что это за звук? — с настолько ощутимым сожалением, что ей в груди тепло-тепло стало, Глеб вдруг отстранился немного от губ Светы и осмотрелся.
А она сориентироваться не может: взгляд затуманен, губы горят, сердце бухает в груди так, что уши заложило… Попыталась вдохнуть, прояснить разум. И тут:
— Кастрюля! — аж подкинуло, когда дошло.
Рванула из его рук, осознав, что пустую посуду для разогрева тыквенного супа на огонь поставила и… на этом про еду совершенно забыла! Как и про плиту! Но и Глеб уже сориентировался, дернувшись следом.
— Осторожно! — Глеб буквально в последний момент подсунул Свете полотенце, которое сдернул с ручки шкафчика.
Первое, что попалось под руку. А то ведь собиралась схватить эту кастрюльку просто так! И это за металлические ручки!
С другой стороны, мог понять ее дезориентированность, конечно. У самого сейчас в голове что угодно, только не логика и не здравый смысл. Даже хорошо, что какие-то чисто житейские навыки на автомате всплывают, спасая ситуацию.
К тому же то, что именно из-за него Света в настолько взбудораженном состоянии ума и тела — грело душу, бесспорно. Потому как происходящее сейчас у самого Глеба внутри, больше извержение вулкана напоминало!
Безумно интенсивно, мощно и взрывоопасно!.. Он от себя такого не ожидал… Накрыло так, как и в отрочестве не штормило, однако. И что с этим делать, пока не сориентировался. Но два вывода сделал моментально и четко: это точно не их последний поцелуй, и Глеб готов натурально Свету завоевывать!..
Так что ее собственное состояние после случившегося, внушало оптимизм, ну и чисто мужское довольство, наверное.
— Спасибо, — Света улыбнулась, хоть он и уловил смущение, мелькнувшее в глазах вперемешку с этой растерянностью.
И уже с полотенцем ловко сняла кастрюльку, поставив на подставку, да и огонь выключила.
— Собиралась тебя завтраком накормить и вот — абсолютно все из головы вылетело! — будто бы извиняясь, объяснила она, с улыбкой обернувшись к Глебу.
— Не могу сказать, что расстроен, если по правде. Про еду сейчас меньше всего думаю, — он смотрел на нее прямо и открыто.
Подозревал, что Света видит пылающее внутри буйство его эмоций. Но, собственно, и не планировал те скрывать. Наоборот, предельно откровенным хотелось с ней быть, честным. Завоевать таким, каков он есть, ничего иного из себя не строя. Даже если, с чьей-то точки зрения, Глеб нынче не самым лучшим вариантом показаться может.
А Света не отвела глаз, и в ее открытом взгляде он такой коктейль интереса, влечения, потрясения и веселья увидел, что в голове стало совсем горячо! Черт, будто махом рюмку коньяка опрокинул в себя: жар и задор в голову ударили, растекаясь по венам! Ошеломительное ощущение.
Потому, наверное, не особо анализируя, протянул руку и уверенно взял ее ладонь. Нет, не притягивая для нового поцелуя, хоть и хотелось, чего уж. Но так, что и она поняла: Глеб явно готов и хочет развивать ситуацию по всем направлениям.
И тут что-то дребезжащее зазвенело на всю эту небольшую жаркую кухоньку! Да причем так, что Света от неожиданности вздрогнула, вскинувшись. Глеб же принялся осматриваться, пытаясь выявить источник звука, но при этом не отпуская теплую ладонь.
— Тесто! — вдруг хлопнула себя по лбу Света свободной рукой, опять рассмеявшись, словно бы уже немного устала от суеты утра и обилия ситуаций.
Ну, учитывая то, сколько всего она успела сделать, наверняка встав еще раньше него самого, Глеб мог поверить, что так и есть. Вновь посмотрел на нее, а Света указала ему на большую пластиковую миску, накрытую крышкой и стоящую на рабочем столе сбоку.
— Я же поставила тесто подходить на булочки, таймер завела, чтоб не забыть, пока хлебом занималась и остальным всем, — объяснила она, отключив приборчик, в форме помидора, который Глеб не сразу заметил. — Надо успеть их выпечь…
— Господи, ты тут сама все делаешь?! Это же просто нереально, — с нотками неодобрения, которые все же проскользнули в тон, Глеб вздохнул, но позволил Свете отойти.
Правда, сам последовал за ней, глядя, как Света, отложив крышку в сторону, проверяет тесто, заполнившее миску едва не по края. Какое-то воздушное такое, пузырчатое, будто взбирающееся по стенкам миски странной, пористой структурой. Глеб никогда не наблюдал за процессом приготовления такого теста, разве что в детстве, и не помнил подробностей, но сейчас любопытно стало. Внимательно смотрел, как Света аккуратно, но очень ловко собирает эту эластичную массу к центру.
