Глава 1

Боль не уходит. По истечению времени она просто притупляется. Из памяти начинают стираться те эпизоды жизни, которые хотелось бы помнить всегда. Черты любимого лица не так легко уже вспомнить в мельчайших деталях. Забываются и тактильные ощущения, а ещё аромат. Нет, ты помнишь, каким он должен быть и даже пытаешься найти похожий, но всё тщетно. Просто потому, что так пахла именно твоя любовь, а не парфюм или туалетная вода известного бренда. А ещё с тобою остаются сны, в которых любимый человек приходит к тебе в гости. Но, вот чертовщина, не всегда он приходит таким, каким был при жизни. И зачастую ты не радуешься этим снам, ведь после них ты просыпаешься морально опустошенным. Хочется закрыть глаза и вновь провалиться в ту несуществующую реальность, где можешь обнимать, целовать и просто быть рядом со своей любовью...

Как же жестока наша жизнь и подсознание…

В последние выходные месяца он привык приезжать сюда. Раньше приезжал каждые выходные, но по истечению времени решил появляться здесь реже. Никто не оценит его приезда, только сердце будет болезненно ныть в груди. Хорошо, что рано понял, что от боли нужно учиться абстрагироваться. Кира не оценит его частого появления в этом умиротворённом месте, а вот нервы родственников будут целее. Да и его душевное состояние.

Неизменно приезжал с букетом цветов. Неизменно одетый во всё чёрное. Помнил, как Кира постоянно ворчала на него за любовь к чёрному цвету, а всё равно не смог отказаться от этой привычки. Он вообще не любил ломать себя и подстраиваться под других. Мог пойти на уступки только матери и Кире. Конечно, теперь только матери. Да и то не так часто, как бы ей того хотелось. Отбился от рук, как говорит отец. Клим же лишь усмехается и отвечает, что воспитывать и пороть надо было в детстве, а сейчас уже поздно.

Душевная боль не проходит – это утверждение он подтверждает каждый раз, приезжая сюда. Положив белые хризантемы на могилку, и сел на лавочку. Так и провёл несколько часов, любуясь улыбчивой фотографией на чёрном мраморе и вспоминая их совместное прошлое. Их планы, мечты и желания. Всю жизнь. Понимал, что давно пора отпустить её и жить дальше. И даже пару раз предпринимал попытки вообще не приезжать сюда, но каждая из них терпела полный крах. Не готов он был к новой жизни. Раньше ему казалось, что никогда не будет готов, потому что в этой жизни не будет Киры, но чем больше проходит времени, тем больше сомнений у него по этому поводу. И совестно перед Кирой за то, что хочется, наконец-то, начать дышать полной грудью, но с каждым днём это желание всё ярче и сильнее…

Удивительно, люди утверждают, что любви не бывает. А если и бывает, то она проходит через какой-то промежуток времени и остаётся только привязанность. Возможно, они даже и правы. Но будет ли она такой же всепоглощающе сильной? Порой Климу казалось, что не стоит даже задумываться, чтобы проверить это, потому что память упорно подсказывала, что такой эйфории и счастья у него больше не будет. Но иногда, в последние месяца всё чаще, какой-то внутренний голос начал всё настойчивее нашептывать, что попробовать проверить всё же стоит…

Клим

Байк он сегодня оставил дома, поэтому от кладбища до автобусной остановки пришлось идти по холодным лужам. Да, сорвался. Только неделю назад приезжал сюда, но той встречи оказалось катастрофически мало. И всему виною дождь, что, не прекращаясь, лил все прошлые выходные. Только и сумел, что оставить букет белых роз на могилке Киры, да поздравить её с днём рождения…

Листья, что, кружа, падали на землю, порой лезли в лицо, чем неимоверно нервировали. Тёмное небо после недавнего дождя, стало проясняться. Солнце пока несмело, но уже выглядывало, радуя людей своим теплом. Клим же не чувствовал той свежести, что всегда бывает после продолжительного дождя. Он брёл, низко опустив голову и спрятав руки в карманы джинсов. Редкие порывы ветра вызывали дрожь, но застёгивать куртку было лень.

