Глава 9

«И лучше бы вообще никто не открыл», – подумал Яворский-старший, глядя на сухонькую старушенцию со злыми водянистыми глазами, представшую пред ними на пороге. Да и обдало их жуткой смесью запахов из кошачьего туалета, сигаретного дыма, перегара и давно немытого тела. Рвотный позыв удалось подавить с трудом. А вот дамы, сопровождающие их, своей реакции сдержать не смогли и дружно отступили на добрых три шага, морщась и что-то тихо бурча себе под нос. Один Клим спокойно отреагировал на это всё. Осклабился старухе и даже вежливо поздоровался.

– Чего тебе опять тут надобно, чернявый? Аль дочка моя непутёвая так приглянулась, и ты пришёл свататься? Вон какая делегация у тебя внушительная. И видно, все при деньгах. Проходи. Такому и не жаль отдать в жёны свою единственную кровинушку. Проходи, чернявый. Чая нет, но сватовство можно же и винцом отметить, да? Ты же с собою принёс?

Старуха, прищурившись, принялась пытливо осматривать каждого из незваных гостей. Но кроме тонких папок и дамских сумок ничего, увы, не увидела. На короткий миг пригорюнилась, но тут же отогнала хандру. Сумки у пришлых женщин внушительных размеров – презенты точно там!

– Внимательно смотрите под ноги, – флегматично посоветовал Клим, первым заходя в квартиру. Дамы замешкались. Бывший мэр замер, переступив порог. Скривился. М-да, такого он точно не ожидал. Справа на стене были прибиты две простые доски – они служили полками для необъятной массы грязной и рваной обуви. Под нижней полкой стояли три лотка – туалеты для домашних животных. Вот только кучки дер… и маленькие лужи были то тут, то там по всему коридору, но никак в лотках. Один облезший кошак. Наверное, в прошлой, лучшей своей жизни, он был белоснежным. Сейчас же он мог покрасоваться грязно-ржавым оттенком шерсти. Он сидел на тумбочке, на которой царил такой же хаос, как и на обувных полках.

Пересилив брезгливость и желание развернуться и уйти, Сергей Борисович перевёл дыхание и крайне осторожно пошагал вперёд. Сделав четыре крайне медленных шага, бросил взгляд влево. Кухня. И сразу же в глаза бросился обеденный стол, на котором царственно лежало ещё два кота. Ещё один сидел на стуле. Ну хоть кто-то воспитанный. Вот только такой же грязный, как и остальные. Откуда-то доносился лай собак. Старуха же улыбалась наполовину беззубым ртом и активно зазывала в кухню. Её все проигнорировали, молчаливо шагая за уверенным Климом. Пройдя зал, упёрлись в глухую стену. Слева – дверь закрытая. Справа – явно комната старой хозяйки. Лай собак доносился, оказывается, с балкона, что находилась со стороны спальни старухи. Две чумазые морды можно было нечетко рассмотреть в мутном стекле балконной двери.

Клим толкнул дверь слева. Отступил, пропуская отца вперёд. Тот нехотя, но прошёл. Остановился у порога. Брезгливым взором оглядел захламлённую комнатушку. Прошлого века «стенка», окно без штор и тюля. Кровать полуторка и раскладное кресло – это, похоже, и есть кроватка Вики. Игрушек мало. Одежда разбросана по всему периметру спальни. На кровати звездою лежала женщина неопределённого возраста. Короткие волосы свисали сальными сосульками. Светлые глаза устремлены в потолок. А на губах застыла блаженная улыбка. Одетая в что-то наподобие спортивного костюма некогда розового цвета. Правый носок смог похвастаться дыркой на пятке.

Красотка, одним словом. И, главное, руки в наколках.

Мягко говоря, Сергей Борисович опешил от увиденного. И мамаша Вики стала последней каплей в этом спектакле хоррора. Нет. Он не мало лет уже прожил и знает, какой бывает жизнь, но, чтобы такое… И ведь видно, что когда-то эта квартира принадлежала интеллигентной семье. Вот только что с ними случилось, что они скатились до такого уровня? И второй вопрос прочно засел в голове: зачем вот таким представительницам слабого пола рожать? Нет, таких нужно стерилизовать сразу, чтобы не размножались. А если у неё весь спектр венерических болезней? А если и малышка чем-то страшным больна? Ведь его сын ни на что не посмотрит. Удочерит и будет всю жизнь мучиться. А если, не дай Бог, малышка умрёт? Клим же совсем с ума сойдёт. Он же себе не простит, хотя и вины его никакой в этой ситуации нет.

