Глава 6

Глеб

— Я сразу говорил: давай просто перекинем через тебя землю на меня. Получил бы процент и в наваре остался. Нет же, уперлись тебе эти теплицы! Я предупреждал, что…

— Помолчи.

Злата возвращается, а Альберт послушно затыкается. Ушлый тип, но толк есть. Из местных он лучше всех понимает распределение сил на общем рынке.

Только имя «бабы Марка » забыл.

Смешно.

Документы ему никто не давал, а я сам на договор с заполненными реквизитами я не смотрел. Зачем? Рыбы* достаточно для первого этапа переговоров.

Похоже, я деградирую, раз забыл, что проверять нужно лично каждый куст, с которым работаешь.

Даже если это сделка купли-продажи, где из контакта с другой стороной нужно только подписание договора.

— Как поступите? Не станете оформлять теплицы?

Голос Марины звучит яркой трелью. Я осторожно ставлю чайник на плиту. Он дребезжит по конфорке, но благополучно занимает свое место. Не торопясь, чиркаю спичкой по коробку, но та вылетает.

— По-хорошему нужно поговорить с Васей. Понять, зачем вообще она их продает? Это не похоже на нее.

— Но вы не станете разговаривать с Василисой Юрьевной, — с печальной улыбкой в голосе отзывается Марина.

Третья спичка летит на пол.

Закрыв веки, медленно выдыхаю и мягко опираюсь на столешницу.

Дрожь с рук переходит на дерево.

— Марин, нужно придумать, как ее предупредить. Про Марка и Альберта. Найти того, кому она доверяет.

— Придумаю что-нибудь. А что с теплицами.

Пожимаю плечами, будто она может меня видеть.

— Хорошо, — по-своему понимает меня Марина. Я не уточняю, как именно. Мне нужно время, чтобы понять, как теперь действовать. — Глеб Романович, я спросить хотела. Игорёша в садике только освоился… Нам не потребуется срочно… переезжать?

Конфорка послушно зажигается, а я устало опускаюсь на стул.

Марина — сама тактичность.

— Все в порядке, Марин. Я справляюсь.

— Но…

— Сиделка мне пока еще не нужна.

Повисает тишина.

— Пусть так и дальше будет. Звоните, если что! Мы сразу прилетим!

Потоп, авария, срыв сделки и Вася.

Несомненно, я отлично здесь освоился.

Задираю рукав, тереблю черную ленточку.

Она уже больше напоминает нить. Совсем за пять лет истрепалась. Потому что изначально я не планировал такой срок.

Как и гостей в столь поздний час.

Но у жизни свое чувство юмора, как и планы. Потому что когда раздается стук в дверь, я обреченно закатываю глаза.

— Завтра же куплю электронную зажигалку, — зло бурчу валяющимся спичкам и со скрипом поднимаюсь. — Еще меня деревяшки не доводили. Иду! — выкрикиваю, направляюсь к двери.

Честно говоря, передвигаюсь я лучше, чем год назад. Новая, экспериментальная терапия показывает результаты, больше похожие на чудо, чем на медицину.

Врачи разводят руками. Стремительное течение болезни не просто замедлилось.

Она словно остановилась и сделала два шага назад.

Поэтому дверь я распахиваю уверенно.

Но едва не валюсь вперед.

Потому что на пороге, нахмурившись и скукожившись, злобной лисой, урчит Вася.

Едва удерживаю себя, чтобы не дернуть ее за капюшон. Потому что на улице осень, а она с непокрытой головой.

Как маленькая, честное слово.

Вечный детский сад.

Мне нужно отвернуться. Не смотреть на нее, будто она кусок торта, а я — изголодавшийся на сушке качок.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Вася…

Моя красивая Вася. Теперь она еще более очаровательна. Желанна. Недосягаема.

Любима.

Каждой клеточкой души и тела.

— Это правда? — решительно заявляет Вася.

Я настолько растерян, что даже не понимаю, откуда у нее мой адрес. Да и зачем она пришла тоже.

— Что?

Вася вздыхает. Ее горло дергается, а взгляд слепо блуждает по мне.

А затем она смотрит на меня. Так, как я никогда не хотел.

С жалостью и страхом. И меня передергивает от отвращения к себе.

Потому что я слышу ее вопрос еще до того, как он повисает в воздухе.

— У тебя, правда… болезнь Паркинсона?