Под ногами неприятно хлюпала каша, образовавшаяся от опавших листьев и воды. Оставалось только радоваться, что обувь у него хорошего качества, сделанная на заказ.

Остановился у перекрёстка, равнодушно провожая редкие машины. В этом районе их было крайне мало. С одной стороны, это хорошо. С другой, район сам по себе был неблагоприятным. Серые дома, заброшенные строения, разбирая дорога и неухоженные тротуары с газонами. А ещё повсюду был разбросан мусор. Такое чувство, что здесь коммунальные службы вообще не убирают никогда.

Погружённый в свои мысли, он не сразу понял, что прислушивается к звонкому детскому голосу. А когда понял, стал осматриваться по сторонам. Нашёл. Подошёл ближе, но не настолько, чтобы запугать ребёнка своим интересом. Маленькая девчушка лет шести (или что-то около того – он не особо разбирался в возрастах детей) сидела на корточках и как кораблик катала огромный лист по луже. Катала и разговаривала сама с собой. Или со своим воображаемым другом.

Клим опять осмотрелся по сторонам, уверяясь, что никому нет до них никакого дела, и ещё ближе подошёл к объекту своего интереса. Несмотря на неприветливую погода, девчушка была одета только в платье и колготки. На ногах – старые кеды. Пшеничного цвета волосы были собраны в небрежный хвост на затылке.

«Что у неё повышенное? Лохматость», – хмыкнул он про себя и улыбнулся, что случалось за последние годы крайне редко. Он даже сам не понял, что улыбается. Не придал этому значения, увлечённый рассказом малышки. Она же кому-то рассказывала о путешествии на корабле. Фантазия у неё хорошо развита, похоже.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

– А потом корабль потонул. Многие пассажиры ушли под воду вместе с ним. Наш герой тоже не смог выжить, но спас свою любимую… Она долго грустила по нему и так больше никого не полюбила, – с печальным вздохом закончила она свою историю.

Клим вздрогнул. Нахмурился. Что-то этот рассказ ему напомнил. Вспомнить бы что.

Хотел уже развернуться и уйти стремглав, но не смог. Вместо этого подошёл к рассказчице и присел на корточки рядом с нею.

Она подняла на него свои огромные глаза насыщенного серого цвета, обрамлённые длинными и густыми ресницами. Приоткрыла в удивлении пухлый ротик. Хлопнула ресницами раз, другой.

– Ой, – обронила, пристально рассматривая его. – А вы на короля сказочного похожи, – выдала неожиданное.

Клим опешил от такого комплимента, а потом засмущался. Сомнительно, что с недельной небритостью и в кожанке он похож на короля. Скорее на бродягу.

– А ты на маленькую фею, – усмехнулся он.

Девчушка нахмурилась. Глянула на него возмущённо, если не сказать, что с обидой.

– А бабушка говорит, что я на кикимору болотную похожа. Но я ведь не такая! Я красивая! Да? – И столько мольбы было в её восклицании, что разочаровывать или подшучивать над нею не появилось никакого желания.

Он кивнул:

– Ты самая красивая девочка на свете, которую я только встречал.

Малышка просияла искренней радостью:

– Вы тоже очень красивый, дядя. – Он предпочёл не поверить маленькой подлизе.

Хмыкнул. Огляделся. Улица, как была пустынной, такой и осталась. И не страшно родителям этой девчушки отпускать её сюда одну? Почему в детский сад не определили?

Оперся ладонями и тяжело поднялся. Уходить не хотелось, но ему проблемы не нужны. Ещё кто-нибудь заподозрит в нём злодея.

Замешкался, вспомнив для чего вообще подошёл к ребёнку.

– У тебя грустная сказка, – мягко заметил он, смотря на неё с высоты своего роста.

Малышка тоже выпрямилась. Задрала голову, поражаясь тому, какой он высокий.

– Мама говорит, что сказки со счастливым концом – это ложь.

Клим задумался, расфокусированным взором проходясь по обшарпанной стене ближайшего дома.

– На то они и сказки, чтобы были со счастливым концом, – озвучил он свою мысль. – Грусти хватает в реальной жизни.

– А мама говорит, что к грусти и боли надо готовиться с детства, чтобы быть готовой принимать удары судьбы.