Чёрт! Ну, и чувство юмора у судьбы. Неужели недостаточно бед пережила их семья?..

Он повернулся к не менее ошеломлённым их людям и, поймав взгляд главной их них, отчеканил:

– Вызывайте полицию. Всё оформлять будет по правилам. Эта мадам настолько охренела, что наркоту свою не прячет. И доставайте документы, которые нужно подписать. Всё нужно успеть в считанные минуты.

Сына он к этой даме не пустил, естественно. И от пристального внимание старухи закрыл собою. В общем, недолго думая, он выставил сына за дверь. От греха подальше. И всё равно на все психи и доводы Клима, у него аргументов и авторитета нашлось больше. Привести даму в чувства помогли работницы органов опеки. Видно, они уже отошли от первого шока и полностью влились в рабочее настроение. Нацепили одноразовые перчатки и аккуратно окунули дамы в холодную воды. Этого хватило, чтобы вяло, но та стала воспринимать действительность. Подписала всё, что подсунули. Ещё и сообщила, где живёт «Полтинник» – это она так называла отца Вики. За что? Можно было бы подумать, что за возраст, но нет. Всё более прозаичнее. Он больше полтинника никогда не давал денег при встрече с ребёнком. И что на эти копейки купить? Ни сока, ни конфет. Козёл, одним словом.

Но самым ужасным оказалось то, что дама помнила, куда отвела дочь. Точно не помнила, когда. Но очень надеялась, что приставучая мелочь там окочурилась уже. Ну или её загрызли бездомные собаки. Надоела она ей хуже причитаний матери на тему её вечного алкоголизма.

Только здравый смысл и годами отшлифованная выдержка не дали придушить заразу. Нет, не они, к чему лукавить. Брезгливость. Наверное, только если бы малышку постигла та участь, которую ей уготовила родная мать, он бы и не вспомнил о брезгливости и возможности подцепить какую-то заразу. Придушил бы мадам собственными руками. Благо связи и деньги у него есть – от правосудия бы откупился…

– Забирай все документы, что найдёшь на Викторию. Перерой здесь всё. И поторапливайся. Премию выплачу завтра. И выходной получишь внеурочный. Всё. Я пошёл, – отрешённо обратился он к своему секретарю.

Тот учтиво кивнул, оглядывая фронт работы.

– Вечером всё завезу, Сергей Борисович.

– И проследи, чтобы эту… посадили далеко и надолго, – добавил последнее распоряжение бывший мэр, ожидая пока секретарь откроет ему дверь.

Клим ждал на улице возле подъезда. Сидел на мокрой лавке и смотрел на него волком. Не подействует. Не в том он сейчас настроении, чтобы поддаваться на провокации сына.

– Едем к твоей Дарье. Забираем Викторию и везём в клинику. Я не намерен сидеть на пороховой бочке. Узнаем всё в ближайшее время. И матери не будем ничего пока говорить… Закурить бы. А ещё лучше стакан водки выпить… Что-то нервы никудышними стали.

***

Белгородцев любил свою работу. Безмерно уважал начальника. Но не сегодня. В таких условиях ему ещё никогда не приходилось не то, что работать – находиться. Буквально всё вокруг вызывало ужасное отвращение. Особенно люди, опустившие уровень своей жизни до такой степени. Коты и собаки в этом ведь не виноваты – они как маленькие дети. С них спрос маленький. А вот две женщины… Как? Вот как можно ходить по этим помещениям (комнатами их язык не поворачивался назвать) с видом настоящей королевы? Это, если говорить о старухе. А молодая… И ведь и вправду молодая! Ей всего тридцать два года, если верить паспорту. А не верить ему повода нет. На три года младше него, а выглядит на все сорок пять, если не старше. Ужас. Зачем доводить себя до такого состояния?

