Глава 10

После окончания университета Дарья смогла устроиться помощником бухгалтера в одну из успешных строительных компаний города. Счастью не было предела. И не важно, что устроилась она туда не только благодаря своим знаниям и положительным качествам. Да, помогли знакомые семьи, но это же такая редкость, когда удача улыбается человеку и у него получается всё с самого первого раза и без протекции знакомых или родных. Она успешно проработала там полгода. Пока вливалась в работу, знакомилась со всеми, наводила порядок после своей предшественницы. Под конец года, перед новогодними праздниками, она буквально порхала, окрылённая успехом в работе. И даже подловила себя на мысли, что можно уже и о личной жизни задуматься. Всё же с последним парнем она рассталась полтора года назад, решив, что лучше сконцентрироваться на практике, экзаменах и начале карьеры. Несколько коллег проявляли знаки внимания, но никто из них не запал в душу так, чтобы без сомнений броситься в омут с головой. Так что следовало согласиться на предложения знакомых-подруг по пятницам отмечать конец трудовой недели где-нибудь. Да и клиентов или партнёров компании никто не отменял.

Казалось, план прост до невозможности. Тем более поддержка от приятельниц (подругами их всё же трудно было назвать, потому что встречались и общались они крайне редко) присутствовала. Так уж сложилось, что в их компании замужних, увы, не было. Все холостые и в активном поиске. Последнее, конечно, – громко сказано, но суть такова. Правда, плану не суждено было воплотиться в реальность.

На новогоднем корпоративе она поймала на себе заинтересованный взгляд начальника службы безопасности. Это, честно говоря, напугало. И не хило так. Суриков Олег Петрович был не просто большим мужчиной, а эдаким богатырём, прибывшим в наше время из былинных историй. Высок – где-то под два метра. Широкоплеч – разлёт их такой, что и не обхватить при всём желании (желания никогда и не было). С горой мышц – чересчур перекаченный, с внушительным торсом и мощными кулаками: раз стукнет и прихлопнет насмерть. Брутальной бородой – кстати, ухоженной, но всё равно «фи», потому что Дарью никогда не привлекали владельцы густой растительности на лице. И совсем недобрым взором светлых глаз – препарировал с первой же секунды своего внимания. А вот рот у него был маленький – за бородой и усами и не видно было его маленьких и тонких губ.

Она цепенела в его присутствии с первой встречи. Он же, видя её реакцию, лишь ухмылялся. Дарья думала, что он так и будет продолжать насмехаться над нею, и уж никак не ожидала стать объектом его интереса. Да что угодно, лишь бы не это!

Увы, от приглашения на медленный танец она не смогла ответить отказом. Вложила свою руку в его ладонь, едва сдерживая внутреннюю дрожь. Олег же лишь улыбался. Вот только эту улыбку с натяжкой, огромной натяжкой, можно было назвать милой. Больше походило на оскал довольного хищника. Он властно и, наплевав на приличия, впечатал её в своё тело и повёл в танце. Его рука нагло остановилась на границе дозволенного. К тому же, уткнувшись носом в копну её волос, он буквально дышал нею. Вдыхал медленно, с упоением, чуть ли не урча, как довольный представитель кошачьего вида. А потом, поведя носом, он прижался губами к её уху и зашептал отвратительные пошлости. Ни отстраниться, ни тем более вырваться и уйти у неё не получилось.

Едва дыша от страха и омерзения, она взглядом молила окружающих обратить на них внимания и помочь ей. К её величайшему сожалению, никому они не были интересны. К тому же, танцевали в стороне – в тени, можно сказать, а пространство, отведённое для танцев, буквально было заполнено довольно-таки пьяной публикой.

Дарья просила прекратить говорить ей пошлости. Просила отпустить её. Да только этим всё больше распаляла своего мучителя. Он упивался своей властью. И, как казалось Дарье, готов был овладеть ею на глазах у всех.

В тот вечер ей чудом удалось сбежать от Сурикова. Вернее, за это стоит благодарить директора. Именно он отвлёк Олега Петровича. Тот нехотя оторвался от Дарьи. Отвёл её к столу и велел ждать его. Сам же ушёл на разговор с пьяным Плешивцевым.

С тех пор на работе она старательно избегала начальника СБ. Какие бы он не предпринимал попытки подступиться к ней или подловить, Дарья с успехом избегала всего этого. А потом заметила, что он поостыл. Прекратил выслеживать её. Как казалось, потерял интерес. И она расслабилась. Не сразу, где-то после месяца тишины. Нет, наверное, всё же почти два месяца было спокойствия. Ведь до этого было столько же преследований.

В май она вошла довольной жизнь и преисполненной мечтаний девушкой. Радуясь тёплой погоде, она позволила себе щеголять в красивых нарядах: то платья, идеально сидящие на её фигуре, то в юбках и блузках, прекрасно подчерчивающих её стройные ноги и завлекая парочкой расторгнутых верхних пуговицах. Она бы, наверное, всё же не решилась поменять строгие блузки и широкие станы на вот такие вещи, но к этому моменту уже вся фирма «гудела» главной новостью весны: СБшник закрутил роман с кадровичкой.

