Глава 21

Июльское солнце плавит асфальт во дворе университета. Воздух дрожит от жары, смеха и запаха дешевого шампанского, которое тайком разливают выпускники.

Я стою на ступенях, сжимая в руках твердую бордовую корочку. Красный диплом. Четыре года бессонных ночей, унижений, страха за будущее — всё это уместилось в этом куске картона с золотым тиснением.

На мне легкое белое платье — простое, но из дорогого шелка. Я купила его сама, на свою зарплату. Я больше не та девочка в застиранной футболке, которую можно было облить кофе и высмеять.

Вокруг шумят одногруппники. Кто-то фотографируется, подбрасывая в воздух квадратные шапочки, кто-то обнимается. Но я чувствую на себе взгляды. Колючие, липкие.

В стороне стоит Оля. Она всё-таки получила свой диплом — синий, обычный, вымученный. Глеб сдержал слово: он перекрыл кислород в профессиональном плане так, что ни одна приличная студия не брала её даже на практику. Она смотрит на меня с такой неприкрытой ненавистью и презрением, что, кажется, если бы взгляды могли убивать, я бы уже упала замертво. Но мне всё равно. Она — призрак прошлого.

— Ну что, Рябова, — раздается за спиной знакомый визгливый голос. — Красный диплом? Думаешь, он тебе поможет, когда ты будешь кофе подавать?

Я оборачиваюсь. Виктория в окружении своей свиты — Светки и еще пары девиц — стоит, сложив руки на груди. Она окидывает меня брезгливым взглядом.

— Вообще-то, она уже работает в «Орлов Групп», — ядовито вставляет Светка. — Говорят, сам Орлов её взял.

— Ой, да брось, — фыркает Виктория, громко, чтобы слышали все вокруг. — Взял он её из жалости. У неё же там дома какая-то драма вечная, нищета. Вот Глеб Николаевич и решил поиграть в благотворительность. Взял убогую на стажировку, карандаши точить.

Они смеются. Громко, противно.

В этот момент гул голосов во дворе начинает стихать, сменяясь нарастающим шепотом. К самому крыльцу, игнорируя запрещающие знаки и ограждения, медленно и властно въезжает огромный черный Range Rover. Его полированные бока сверкают на солнце так, что больно смотреть.

Толпа расступается.

— Это же Орлов! — пищит кто-то из первокурсниц. — Боже, какая тачка!

— Красавчик... — вздыхает Виктория, моментально забыв обо мне. Она поправляет прическу и выпячивает грудь. — Жаль, что он больше не преподает. Девчонки, прикиньте, за целый год ни одна из нас так и не смогла его затащить в постель! Кремень мужик. Недоступный.

Дверь внедорожника открывается. Глеб выходит из машины.

Он выглядит сногсшибательно. Темно-синий костюм, белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, темные очки. Он излучает такую силу и уверенность, что все парни-выпускники на его фоне мгновенно тускнеют.

В руках он держит огромный букет белых пионов — моих любимых.

— Офигеть... — выдыхает Светка. — Это кому? Мне кажется, он на меня смотрит!

Виктория толкает её локтем:

— Размечталась! Он просто приехал поздравить поток как бывший препод.

Я стою, не в силах сдвинуться с места. Сердце начинает биться где-то в горле. Я знаю, что он приедет, но не думала, что вот так... Прямо сюда.

Я невольно делаю шаг вперед, не отрывая от него глаз.

— Рябова, ты чего пялишься? — шипит Виктория, заметив мое движение. — Закатай губу. Он на тебя даже не посмотрит. Твое место — в углу, ждать подачки...

Но она не договаривает. Потому что Глеб, сняв очки, идет прямо ко мне.

Он проходит сквозь толпу, как ледокол, не замечая никого вокруг. Ни Викторию с её открытым ртом, ни Олю, позеленевшую от злости. Он видит только меня.

Он останавливается напротив, и на его строгом лице появляется та самая улыбка — теплая, нежная, предназначенная только для меня.

— Поздравляю, Есения, — его бархатный голос разносится в тишине. — Я знал, что ты будешь лучшей.

Он вручает мне цветы. Я зарываюсь лицом в прохладные, душистые бутоны, пытаясь скрыть счастливые слезы.

— Спасибо... — шепчу я.

— Ты больше не студентка, — говорит он достаточно громко, чтобы слышали все. — А я больше не твой преподаватель.

И прежде чем я успеваю осознать смысл его слов, он притягивает меня к себе за талию и накрывает мои губы поцелуем.

По толпе пробегает коллективный вздох, сменившийся гробовой тишиной.

Это не дружеский поцелуй в щечку. Это поцелуй мужчины, который заявляет права на свою женщину. Страстный, глубокий, собственнический. У меня подкашиваются ноги, и я цепляюсь за лацканы его пиджака, отвечая ему, забыв про всех на свете.

Когда он отрывается от меня, я слышу, как где-то сбоку с глухим стуком падает чья-то сумка. Кажется, Виктории.

Я поворачиваю голову и вижу их лица. Шок. Неверие. И такая черная, густая зависть, что её можно резать ножом. Виктория стоит, покрывшись красными пятнами, хватая ртом воздух. Оля отвернулась, сжав кулаки.

— Пойдем, — Глеб берет меня за руку, переплетая наши пальцы.

Он ведет меня к машине через живой коридор ошеломленных студентов. Он открывает мне дверь, помогает сесть, и, обойдя капот, садится за руль.

Двигатель рычит, и мы срываемся с места, оставляя позади университет, завистливых одногруппниц и прошлую жизнь.

...

Мы выезжаем за город. Ветер врывается в открытые окна, играя моими волосами. Глеб молчит, но его рука всё время лежит на моем колене, поглаживая кожу.

Он привозит меня к реке. Это тихое, уединенное место на высоком берегу, откуда открывается вид на бескрайнюю водную гладь и заходящее солнце. Вода окрашена в золото и багрянец.

Мы выходим из машины. Тишина здесь такая, что звенит в ушах. Только стрекот кузнечиков и плеск воды.

— Красиво... — выдыхаю я.

Глеб подходит ко мне сзади, обнимает за плечи и прижимает к себе.

— Есения, — его голос звучит серьезно, немного взволнованно.

Я поворачиваюсь к нему.

— Что?

Он смотрит на меня долгим, внимательным взглядом, словно запоминая каждую черточку.

— Этот год был безумным. Мы прошли через ад и рай. Я видел тебя слабой и видел невероятно сильной. Я видел, как ты борешься за семью, как ты творишь, как ты любишь.

Он делает глубокий вдох, отпускает меня и медленно опускается на одно колено.

У меня перехватывает дыхание. Я прижимаю ладони к щекам, чувствуя, как сердце останавливается.

Глеб достает из кармана маленькую бархатную коробочку. Щелчок — и на солнце вспыхивает изящное кольцо с чистейшим бриллиантом.

— Есения Рябова, ты стала моим воздухом. Моим смыслом. Моей Тихой Гаванью. Я не представляю своей жизни без тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Слезы счастья катятся по моим щекам, но я их не вытираю. Я смотрю на мужчину своей мечты, который подарил мне сказку наяву.

— Да! — кричу я, и эхо разносит мой голос над рекой. — Да, Глеб! Да!

Он надевает кольцо на мой дрожащий палец, встает и подхватывает меня на руки, кружа в воздухе. Я смеюсь, обнимая его за шею, и смотрю в бескрайнее небо.

Я знаю, что впереди будут и трудности, и будни. Но я точно знаю одно: пока его рука держит мою, мне ничего не страшно. Моя сказка только начинается.