Какой умный не по годам ребёнок.

– Скорее, твоя мама просто пессимист по жизни, – высказал своё сомнение он.

– Это кто такой? – ещё больше нахмурилась она.

– Тот, кто верит и ждёт только плохое.

– А. Нет. Мама называет себя реалистом. А бабушка называет маму мечтательницей и дурой. Ещё и ругается, что и я такой же росту.

Клим вздохнул. Окружение у малышки не самое благоприятное. Оно и не удивительно. В таком-то районе.

Осторожно взял её маленькую ручку в свою. Такая крохотная. Провёл подушечкой большого пальца по тыльной стороне ладони. Рассмотрел миниатюрные пальчики с короткими криво обрезанными ноготками. Заметил одну царапинку и малюсенький синяк.

Нахмурился. А вдруг её бьют в той неблагополучной семье? Сердце сжалось в груди. Давно он не чувствовал жалости к кому-либо, кто не является частью его семьи. А на посторонних детей вообще не обращал раньше внимания. Да что там, он к своим племянникам относился прохладно. Есть да есть. Подарки на все возможные праздники дарит. Что ещё им может быть нужным от родного дядьки? Кажется, ничего. По крайней мере, он так считает.

Это же юное и прелестное создание не только завоевало его внимание, но и заставило переживать за него. Удивительно просто. Такое до неё удалось только одному человеку. И в последствии они стали друзьями. При этом воспоминании на душе стало тепло.

– А ты кому веришь? – мягко спросил он, заглянув в её бездонные глаза. Слабая улыбка тронула его уста, когда понял, что малышка рассматривает его, как интересную картинку в книге.

– Маме. Бабушка уж слишком ворчит, – не раздумывая, выпалила она. Заискивающе вперилась ему в глаза. – А вы? Вы кто?

– Наверное, тоже пессимист, – ответил задумчиво, спустя пару мгновений тишины. Оказывается, в этом трудно признаться не то, что ребёнку, но и самому себе. А ведь когда-то он верил только в лучшее и улыбка практически не исчезала с его лица. Как же жизнь изменчива.

– Все взрослые пессимисты, да? – горестно вздохнув, переспросила она.

Клим с иронией усмехнулся.

– Кажется, да, – не стал заверять её в обратном, хотя расстраивать её и не хотел.

– Жаль. Тогда я не хочу быть взрослой. Лучше всегда буду ребёнком и мечтателем, – скороговоркой пролепетала, глотая некоторые буквы.

– И о чём же ты мечтаешь?

Она неопределённо пожала плечами и смущённо улыбнулась – в этот момент её желудок жалобно заурчал.

– О вкусном пирожке? – с улыбкой предположил он.

Вика несмело кивнула.

Клим посмотрела на часы. Стрелка стремительно близилась к четырём часам. М-да, загулялся он сегодня.

– Тогда беги домой, – со вздохом сказал он ей. Прощаться совсем не хотелось. Просто удивительно, как с нею легко.

Малышка отрицательно мотнула головой, чем удивила его в очередной раз.

– Бабушка злая. А мама придёт вечером. Я лучше здесь её подожду.

Недовольство обуяло его. Тёмные глаза почернели ещё больше. Но это не напугало ребёнка. Наоборот, кажется, заворожило. Она шагнула к нему, не отводя своего взгляда. Смотрела, затаив дыхание.

Её тоже магнитом тянет к нему? Что за нездоровое притяжение у них? Разве это нормально тянуться к совершенно незнакомому человеку? Тем более, если между ними стоит такая пропасть лет.

Но какие бы доводы он себе не приводил, а уйти не смог.

Кажется, он где-то неподалёку видел кафе.

На свой страх и риск заговорил:

– Я тоже голоден. Может, составишь мне компанию? Вон в том кафе перекусим?

Будто наваждение прошло и малышка опомнилась. Отрицательно мотнула головой и отступила.

– Мама говорит, что с чужими нельзя никуда уходить. И разговаривать с ними нельзя. А я… – сглотнула, теперь уже не на шутку испугавшись.

И что ему делать? Уйти от неё, голодной, он просто физически не сможет. Да его же сожрёт совесть и не подавится!

