Глава 14. Всё-всё, что есть

Вообще-то перед малознакомыми собаками присаживаться так, чтобы глаза оказывались на уровне их глаз, категорически не рекомендуется. Далеко не все собаки могут устоять перед искушением доказать, что они — хозяева положения. Всякие характеры бывают.

Но Олег, всё это отлично зная, рискнул — надо было выводить пса из состояния шока.

Пёс и не подумал рыкнуть, попытаться как-то утвердиться… нет, он просто смотрел на человека и тяжело вздыхал.

Олег всю свою взрослую жизнь мечтал о собаке… или даже двух собаках. Когда он озвучивал свои мечтания Элечке, она трепетала и соглашалась, правда, это было до свадьбы. После свадьбы она трепетала и боялась, трепетала и рыдала, трепетала и умоляла пощадить её нежную психику.

И почему он не обратил внимания на то, что она всё время трепещет?

— Трепетунья, ёлки-палки! — думал Олег, когда отвёз Элечку к любви всей её жизни. — Собак она боялась, от запаха бензина теряла сознание, от борща и котлет её мутило. Вопрос на засыпку… а я-то куда смотрел, когда такое выбирал? И ведь ещё чего-то думал… этакое…

Сейчас он ни о чём не думал, не сомневался, а абсолютно железобетонно был уверен — это ЕГО собака!

— Ты чего так смотришь, чудак? Я тебя знаешь, как ждал? Очень!

— Меня? Этого не может быть! — в очередной раз вздохнул пёс.

— Ещё как может! И это чистая правда! — уверенно сказал Олег, в этот момент отлично пса понимавший. Да и как можно было не понять этот безнадёжно-тоскливый взгляд, когда очевидно, что собеседник и рад поверить, просто счастлив был бы, но точно знает, что это невозможно!

Знать-то он знал, но предыдущий хозяин пса никогда так, как этот человек и не говорил.

Хозяин был весёлым, лёгким на подъём, на путешествия, на что-то новое. Только вот своё мнение он тоже менял легко и весело. Ну да, думал он так, а теперь думает иначе. Имеет же он право на ошибку? И хозяйка, прошлая хозяйка пса говорила, что она имеет на это право. Конечно… не портить же им свою весёлую и лёгкую жизнь из-за какой-то псины, пусть даже взятой ими добровольно и осмысленно, пусть даже выращенной из маленького смешного щенка с розовым наивным пузом в почти что годовалого овчара.

Прав не имел только пёс — какие там права у того, кто только и умеет любить, быть верным и готовым жизнь за любимых отдать?

Каждый из его бывших хозяев торопливо собрал свои вещи, и не оборачиваясь ушёл из квартиры, заявив другому, что это не его собака и не его проблемы!

— Ты хотела собаку, вот и решай теперь, куда ты его будешь девать! — весело сказал бывший хозяин.

— Это ты хотел, так что вернись и сам решай! — легко крикнула ему вслед бывшая хозяйка, выскакивая из двери квартиры, словно за ней не пёс стоял, а стая волков.

Пёс никак не мог этого забыть, ему-то было совсем не весело и вовсе не легко. Если он не нужен самым-самым главным людям в своей жизни, то всем остальным он тем более никогда не потребуется.

Зачем он приходил к дому, из которого его выгнал очень сердитый хозяин квартиры, а потом и не менее сердитый охранник, он и сам не знал! Наверно, просто потому что в его жизни больше ничего не осталось… да и самой жизни тоже. Зачем она?

А вот этот человек говорит, что он нужен! Разве это может быть правдой?

Поверить хотелось до щенячьего визга и он принялся всматриваться в лицо говорящего.

— Представляешь? Я как раз думал, что мне очень нужен пёс. Такой, как ты! Вот точно такой! И тут я вижу тебя. И тебе, как я понял, нужен хозяин? Может, ты пойдёшь со мной? — убеждал его Олег.

— Я? Я пойду, конечно! — вдруг решился пёс. Всё-таки, он был очень молодой, почти щенок. — А куда?

Почему-то Олег отлично понял этот вопросительно-доверчивый взгляд.

— Ну, это вопрос… Я вообще-то собирался в кафе сходить. Но думаю, что ну его, это кафе! Мы с тобой лучше пойдём к моей машине, сядем в неё и поедем.