Что хорошего в спиртных напитках? Что хорошего в наркотиках? Почему люди так увлекаются ими? Почему тратят свою жизнь на эту дрянь? Нет, ему никогда не понять. И ладно, если бы он был праведником всю жизнь. Так нет же. В юности лихачил дай бог как. Курить рано начал. Но эта единственная вредная привычка, на которую он сознательно подсел. Пробовал алкоголь. И даже пару раз напивался до беспамятного состояния. После последнего раза, понял, что несколько часов куража не стоят ни здоровья, ни денег, что были потрачено на него. По собственной дурости пробовал и хвалебные друзьями «колёса» – это вообще не зашло. Нет, кайф поймал. Но, наверное, он слишком труслив, потому что после прояснения мозга был только страх стать зависимым. Вообще, живя в окружении не слишком благоприятном, он с детства боялся пойти по наклонной и уподобиться родне: спиться или стать наркоманом. Но мироздание оказалось благосклонно к нему. Страх не воплотился в реальность. И этим пагубным привычкам он предпочёл спорт и работу. Жить в достатке намного приятнее, чем в такой свалке, как эта квартира и думать, нет, твёрдо верить, что это и есть предел мечтаний.

Нацепив на руки стерильные перчатки, он перевернул всю комнату нерадивой мамаши. Нашёл все документы на ребёнка. Маленький фотоальбом, завёрнутый в пакет, под грудой тряпок. И золотой крестик. Детский, наверное. Но его не решился взять, пусть он, предположительно, и принадлежит Виктории. Нет, лишнего брать здесь не хотелось. Всё необходимое и даже больше, малышке точно купят. Обойдётся без своих привычных игрушек и крестика. А вот альбом прихватил. Память, как-никак.

Проконтролировал за задержанием горе-матери. Провёл ещё одну беседу с представителями опеки. В общем, провозился больше, чем планировал. Выходной коту под хвост, ведь ещё ехать в офис.

– Захар Викторович, тут бабка проболталась, что папаша девчушки живёт через два двора от них. Нагрянем в гости? – зловеще усмехнулся доверительный человек из органов.

Белгородцев нахмурился, пытаясь вспомнить что-то о папаше малышки. В документах он нигде не значился, но из так называемого разговора с Татьяной, биологической матерью Вики, он помнил, что тот иногда давал деньги на ребёнка. Был совсем хреновым любовником и таким же мужчиной. Вот спрашивается, зачем ему такая информация? Но едва вменяемая наркоманка не слышала его приказных просьб говорить строго по делу. Она, гадина такая, всё жаловалась и жаловалась на жизнь свою тяжкую, не забывая свои жалобы приправлять неадекватным смехом. Жуткое зрелище. Потом ещё и зарыдала. Начала с икотой рассказывать, что ребёнка она родила по «залёту». Не было у неё никогда в жизни неземной любви, на которую она, несомненно, заслуживает. Нет, она до сих пор влюблена. Но объект любви от неё находится на недосягаемом расстоянии. Какая-то рок-певица. Хлорку ей в глотку! Захара основательно передёрнуло, и тошнота подступила уж слишком близко. Ещё чуть-чуть и он бы сам умом тронулся в этом гадюшнике. Хорошо, что всё нужное уже нашёл и узнал…

– Поехали, – кивнул он. Наведаются и туда в гости. Авось, чего путного и узнают. Лишним точно не будет. А начальник ему должен тройную премию.

***

Клим не поддерживал решение отца, но спорить не стал, решив, что лучше ему дать окончательно остыть. Он сам долго отходил от встречи с родственницами Вики. Но он-то хоть как-то уже морально был готов к ним, а отец… нет, в таком состоянии его нельзя отпускать домой. Вот отсидится у Дарьи, напьётся чая, успокоится, тогда и к жене своей поедет. Не раньше.

Дарья встречала их вкуснейшим обедом и тёплой улыбкой. Вика, пообедав, спала в обнимку с куклой и под тихое бормотание мультфильма.

Отец сразу же выложил свой план дальнейших действий. И вот тут-то Дарья порадовала его очередным проявлением своего стального стержня. Она заявила категорическое «нет» на ультиматум бывшего мэра. При этом смотрела на него чуть ли не враждебно.

– Если вы забыли, то спешу напомнить: анализы сдаются с утра на голодный желудок. Это, во-первых. Во-вторых, Вика вчера пережила сильнейший стресс. И пусть по причине своего юного возраста она мало, что поняла из произошедшего, но время для того, чтобы хоть немного прийти в себя, ей нужно. Сегодня она отдыхает. Завтра, если её самочувствие будет нормальным, мы поедем по магазинам. Заедем в развлекательный центр, чтобы зарядить её положительными эмоциями и впечатлениями. А вот уже послезавтра можно и в больницу. К тому времени мы с Климом плавно подготовим её ко всем процедурам. И в больницу поедем мы с нею. И только так, если вы и дальше будете излучать такой негатив как сейчас. И если вы с чем-то несогласны или боитесь, что Вика может болеть чем-то, я с радостью заключу с кем-то фиктивный брак и сама удочерю её. А вы мне в этом поможете. – Под конец своего монолога она изобразила милую улыбку, но смотреть продолжала настороженной волчицей.