— Нет, ты что, тогда бы я уже головой двинулась! — вроде и рассмеялась Света в ответ, но все равно, ему явно отдавало ее веселье усталостью. И они оба это заметили. — Мы же не полноценное кафе: в основном меню у нас напитки и выпечка. Круассаны я заказываю в «МЕТРО», у них шикарная линия для кафе и ресторанов, состав — я бы сама лучше не сделала, да настоящие французские без всякой мороки, — она продолжала широко улыбаться, когда вновь к Глебу повернулась. — Они замороженные, мы их только выпекаем, с этим и Макс уже справляется прекрасно. Есть у нас и уборщица, которая после закрытия кафе все тут в порядок приводит. Собственно, раньше эти круассаны и макаруны еще были основными предлагаемыми… «закусками» к напиткам, вот и все. Быстро, удобно, мало забот. Это я уже придумала булочки добавить и всякие авторские рецепты чаев. Наплыва клиентов нет в последнее время, ты и сам видел. Пытаюсь новых посетителей чем-то привлечь, пробую разное. Булочки людям понравились… Вот и приходится теперь больше усилий прилагать, — она вздохнула, рассказывая это все, чуть плечами повела, как разминая спину.
Ну вот, что бы ни говорила, а Глеб прекрасно видел, что измотана уже таким ритмом.
— Ну а суп и хлеб — это чистый экспромт, — продолжала объяснять ему Света. — Ты меня вчера натолкнул на идею, вот и подумала, что можно попробовать, его же тоже легко в стакане подавать в виде супа-пюре, и, как вариант «to go», удобен… Только я сейчас уже не успею нагреть, придется нам дегустацию на полчаса или чуть больше отложить, — вдруг словно смутилась она, проскользнули извиняющиеся нотки в голосе. — Давай, я тебе пока кофе сделаю? И хлеб попробуешь с маслом, а потом, как выпекаться поставлю…
Так, Глеб понял, что пора немного тормозить ее желание всех заботой обернуть. Нет, ему приятно, бесспорно. Да только самому хоть часть всех этих хлопот для нее хочется сделать. Опять выдохнул и поймал уже обе ее ладони, чтоб женщина точно ему в глаза посмотрела и услышала.
— Света… свет ты мой ясный, который всех обогреть пытается, я точно с голоду не умру, — широко улыбнулся, не в насмешку, а потому что буквально распирало его, наружу рвалось все то, что около нее ощущал. — Хлебом обойдусь легко, а надо, и помочь тебе могу, кофе сам сделаю нам обоим. И, если еще что-то в моих силах, говори, не пытайся сама все тянуть, договорились? — поднес ее тонкие пальцы к своему лицу, на секунду жадно губами прижавшись.
Сам не поверил бы, но хотелось любого контакта! И сейчас обоих пробило не меньше, чем при том поцелуе. Услышал, как с силой Света воздух втянула в себя, будто задыхаться начала. А он пока так и не смог себя заставить ее руки отпустить, легко касаясь губами.
— Глеб… — ей с трудом удавалось говорить, определенно. А уж от ответного взгляда, будто заискрившегося тем самым солнечным светом, у него, вообще, в голове от куража зазвенело! — Вот с кофе ты точно не поможешь, если только не умеешь пользоваться профессиональными кофемашинами, конечно. Но можешь пока хлеб достать и масло, если хочешь, в холодильнике, — как смутилась Света немного из-за того, что такое ему говорить вынуждена.
А он рассмеялся в голос, потянув ее к себе за руки и обняв всю крепко-крепко за плечи! Прижал к себе, впитывая каждый момент, все эмоции, ощущения… Елки-палки! До чего хорошим настроение с утра быть может! А Глеб и позабыл уже…
— Тогда другое предложение, — не растерялся тут же. — Ты сейчас готовишь кофе, а я наблюдаю и изучаю процесс, чтобы в следующий раз уже точно суметь, — отчаянно борясь с желанием вновь в ее губы впиться, предложил Глеб.
Потому как ясно понимал, что остановиться тогда будет нереально. А этим он Свету, скорее, подставит, когда сам же помочь обещает. Иногда лучшая помощь — это уметь себя сдержать и не отвлекать, как бы сильно ни хотелось всем ее вниманием завладеть. Но точно должен справиться.
А она так глянула в ответ!.. Будто солнечными зайчиками осыпала!.. Черт, не был же склонен к романтике никогда, и вот на тебе!..
Решимость освоить сей неведомый девайс в кратчайшие сроки возросла до небес просто! Потому как оказалось невероятно приятно Свету радовать. Это, пожалуй, мотивировало не меньше, чем взрывное притяжение, которое они оба ощущали.
— Спасибо, Глеб! — тихо, но искренне выдохнула Света так, что он героем себя ощутил.