— Вместе? — уточнил пёс, чуть вильнув хвостом.

— Конечно вместе! Ты и я! — уверенно сказал Олег, снова безошибочно угадав вопрос.

И тут в его протянутую ладонь легла длинная овчарочья морда. Горячая от волнения, с сухим носом, измученными глазищами и запылённой шестью.

И так это было понятно и ясно — вот, всё-всё, что у меня есть — весь я, и это всё тебе!

В ответ вторая рука человека прикрыла пёсью макушку, словно разом защитив его от страха, безнадежности, одиночества, от всего на свете!

Повисший было хвост поднялся, и сначала несмело, а потом всё сильнее и увереннее завилял, да так, что пса аж покачивать начало из стороны в сторону.

— Ээээ, друг, да ты, небось, ослабел совсем! Пошли-пошли! Поедем домой, поедим, вымоемся, а там, глядишь, и жизнь наладится! — рассудил Олег, — И имя тебе надо дать.

— Эй, мужик, а ты чего? Правда, себе этого взять хочешь? — вдруг заинтересовался любопытствущий издалека охранник. — Или на продажу? Он, вроде, породистый.

— Сам ты на продажу! — хмыкнул Олег.

— Чё, правда, себе? А зачем он тебе сдался-то? — охраннику было от души скучно, а тут, какое-никакое развлечение…

— Скажу, если скажете, как его звали.

— Джек не Джек… а! Джой! — вспомнил охранник.

— Радость… — автоматически перевёл Олег.

— Эй, так, зачем он тебе?! — уточнил охранник.

— Для радости, конечно! — пожал плечами Олег, удивляясь взрослому уже мужику, так ничего и не осознавшему в жизни.

— Вон, у нас в одном из автосервисов охранник — у него пять собак дома живут. Вот он всё понимает, а это… так, не мужик, какой-то даже не ребёнок и подросток — они-то как раз очень даже понимающими бывают, а… тиктоковец в камуфляже, — думал он.

Уже в машине, усадив пса на застеленное старым пледом заднее сидение, он почесал ушастую голову и сказал:

— Радом будешь?

Виляющий хвост ответил абсолютно чётко и однозначно! 

— Буду!

Олег объяснил отцу причину своего раннего ухода с работы, даже предъявил эту самую причину, дрожащую острыми ушами и стеснительно выглядывающую из окошка, получил полнейшую родительскую поддержку и одобрение, да отправился домой.

Правда, заехав по дороге в ветклинику, около которой ещё и зоомагазин был.

— Ну, по рёбрам ему досталось, конечно. Трещины есть. Нет-нет… ничего особого делать не надо — он пёс молодой, заживёт быстро. Витамины с кальцием возьмёте и всё хорошо будет. Глистогонку дадите, потом на прививку. Да, подкормить его надо. Корм вам помогут подобрать… А вообще вам повезло! — заключила молоденькая рыжеволосая и кудрявая врач.

— Кому именно из нас? — у Олега было удивительно хорошее настроение, правда, странно разбавленное яростными нотками против тех, кто Рада бросил и побил.

— Обоим, конечно! — уверенно объяснила ветеринар.

Она от души улыбнулась псу, тут же вручившему ей свою лапу. Потом написала название витаминов, глистогонного препарата, вручила бумажку Олегу, и они с Радом отправились в зоомагазин.

Рад отлично знал, что такое ошейник. Его-то собственный так и остался в той квартире, из которой его выгнали. А вот этот, новый… он даже лучше! Почему лучше? Да потому, что хозяин, настоящий хозяин Рада, выбирал ошейник именно для него, а не: «Слууушай, давай возьмём тот, с черепами, он круууто будет на фотках смотреться!»

— Удобный, не узкий, не слишком широкий, по размеру! Самое то, да? Рад? — Олегу было приятно спрашивать и знать, что он точно получит ответ — вон какой пёс у него разговорчивый, и хвост разговаривает, и уши, и лапы, а особенно глаза и морда. Они так вообще очень общительные!

