Глава 11

Дарья уже засыпала, когда почувствовала чьё-то присутствие за спиною. Вздрогнув, моментально проснулась, но оборачивалась предельно осторожно, будто боялась одним неверным движением спровоцировать пока невидимого ею наглеца. Но за эти секунды успела и отметить, что малышка крепко спит, обняв обеими руками куклу. Что ж, с любимицей, похоже, придётся распрощаться. Жаль, конечно. Но, с другой стороны, кукла и так у неё пылится без дела. Будет теперь Вику радовать и скрашивать досуг.

Хорошо, что в спальне горел ночник. Фигуру Клима хоть и недостаточно четко было видно (точнее его лицо плохо просматривалось в этом жидком свете), но не узнать его это просто невозможно. Облегчённо выдохнув и мысленно отругав себя за мнительность, Дарья всё же неосознанно вцепилась в одеяло.

– Что? – на грани слышимости выдавила из себя вопрос. Нет, всё же не думала она, что он может подкрасться к ней так неожиданно со спины. И сердце в груди до сих пор волнительно трепыхалось от пережитого мимолётного испуга.

Клим колебался всего секунду перед тем, как обречённо выдохнуть и наклониться к ней. Устал он за эти дни водить хороводы вокруг да около. Приподняв край одеяла, он нырнул под него, говоря:

– С этого момента спим вместе. И не советую спорить. Во-первых, можешь разбудить ребенка. Во-вторых, я своими доводами тоже могу её разбудить. Так что не провоцируй меня. Спи, – скомандовав, он придвинулся к ней вплотную и обнял за талию такой железной хваткой, что в твердости его решения и угроз, сомневаться даже и не подумалось. Но Дарья, какой бы мудрой женщиной она порой себе не казалась, не смогла покориться тот же час его воле.

– Ты можешь лечь с другой стороны, – кивком указав на противоположную сторону, нравоучительно заметило она. И даже предприняла попытку сбросить с себя его конечность. Тщетно, конечно. Только позабавила его.

– Могу. Но хочу обнимать тебя, а не маленькую девочку с её куклой. Ты для меня желаннее перспективы ночью получить локтем в глаз. Я ещё хорошо помню совместные ночёвки с племянниками, – прошептал ей на ухо, поведя по нему кончиком носа. Невесомо поцеловал, обдавая горячим дыхание. – Ты будто нарочно меня провоцируешь, – с явной усмешкой заметил он. – И мне это нравится. – О том, что рубашка у неё свободная и этим ему тоже чертовски нравится, тактично решил промолчать. Лучше действием продемонстрирует. Легко нырнув рукою под неё, он с удовольствием провел пальцами по вздрогнувшему животу. И с ещё большим удовольствием нырнул бы и под резинку штанов, да наглеть не стал. Тем более, возмущённо пыхтя, Дарья вцепилась в его запястье обеими руками.

– Прекрати! – процедила она сквозь зубы.– Пошли в ванную, – вымученной интонацией выдохнул он, зарываясь носом в её волосы. – Дарь...

Эти дни не дались ему легко. Дарья избегала любых его поползновений, легко уворачивалась от объятий и будто насмехалась над его жаждой обладания. А ему хотелось ласкать и владеть ею не только взглядом и в своих фантазиях, но и наяву. Но всё время что-то мешало. То малышка крутилась рядом. То марафон по больнице. То основательный забег по магазинам. То знакомство с его матерью.

О, это было ещё то представление!

Повезло, что Дарья взяла несколько дней отгулов на работе «за свой счёт». Клим-то себе такой роскоши позволить не мог, увы. Но старался максимально быстро решать самые важные вопросы, чтобы вторую половину дня быть дома с девочками. Вике тактично и в очень мягкой форме объяснили, что к своей матери она не вернётся. Постарались разговор построить максимально честно, но, опять же, мягко. Слушая Клима, в речь которого иногда вставляла свои маленькие замечания-подбодрения Дарья, малышка смотрела на них округлыми глазами. Открывала-закрывала рот, желая что-то сказать, но слов, похоже, не находилось. Или ей просто нужно было время, чтобы переварить всё это, потому что после довольно продолжительного молчания она выдала:

– Мама хорошая! Она меня любит! Зачем её забрали полицейские? Ну, забыла она меня. Но ты же нашёл! Давай вернёмся к маме. Она же переживает, что меня так долго дома нет! И бабушка! – Подбородок задрожал. С ресничек сорвались первые слёзки.