Расслабилась, идиотка, за что и поплатилась. В один из дней, поднимаясь на свой этаж в лифте и не ожидая неприятностей, она даже смогла натянуто улыбнуться Сурикову, когда он вошёл на очередном этаже. Он же удостоил её мимолётным бесстрастным взглядом, прежде чем встать к ней спиной. Она тихонечко выдохнула, радуясь такой его реакции, поэтому спокойно отнеслась к тому, как Олег Петрович дотянулся до панели и что-то на ней нажал. И только когда лифт остановился между этажами, поняла, что чудес на свете не бывает.

Забившись в угол и прижав сумочку к груди, будто закрываясь ею, она округлыми от страха глазами наблюдала, как он медленно поворачивается к ней. На его лице чётко можно было прочитать триумф, а ещё такую мерзкую улыбку, что аж затошнило от неё.

Шагнув и нависнув над нею, как скала, Суриков ладонью провёл по её щеке, вызывая очередную дрожь отвращения, второй припечатал к себе за талию.

– Вот ты и поймалась, маленькая стервочка, – с предвкушением протянул он.

Боже, почему он всё время её нюхает, как похабное животное? Почему вообще привязался к ней? Пусть валит к своей Лидочке! Ведь красивая же женщина! Да у нею такая соблазнительная фигура, что вся бухгалтерия ей завидует чёрной завистью!

Вот только Бог, похоже, в тот момент был занят более глобальными проблемами, потому что её мольба не была услышана. Зато наглая лапища Сурикова, облапав «верхние девяноста» Дарьи, целенаправленно устремилась ей под юбку. Миг, и лапище легла на её промежность. Сдавила так, что от отвращения и боли заорать захотелось. Она и заорала. Забилась в его руках ещё сильнее, желая вырваться из его лап и надавать по самодовольной морде. Вот только ничего у неё не получилось, разве что добрыкалась до того, что Суриков ещё больше озверел и, не рассчитывая силу, приложил её головой об стенку лифта. Перед глазами заплясали чёрные мушки, а в голове чётко сформировалось осознание: её сейчас изнасилуют. Как там говорят? Если не можешь изменить ситуацию, расслабься и получай удовольствие? Нет, это не её случай. Лучше она умрёт, но не сдастся на милость этого чудовища. Вспомнилось, как ещё в школе слышала историю, что женщину, возвращающуюся поздним вечером домой, поймали какие-то отморозки и собирались изнасиловать. Тогда та дама так испугалась, что обделалась – это и было её спасением. Да, избили, но побрезговали делать с нею что-то ещё.

К сожалению, Дарью такая нужда не мучила. А вот две чашки кофе уже напоминали о себе, пока не очень сильно, но в её ситуации уже такое желание – благо.

Вяло уворачиваясь (всё же неполностью ещё пришла в себя от удара) от омерзительных поцелуев, она «отпустила» себя. Затуманенными глазами смотрела, как сперва удивление, а потом и отвращение появляется на лице Сурикова. Он отскочил от неё, как от прокажённой. Уставился на свою мокрую руку, дрожа то ли от злости, то ли от всё того же отвращения. Поднял на неё полный ненависти взор. Замахнулся всё той же рукой, да в последний момент передумал. Отряхнул пострадавшую конечность, поднял Дарьину сумочку, без спроса открыл её и нашёл пачку влажных салфеток. Маниакально вытирая кисть, нажал нужную кнопку на панели.

– Ты за это поплатишься, сука. И в следующий раз уж точно от предвкушения не обмочишься. Уж я-то за этим прослежу, – процедил он сквозь зубы, препарируя её взглядом. – А если и обделаешься, то будешь спать в своих отходах – уроком будет на будущее. Я вечером позвоню и скажу, куда приехать. И в твоих интересах явиться без задержек и других сюрпризов, иначе последствия для тебя будут плачевными. – С этими словами он вышел из лифта.

Дарья же сползла вниз по стенке и разрыдалась. Доползя на коленях до панели, она нажала на цифру «1» и уселась в угол. На её удачу, никто не вызвал лифт. На первом этаже она спряталась в женском туалете и привела себя в порядок. Позвонила на работу и сказала, что заболела. Заявление на увольнение прислала по почте уже из дома. С главным бухгалтером договорилась, чтобы не отрабатывать, солгав, что сильно заболела по-женски. В какой-то степени это ведь правда. Вещи собрала максимально быстро, благо, по жизни была не прихотлива. Всё вместилось в три огромные клетчатые сумки. Вызвала такси, навела порядок и отправилась к родителям. И не за поддержкой, сочувствием и помощью, а чтобы попрощаться. В такси она зашла на сайт автовокзала и просмотрела ближайшие рейсы. Сделала себе пару заметок.