– Какая обманчивая, однако, у вас, Дарья, внешность. Кажетесь такой нежной и хрупкой, а внутри, оказывается, есть стальной стержень. Мне нравится, – одобрительно кивнул Сергей Борисович, по-новому с улыбкой рассматривая её, но заговорил серьёзно: – Буду честным. Мне не по душе ваш план, но я уступлю. Только прошу не затягивать. И меньше играйте в молодых родителей. Своего решения забрать девочку в свою семью, я не изменю. С женою сегодня поговорю по этому поводу, так что не удивляйтесь, если заявимся в гости завтра с утра. Нам нужно налаживать контакт с нею. А уже потом на правах старших детей будете баловать её. – Он, можно сказать, с достоинством истинного правителя встал из-за стола, изобразил лёгкий кивок и обратился к слегка удивлённому сыну: – Проведи меня. – Потом вновь вернул улыбнулся, взглянув на хозяйку дома. – Мне было приятно познакомиться с вами, Дарья. И я очень надеюсь, что в скором времени мы будем если не родственниками, то хорошими друзьями. За сим, спешу откланяться. Жена ждёт к ужину. Не люблю заставлять её нервничать. К тому же, в кои-то веке не только цветы ей привезу, но и хорошие новости.

Нет, Дарья поднялась вслед за гостем. И даже попрощалась с ним в коридоре, но быстро ретировалась обратно в кухню, давая мужчинам возможность переброситься парой-тройкой тихих фраз. Сама же старалась переварить события последних суток и побороть изумление. Одни сплошные изменения. Много шокирующих моментов. Мало времени, чтобы всё спокойно принять. Нет, не привыкла она к таким сюрпризам Судьбы.

Клим вернулся до обидного быстро. Присел перед нею на корточки. В свой плен захватил её руки и стал поглаживать кисти подушечками больших пальцев. И ведь улыбается, зараза, так обворожительно.

Хочет успокоить? Или усыпить бдительность перед очередным потрясением?

– Всё так… смешалось, что меня это пугает, – с извиняющийся улыбкой выдавила она из себя, опуская взгляд. – Ещё вчера мы были с тобою друзьями. А сегодня ты меня целуешь и называешь «своей женщиной». И это больше шокирует, чем появление Вики и бывшего мэра в моей квартире. Как-то к ним я спокойнее отнеслась, чем к стремительным изменениям в нашем с тобою общении. И мне как маленькой и напуганной девочке вновь хочется сбежать.

Его улыбка приобрела горьковатый привкус. На миг прикрыв глаза, он осторожным поцелуем коснулся её рук. Поднял взор, полный сожаления.

– Перемены зачастую даются тяжело. И я мог бы извиниться, что так неожиданно и стремительно поменял статус наших отношений, но не хочу. Я всегда старался быть искренним с тобою, поэтому… давай попробуем быть больше, чем просто друзья. Я не настаиваю и не тороплю тебя. Подумай. И расскажи ты мне уже о своём прошлом. Знаешь ли, всё время бояться лишний раз обнять тебя и поцеловать – это выматывает. Особенно сейчас, когда хочется не только их.

Дарья смогла лишь выдавить из себя скупую улыбку. Очень хотелось поверить в искренность его слов и поступков в эти последние два дня. Но, как всегда, присутствовало одно жирное «но». Да нет, не одно оно было на самом деле. Их минимум было несколько. Во-первых, настораживала резкая перемена, произошедшая в нём. И пусть он в какой-то степени объяснил всё, но это не убедило её полностью. Во-вторых, она знает, как сильно он любил, да и сейчас любит, наверное, свою погибшую супругу. И, в-третьих, пусть его просьба и была закономерной, но от того не становилась менее неожиданной. Как-то до этого момента он не интересовался её прошлым. Сделала ввод, что ему неинтересно оно и успокоилась. А тут вот такая ситуация, оказывается. И как ему поведать о том, что известно только ей и Нике Лютовой? Тем более, кажется, он сделал неверные выводы насчёт её прошлого. И признаваться теперь стыдно. Надо было это делать сразу, но и оттягивать дальше не стоит.