Дарья первая дёрнулась к ней, чтобы обнять и успокоить, но малышка отрицательно покачала головой и отодвинулась. Обиженным и настороженным котёнком уставилась на того, кому в последнее время доверяла больше всех. Клим же, вздохнув, растянул рот в мягкой улыбке. Как же трудно иметь дело с ребёнком. Такое чувство, что ходит по тонкому льду: и провалиться страшно, а идти дальше всё равно нужно. Вика дёрнулась к нему так стремительно, будто только и ждала хоть мало-мальского поощрения. Хотя, без «будто». Уже через мгновение она сидела у него на коленях и просительно заглядывала в глаза. Сердце кровью обливалось в груди от жалости к этой девчушке. Хотелось наплевать на всё и исполнить любой её каприз, но здравый смысл настойчиво нашептывал, что нужно быть стойким в своих решениях. Нельзя излишне баловать. И нужно подобрать правильные слова и доводы, чтобы объяснить Вике правильность его решений и поступков.

– Тебя же наказывали, когда ты шалила? – осторожно подбирая слова, заговорил Клим.

Задумавшись, Вика утвердительно кивнула, во взгляде вновь появилась настороженность.

– И ты же не считаешь, что наказания не были незаслуженными? – продолжил он.

– Нет. За дело били по попе и ставили в угол, – со вздохом призналась Вика, понуро опустив взор.

Клим очень сомневался, что всегда «за дело». Почему-то казалось, что в большинстве случаев малышку наказывали из прихоти, мягко выражаясь. И у него никогда не получится вызвать в себе чувство жалости к матери и бабушке малышки. Придушил бы собственными руками, да такой грех на душу он не собирался брать. Зачем? Деньги, власть и правосудие всё решат за него. Уж его семья за этим проследит.

– Значит, ты знаешь, что существуют такие правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать, – сделал вывод он, подводя разговор к главному. Дождавшись очередного кивка, продолжил: – Твоя мама нарушила сразу несколько очень важных правил и теперь за это понесёт наказание. У взрослых они совсем другие, более серьёзные. Тут шлепком по попе и углом не отделаешься.

– А как её накажут? – нахмурившись, задумчиво поинтересовалась Вика.

– Точно не знаю. Решит суд. Это такое место, где один из самых главных и грозных боссов нашего города решает участь провинившихся людей, – постарался он как можно доступнее ей объяснить. – Скорее всего отправят в специальное место на исправительные работы и не отпустят пока твоя мама не поймёт, какие ошибки она совершила и не попросит прощение за своё плохое поведение.

– А если мама быстро всё поймёт, как я, и извинится, то её отпустят? – наивно продолжила допытываться малышка.

– Сомневаюсь, что она поймёт всё настолько быстро, – со вздохом протянул Клим. – Ты же знаешь, какая она у тебя упрямая.

– Ага, бабушка говорит, что это она в своего отца: упрямая, как баран. Правда, я не очень понимаю, как это.

– Подрастёшь, я тебе объясню, – с улыбкой пообещал он.

– Договорились. А моя бабушка? Почему мне нельзя к ней?

– Потому что она старенькая уже. Да и есть ей о ком заботиться. Вон сколько котов и собак.

– Да, она говорит, что они любят её больше, чем мы. Но, если любят, зачем какают ей в тапочки?

– Вот их она и будет теперь воспитывать. А ты пока поживёшь с моими родителями. Они хорошие и тебя обязательно полюбят.

– А почему не с тобою? Почему не с тобою и Дашей? – посмотрев на них поочерёдно, спросила малышка.

– Потому что за маленькими девочками могут ухаживать только взрослые семейные пары, – после непродолжительно молчания попробовал он выкрутиться вновь.

– А вы не семейная пара? И что это такое? – наивно выпалила Вика.

– Нет, не семейная. А что это такое? – Он бросил мимолётный взор на хмурую Дарью. Усмехнулся. – Это семья, где есть мама, папа и их дети.

– А моя мама с моим папой не жили вместе. Значит, мы были не семья?

