Глава 20

Прошла неделя. Неделя, которая перевернула мою жизнь с ног на голову и расставила всё по своим местам.

Каждое утро я просыпаюсь с чувством, которое раньше мне было незнакомо — с чувством абсолютного, звенящего покоя. Страх, тот липкий, холодный страх за Ксюшу, который годами жил у меня под ребрами, исчез. Глеб не просто спас её той ночью. Он сделал невозможное.

Ксюшу перевели в лучшую частную клинику города. Глеб договорился о квоте на новейшее лечение, которое только-только прошло сертификацию. Врачи говорят, что это не просто поддержка — это шанс на полную ремиссию. Шанс на нормальную жизнь. Когда мама узнала, что все расходы Глеб взял на себя, она проплакала два часа, а потом впервые за много лет я увидела, как она искренне, легко улыбается.

Я лежу в огромной кровати Глеба, утопая в подушках, и смотрю на лучи утреннего солнца, играющие на потолке. Я чувствую себя самой счастливой девушкой на свете. И самой любимой.

Дверь ванной открывается, и выходит Глеб. На бедрах — белое полотенце, на влажных волосах блестят капли воды. Он такой красивый, что у меня перехватывает дыхание. Сильный, уверенный, мой.

Он подходит к кровати и, сбросив полотенце, ложится рядом, притягивая меня к себе. Его кожа пахнет гелем для душа и той особой мужской свежестью, от которой у меня кружится голова. Прохлада его тела встречается с теплом моего, и этот контраст рождает мгновенную вспышку.

— О чем задумалась? — шепчет он, целуя меня в плечо. Его губы мягкие, но настойчивые.

— О том, как мне повезло, — я поворачиваюсь к нему, провожу ладонью по его широкой груди, чувствуя, как под пальцами бьется его сердце. — Спасибо тебе. За всё.

— Я люблю тебя, Есения, — просто отвечает он, глядя мне в глаза с такой глубиной, что я тону в этом взгляде. — И сделаю для вас всё.

Его слова, его близость, его запах — всё это мгновенно разжигает во мне огонь. Я больше не та испуганная девочка. Я женщина, которая любит и хочет быть любимой.

Я тянусь к его губам, и наш поцелуй получается долгим, тягучим, словно мед. Мои руки скользят по его спине, прижимая его ближе. Я хочу чувствовать его каждой клеточкой, стереть все границы между нами. Глеб отвечает мне с той же страстью, его руки уверенно и нежно ласкают мое тело, заставляя забыть обо всем на свете.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он мне в губы, нависая сверху.

В утренней тишине спальни слышно только наше сбивчивое дыхание и шелест простыней. Каждое прикосновение наполнено смыслом, каждое движение — это признание. Когда мы становимся одним целым, мир вокруг перестает существовать.

Это похоже на танец двух душ. Нежно, трепетно, до головокружения. Я растворяюсь в нем, в его силе, в его заботе. Он ведет меня, чувствует малейшее изменение моего ритма, угадывает желания раньше, чем я успеваю их осознать. Мы двигаемся в унисон, поднимаясь всё выше, к той вершине, где нет ни времени, ни пространства, только ослепительный свет и бесконечное счастье быть вместе.

Когда всё заканчивается, мы лежим в тишине, крепко обнявшись, не желая разрывать этот контакт. Я уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах, и чувствую себя в полной безопасности.

Взгляд случайно падает на часы на прикроватной тумбочке.

Глаза округляются.

— Боже! — я подскакиваю на кровати, прижимая к груди простыню. — Глеб! Половина десятого! У меня же пара! У тебя! «Визуальные коммуникации»! Мы проспали!

Я начинаю метаться взглядом по комнате в поисках своей одежды, сердце колотится уже от паники.

Глеб лениво потягивается, закидывая руки за голову. Он смотрит на мою панику с довольной, совершенно спокойной улыбкой.

— Рябова, угомонись, — смеется он, и в его голосе слышны бархатные нотки. — Ты забыла, кто ведет эту пару?

Я замираю.

— Ты...

— Именно. Я преподаватель. И я официально разрешаю тебе опоздать. Более того, — он встает с кровати, подходит ко мне и мягко убирает прядь волос с моего лица, — я настаиваю на том, чтобы мы сначала приняли душ. Вдвоем.

— Но лекция... — слабо сопротивляюсь я, хотя его предложение звучит куда заманчивее скучной аудитории.

— Студенты подождут. У них будет время повторить материал. А у нас с тобой есть дела поважнее.

Он подхватывает меня на руки, и я, смеясь, обвиваю руками его шею.

В душе мы дурачимся, как дети. Теплая вода, много пены и поцелуи, от которых кружится голова. Он моет мне волосы, его движения бережные и заботливые, и в этот момент я понимаю: я нашла свой дом. И этот дом — не место, а человек.

Через сорок минут мы, уже одетые и непростительно счастливые, садимся в его черный Range Rover. Глеб кладет руку мне на колено, уверенно выруливая на проспект.

— Готова грызть гранит науки, студентка Рябова? — подмигивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

— С таким профессором — всегда готова, — улыбаюсь я, глядя на дорогу.

Мы едем в университет, где никто даже не догадывается, что строгий Глеб Николаевич и тихая Есения Рябова теперь — одно целое. И эта тайна греет мне душу сильнее любого солнца.