– Давай я схожу и куплю по пирожку нам, а ты подождёшь меня здесь. Договорились? – Решение пришло неожиданно, но воодушевило его.

Неуверенно, но она кивнула.

Он же стремглав помчался в сторону кафе, боясь, что малышку убежит домой или ещё куда-нибудь. Нет, едва ли впервые за последние годы он почувствовал настоящий голод и хотел свою трапезу разделить с этим маленьким лохматым ангелочком. Не с Дарьей, с которой было так же комфортно, как и с этой маленькой лохматой девчушкой.

Интересно, а как подруга отреагирует на его новое знакомство? Познакомить бы их…

Он буквально забежал в кафе-пекарню. У стойки затормозил, осмотрелся, переводя дыхание. Только один столик занят. Тепло, сухо и уютно. Малышке здесь бы понравилось.

– Добрый день. Чего желаете? – обратилась улыбчивая девушка-продавец.

Клим глянул мельком на неё. Кивнул в знак приветствия и тут же принялся изучать ассортимент. Булочки, пирожки, рулеты, пирожные и всё в таком роде. И что взять малышке?

– Что свежее? – прохрипел он вопрос из-за сухости в горле.

– Всё, – гордо ответила та.

Клим задумчиво кивнул. Ещё раз обвел витрины внимательным взглядом.

– Пирожок с картошкой. Ватрушек. Хачапури. Синнабон. Котлету и сосиску в тесте. Булочку с повидлом. Круассан с джемом и шоколадом… Сок. Не из холодильника только. Два стакана одноразовых. Пачку салфеток. Воду без газа. И пирожных каких-нибудь на ваше усмотрение, только без крема сверху.

Девушка заказ собирала быстро. Только раз уточнила, сколько пирожных давать. Клим, подумав, озвучил цифру «4». Если что, сам съест. Оплатив счёт, на ходу поблагодарил и помчался обратно.

Девчушка стояла на том же месте, где он её и оставил. И не просто стояла, а явно ждала его. А стоило ему подойти, как разулыбалась во весь рот. Он чуть не споткнулся, увидев эту искреннюю улыбку. Сердце в груди опять отозвалось непонятным чувством.

– Вот, – продемонстрировал он пакет. – Осталось придумать, где сядем.

Малышка нахмурились на мгновение.

– Там есть лавочка, – махнула она на противоположную сторону улицы.

Клим посмотрел в указанном направлении. Действительно есть. То ли сквер заброшенный, то ли небольшой парк. Странно. В кафе побоялась с ним идти, а в сквер – нет. Маленькая глупышка. Нужно будет провести с нею воспитательную беседу.

– Идём, – скомандовал он, протягивая ей руку. Как-то машинально получился у него этот жест, а малышка и не думала упрямиться. Вложила свою маленькую ручку в его, и улыбнулась.

Через дорогу перешли спокойно, благо светофор был рядом, да и машин мало. Но в сквере оказалось, что не любая лавочка подходит для малышки. Она потянула его к определенной. Той, что стояла напротив входа в её двор.

Но сесть он ей не разрешил. После дождя лавка мокрая и холодная. Не дай бог ещё заболеет. А на руки она к нему точно не пойдёт.

Недолго думая, он снял с себя куртку и буквально закутал к неё девчушку, усадив на лавочку. Поставил рядом с нею пакет. Раскрывая, начал перечислять то, что купил.

– Что хочешь? – спросил, садясь по другую сторону от пакета.

Малышка растерянно пожала плечами.

– Я только пирожок с картошкой знаю.

– Тогда бери, что нравится. Подожди! Сперва руки вытри.

Он подал ей упаковку салфеток, а потом тут же забрал её решив, что у него лучше получился вытереть ручки своей маленькой незнакомки.

Присел перед нею на корточки. Сперва правую вытер, любуясь пальчиками и запоминая каждую родинку. Потом – левую.

Вручил ей хачапури – именно на него она указала.

Сам же взял пирожок. Он не привередлив и съест всё, что не понравился его сотрапезнице.

Разлил сок по стаканам. Ей – неполный, чтобы легче было держать.

Когда первый голод был утолен, поднял волнующую его тему:

– Как тебя зовут?