– У вас была своя семья: ты, мама и бабушка. Так порой тоже бывает.

– А когда вы станете семьёй, вы меня заберёте?

– Нет. Но мы будем часто приезжать к вам в гости и тебя забирать к себе на выходные. Вот как сейчас. Считай, что эти дни ты у нас гостишь, а потом поедешь в свою новую семью.

– Но я не хочу новую маму. И нового папу тоже не хочу. Твой папа старый уже. И он на тебя кричал. Я не хочу, чтобы и на меня кричал. Я буду пугаться, – совсем поникшим голосом закончила Вика.

– Она не будет твоей новой мамой. – Подсела к ним ближе Дарья. И Клим взглядом поблагодарил её за своевременную помощь. Кто бы мог подумать, что вести беседы с ребёнком так утомительно. – Теперь у тебя будет две мамы. И два папы. И тебе не стоит бояться, что второй папа будет на тебя кричать. Это он просто поднял голос на Клима потому, что не послушал его. Закапризничал. Но он осознал свою провинность и уже попросил прощения.

Вика слушала её с приоткрытым ртом. И Клим не смог удержаться, чтобы в очередной раз не полюбоваться нею. Всё же какая милая она. Настоящая куколка!

– А ещё в новом доме у тебя будет своя комната и огромное количество игрушек. И ты сама будешь их выбирать себе, – решил подсластить пилюлю Клим.

– Но почему мне нельзя с вами? – не купилась Вика.

Взрослые переглянулись.

– Мы очень много работаем и не сможем уделять тебе столько времени, сколько ты заслуживаешь, – нашлась с ответом Дарья. – В эти дни я взяла отгулы на работе, но, к сожалению, через пару дней нужно уже выходить. И я допоздна работаю. И Клим тоже. Просто сейчас старается вырваться к нам пораньше. Но мы же уже пообещали, что будем стараться часто приезжать к тебе в гости.

Вика задумчиво кивнула и промолчала. Положила голову Климу на плечо и тяжко вздохнула. Ей не пришлись по душе грядущие перемены, но устраивать истерику, к всеобщему облегчению, она не стала. Такой же задумчивой и пробыла вплоть до приезда нежданных гостей. Когда вечером в дверь позвонили, они все дружно переглянулись. Клим поднялся с пола, на котором в это время с Викой играл в кубики. Некоторые буквы она знала, поэтому в игровой форме учить остальные ей понравилось. Дарья же занималась глажкой детских вещей, который купила в достаточном на первое время количестве. Малышка время от времени поглядывала в её сторону, но не подходила: опасалась утюга. Причина выявилась быстро. Возле локтя у неё был довольно внушительный шрам от ожога.

Клим и слова не успел сказать, как взбудораженная родительница ворвалась в коридор, лихорадочным взглядом осматривая всё вокруг. За её спиною следовал спокойный отец. Встретившись с сыном взглядом, он подмигнул и едва заметно улыбнулся. Но уже в следующую секунду, когда супруга обернулась к ним, нацепил на себя маску невозмутимости.

Уперев руки в бока, мать требовательно уставилась на своё младшее чадо.

– Ну и где ребёнок? Почему я узнаю о нём от твоего отца? Почему сам ко мне не приехал и обо всём не рассказал? И что это вообще за история, попахивающая тухлятиной?! Сын, ты не думал, что тебе могли специально подсунуть эту девочку? Надавить на жалость человеку, познавшему горе, легко!

Сказать, что Клим опешил от поведения своей родительницы – лаконично промолчать. На его памяти не было ситуаций, чтобы мать так выражалась и выказывала сомнения. Наоборот, она всегда старалась проявлять заботу по отношению ко всем своим знакомым, да и незнакомым людям тоже. И уж к детям так тем более трепетно относилась – вне зависимости от их происхождения.

И разве отец ей всё не объяснил?

Вика высунула свой любопытный носик из комнаты почти сразу. Настороженно осмотрела незваных гостей и быстренько прошмыгнула к Климу. Обняла его за ногу, что есть силы вцепившись в штанину. На его мать уставилась нахохлившимся воробышком.

Галина Климентьевна смотрела на малышку округлыми от изумления глазами. Пару раз перевела взор с неё на Клима и обратно.