Родители удивились её неожиданному желанию переехать в другой город, но поддержали. Отец перевёл достаточно большую сумму денег ей на карту, мать упаковала пироги в дорогу. Младший брат пригрозился приехать как-нибудь в гости: это же так увлекательно, когда сеструха живёт далеко!

Родным точный адрес не сказала. О случившем сегодня тоже промолчала. Всё равно у них нет нужной власти. А оставаться здесь – это жить в постоянном страхе, ведь на правоохранительные органы надежды нет. Попросила отца на днях заехать к ней на работу за трудовой и поехала дальше. Не забыла и предупредить, что начальству соврала о причине своего увольнения, типа, новую жизнь хочет начать тихо и без посторонних завистей.

Она не купила билет через кассу. Договорилась с водителем. Почти сутки в пути без связи и интернета: сим-карту она выбросила ещё на перроне, а новую не купила. Мамины пироги пришлись как нельзя кстати, потому что выходить из автобуса (тем более по первой) было боязно: авось уедет без неё?

В новом и незнакомом для себя городе, она думала, что растеряется, но с удивлением поняла, что сразу же почувствовала себя комфортно, будто всю жизнь здесь прожила. Первые несколько дней прожила в хостеле, а уже после нашла маленькую и уютную квартирку. Ещё через неделю ей повезло устроиться по своей специальности. Первые месяцы жила, постоянно оглядываясь по сторонам. Мало гуляла и практически ни с кем не общалась. О своём прошлом гардеробе даже не вспоминала. Нет, ложь. Вспоминала, конечно. Особенно, когда решилась всё же купить несколько юбок, но не таких красивых и облегающих, как раньше. Длинные и широкие – вот её нынешнее предпочтение.

А осенью она, ища в своём районе спортивный клуб, вышла к мосту. Её всегда завораживала высота. Раньше любила кататься на колесе обозрения. Теперь же нашла ему альтернативу (пока то не работает из-за холодного времени года) – мост. Вид с него был завораживающе красивым. И, удивительно, но здесь ей было легко и спокойно. Прохожих было довольно много, велосипедистов тоже, так что не боялась проезжающих мимо автомобилей. Именно в четвёртый приход на мост судьба и столкнула её с внешне угрюмым, но таким добрым и отзывчивым Климом Яворским.

***

Дарья улыбнулась, вкладывая в эту улыбку всю гамму, переполнявших её чувств. Первенство, конечно, было у чувства вины. Но на данный момент она не смогла выдавить из себя малоприятную правду.

Поднявшись на ноги, поспешно перевела взор, словно извиняясь за своё бегство.

– Скоро Вика проснется. Нужно что-то приготовить на ужин. Да и рост её измерить. И размер стопы. Ты останешься с нею, я же быстренько пробегусь по магазинам, – заговорила на совсем другую тему. Бесспорно, тему важную, но важность не первостепенная.

Клим вздохнул, в очередной раз признавая поражение. Жаль, конечно, что она не нашла в себе смелости поговорить с ним откровенно, но настаивать не стоит. Всему своё время – этого изречения он старался придерживаться всегда.

– Я могу и сам что-то приготовить, – отстранено напомнил он, пытаясь взглядом зацепиться за что-то, что бы отвлекло его от Дарьи. Ведь несмотря на малоприятную ситуацию, а обнять и полезть целоваться хотелось так же сильно, как и прошлой ночью. Нет, желание только усиливалось, а когда можно будет "опустить тормоза" – не понятно.

– Договорились. Тогда я переодеваюсь и убегаю. Ты на хозяйстве, – с улыбкой а голосе заключила Дарья.

Убегает.

Трусишка.

Он промолчал, только кивнул в знак согласия и открыл холодильник. Его сложно назвать любителем хозяйничать в кухне, но иногда всё же брался за готовку. В основном, когда лень было ехать к родителям, а в собственной квартире – шаром покоти. Лучше всего у него получаются мясные блюда. Например, шашлык. Или хорошо прожаренный стейк. Но этим точно не следует кормить маленькую и ослабленную девочку...

– Со мной не произошло ничего ужасного, как ты мог ошибочно предположить из моего поведения. Я просто знатная трусиха и паникерша. Но ты же знаешь: тебя никогда не боялась. – Тихий голос Дарьи ворвался в его сознание неожиданно. Клим замер, вслушиваясь в каждую букву и интонацию.Усмехнулся.

Зелёный свет дан. Тормоза в любой момент можно отпускать. Здорово. Всё-таки порой шутница Судьба к нему благосклонна. Спасибо, он обязательно воспользуется шансом.

Тихо хмыкнув, обернулся к смущённой хозяйке квартире. И ведь всего пару минут назад была такой гордой и отстранённой. Сейчас же стоит с алыми щеками и опущенным взором. Быстрая смена масок. Не до конца она с ним откровенна – это и идиоту понятно. Но у него будет время всё узнать. Главное, что не закрывается от него. Наоборот, тянется к нему. Пусть и осторожничает.