– Вика я. А вы? – Склонила она голову к правому плечу и начала заново его рассматривать. Придирчивее, что ли.

– Клим, – улыбнулся он в ответ.

– Клим? – удивлённо переспросила. – Это точно имя?

– Да. Сокращённо от Климентия. Меня назвали в честь деда, – зачем-то пояснил он.

– А-а-а, – протянула задумчиво. – Клим звучит красивее. Вам подходит, потому что вы красивый. – И сразила его очередной ослепительной улыбкой.

– А фамилию свою знаешь? – с улыбкой спросил он. Забавно, никогда его ещё никто не называл красивым, не считая матери, конечно, а Вика уже не единожды сделала ему такой комплимент.

– Конечно. Прокофьева. И мне скоро шесть лет будет, – с гордостью ответила малышка.

Она доела лепёшку, облизала каждый пальчик и запила соком.

– Спасибо. Было вкусно.

– А пирожные? – напомнил он.

Вика с грустью посмотрела на них, но отрицательно мотнула головой.

– Мама говорит, что переедать нельзя.

Клим едва не подавился очередным пирожком. Ну нехр…, ну ничего себе! Разве может ребёнок есть так мало? Что там той лепёшки? Ему на один зуб, а она говорит «наелась». И куда девать всё остальное? Ему совесть не позволит всё самому съесть. Да и не для себя покупал.

– Тогда остатки заберёшь домой, – непреклонно заявил он.

– Нет. Бабушка будет ругать. Да и мама накричит. У чужих людей нельзя ничего брать, – непреклонно отказалась она.

– Точно не хочешь? Смотри какие аппетитные пирожные, – решил попробовать соблазнить её десертом Клим.

Вика посомневалась с минуту и всё же согласно кивнула. Пальчиком показала какое пирожное хочет и пылко поблагодарила, когда он вручил его ей в руки.

О, какой удовольствие он получил, наблюдая за её умилительным личиком! С каким аппетитом и наслаждением она откусывала маленький кусочек и прожёвывала его. Как при этом довольно жмурилась. Он же себя почувствовал таким счастливым в данные минуты, каким редко ощущает себя в последние годы.

А потом он просто сидел на лавке и с улыбкой наблюдал за малышкой. Иногда она подбегала к нему, пытаясь завлечь его в свою игру. Но каждый раз Клим робко отказывался: взрослый он уже для игр.

Спустя некоторое время Вика съела ещё одну булочку, допила сок, но убегать вновь играть не спешила. Вместо этого она сидела рядом с ним на лавочке, вцепившись своими маленькими ручками в полы его куртки и махая ногами, и с важным видом вела с ним беседу.

– Можно я буду иногда к тебе в гости приезжать? – выдал он даже для самого себя неожиданный вопрос, когда Вика засобиралась домой.

В первый момент малышка засияла неподдельной радостью, но быстро сникла.

– Бабушка с мамой будут против, – потупив взор, прошептала она удручённо.

– А мы будем встречаться здесь, на улице, и никому не скажем о нашей дружбе, – с улыбкой пояснил он.

Но Вика не спешила вновь радоваться. Она серьёзно задумалась и только спустя пару минут утвердительно кивала.

– Но будем играть здесь, – выдвинула она ультиматум.

Нет, всё же умненькая девчушка. Хотя и всё равно глупенькая. Нельзя соглашаться дружить с посторонними дядьками.

Клим присел перед ней на корточки, осторожно взял её маленькую ручку в свою.

– Вик, ты же помнишь, что с незнакомыми нельзя никуда уходить? А если они что-то тебе предлагают, то убегать от них как можно быстрее? – заговорил он мягко.

Малышка неуверенно кивнула, смотря на него теперь настороженно.

– И, если тебя будет кто-то обижать, сразу мне говори. Договорились? – постарался он смягчить впечатление от своей назидательной реплики он.

– Да. И играть с тобой буду. Но только с тобой. У всех остальных взрослых глаза недобрые. Да и таких красивых как ты у нас на районе нет, – прощебетала она.

Клим расплылся в широченной улыбке. Ну, невозможная малышка!

– Беги. Я через пару дней к тебе приеду.