– Хорошенькая какая! – сложив руки на груди в молитвенном жесте, восторженно воскликнула она. Что ж, настроение резко поменялось в лучшую сторону. Вот теперь перед ними стояла привычная Яворская Галина Климентьевна. – Но всё равно, сын, я ничего не понимаю. Объясни нормально, а то твой отец только обмолвился парой слов и начал мне тыкать в нос абсурдным снимком. Думал, что я поверю, что ему удалось заснять нашего отпрыска в столь интимным обстоятельствах? Олух! Я не столько я и стара, чтобы оригинальные снимки отличить от фотошопа.

Зря она повернулась спиною к входу в зал. Иначе бы заметила, что почти сразу после Вики оттуда вышла и Дарья, которая, дослушав монолог, зарделась.

– Добрый вечер. – Голос хозяйки квартиры явно стал для Яворской неожиданностью. Она вздрогнула. Округлила глаза ещё больше и медленно повернулась. Окинув Дарью с головы до ног и обратно ошеломлённым взглядом, пораженно выдохнула. А спустя пару секунд, когда изумление окончательно прошло, она раздосадовано взмахнула руками и с досадой промолвила:

– Это ж надо проиграть этому старому спор. – Через плечо глянула на ухмыляющегося Клима. – Сын! Это твоя вина, что я проиграла, поэтому коньяк покупаешь ты!

Дальше вечер прошёл в более спокойной обстановке. Удивительно, но Вика с лёгкостью пошла на контакт со своей будущей матерью. А вот на Сергея Борисовича так и продолжила настороженно косить.

И хоть первое впечатление могло сложиться малоприятное о Галине Климентьевне, но очень быстро она кардинально его поменяла. И, что порадовало Клима, не наседала с расспросами и допросами. Конечно, на Дарью она смотрела более придирчиво. Но отметить всё что нужно успела.

В конце посиделок договорились, что родители будут забирать к себе Вику на несколько часов в день, чтобы она начала к ним привыкать, да и работу Дарьи (пару часов в день ей всё же приходилось сидеть на «удалёнке» по просьбе начальства) и Клима никто не отменял. Но после, как показала практика, так просто остаться с малознакомыми людьми Вика наотрез отказалась. В общем, первые дни её всюду сопровождал Клим. И только на четвёртый день малышка согласилась провести время только в обществе его родителей. Правда, выдвинула условие: Галина Климентьевна должна защищать её от грозного главы семейства. Все удивлялись, что она так долго сторонится Сергея Борисовича, ведь тот какими только способами не старался её подкупить и завоевать доверие. Временами казалось, что Вика оттаяла по отношению к нему: без страха гуляла за руку по магазинам, когда они выбирали ей всё для детской комнаты или же когда они вдвоём увлечённо играли с железной дорогой, которую он купил ей, стоило только бросить на это чудо мимолётный заинтересованный взгляд. Но в комнате одна с ним не отваживалась оставаться. Всегда бежала за тем, кто уходил хоть на миг. Такое её поведение, конечно, удручало, но поделать ничего не могли.

И ещё радовал тот факт, что Вика крайне редко вспоминала свою прошлую семью. А если и вспоминала, то вскользь, просто выказывала надежду, что её родная мать быстро поймёт свою ошибку и извинится за плохое поведение. Лишь раз сказала, что соскучилась по ней, но Галине Климентьевне удалось отвлечь её, а потом и окутать своею заботой и теплотой.

Но это всё было после, пока же они провожали нежданных гостей до дверей – весело и шумно. И Вика даже позволила себя поцеловать. Правда, только матери Клима.

После последовали рутинные дела: наведение порядка, готовка ко сну. Малышка почти сразу же заснула. И не удивительно: столько эмоций и впечатлений. Клим постелил себе на привычном месте, мечтая заменить надоевший уже диван на удобный матрас. Лёг, предварительно поцеловав уже спящую малышку в щёчку и пожелав добрых снов Дарье, но сон не шёл. Промаявшись минут десять, он решил, что пора их отношения выводить на новый уровень. На интим, увы, Дарья вряд ли сейчас согласится. Хотя можно и соблазнить. Настоять. Но их первую близость хотелось смаковать долго и с упоением, не боясь, что малышка проснётся в ненужный момент попить воды или по какой-то ещё причине. Нет, он подождёт ещё немного.