С полного одобрения Рада купили и поводок, и миски, и корм, и козлиный рог на «погрыз», и лежанку, ещё, заметив, что Рад застенчиво косится на витрину с игрушками, Олег выбрал здоровенную резиновую, истошно пищащую курицу, два мяча и крупную, с кошку величиной, меховую мышь в шарфе. Зачем мыши шарф, он так и не понял, но Раду она страшно понравилась.

— Теперь дело за малым — выкупать тебя! — сообщил Олег своему псу, когда они наконец-то доехали до дома.

Рад как раз опасливо заглядывал в первую из комнат, словно до сих пор не веря, что это не сон.

— Купаться? Да я ж это люблю! — он уже видел ванную, поэтому решительно направился туда и, опершись передними лапами о бортик, ясно сообщил хозяину и свету своей жизни, что он очень даже любит вот эту большущую миску, в которой так хорошо и приятно мыться!

— Да ладно? Ты у меня бобр или выдр? — рассмеялся Олег. — А, может бегемот? Неее, на последнего не тянешь — тощеват! Но это дело наживное.

Рад был готов быть и выдром, и бобром, и вообще кем угодно, да хоть тремя бахамотами!

К вечеру, когда в окнах домов включалось освещение, кто-то, кто может видеть не просто электричество, а ещё кое-что посветлее, запросто понял бы — в квартире Олега появилось что-то очень и очень яркое, радостное и тёплое.

А Олег вдруг ощутил, что ему стало легче. Значительно легче! Нет, он не сопливый мальчишка, и не собирался сильно горевать по поводу ухода Эли, но человек не всегда может приказать своей душе… точнее, приказать-то можно, да она не слушается. Она вообще слышит немного не то, что мы себе говорим, а то, что есть на самом деле. Говорить можно что угодно, а вот в душе себе не наврать, не обмануть. Плохо вам — и душе плохо, хоть обговоритесь!

Вот и у Олега так было — плохо и всё тут, хоть тресни! Да, чище, свободнее, легче дышать, но больно… пусть даже это боль от вскрытого нарыва и очищенной раны.

А вот сегодня стало лучше и Олегу, и душе, и дому, а про Рада и говорить не приходилось!

Сначала он, после мытья, еды и вечерней прогулки, исполнительно улёгся в углу на лежанке, выразительно названной «место». А потом, лапа за лапой, сантиметр за сантиметром, перебрался поближе к хозяину — так ему было спокойнее.

Он бы послушно ушёл на лежанку, но Олег, уловив все его перемещения, возражать не стал — ему и самому было приятнее, когда пёс лежит рядом, посапывая чёрным носом прямо у его ступни.

— Счастье-то какое! Простое такое, нехитрое. Вот стал кому-то нужен аж до дрожи — и вот оно, моё счастье виляет хвостом прямо у ног! — думал Олег засыпая.

Утро встретило его солнечным зайчиком на подушке и ещё одним зайчиком — явно давно проснувшимся, но очень-очень старательно сдерживающем себя Радом.

Уши этого самого зайчика-Рада появлялись над краем кровати с периодичностью примерно в минуту. Появлялись уши, потом два взволнованных глаза, потом мокрый до глянцевости нос, и всё это великолепие осматривало-выслушивало-осязало хозяина, огорчённо делало вывод, что он ВСЁ ЕЩЁ спит, и опускалось вниз, чтобы вновь появиться через минуту.

— Терпи! Терпи везде! Не скулить, не скакать, не прыгать! — уговаривал себя пёс, хотя, когда он проснулся и понял, что ему ничего не приснилось, а у него теперь есть всё, ну просто вообще ВСЁ, даже здоровенная меховая игрушечная мышь, охватило такое ликование, что он был готов на задних лапах прыгать! Но главное составляющее его счастья спало, вот он и терпел…

Олег проснулся, моментально и слегка виновато осознал страдания Рада, вывел его на прогулку, лихо пробежался с ним по парку, ощущая, что ещё немного и взлететь может, а потом призадумался:

— И как его одного дома-то оставить?

На работу пса брать было неразумно, поэтому, Олег серьёзно объяснил своему псу, что он уходит, но на работу, и непременно-обязательно вернётся!

— Да я ж понимаю! Ты не бойся! Я просто буду тебя ждать!  — Рад принёс к входной двери поочерёдно мышь, козий рог, два мяча, резиновую курицу. Под конец, приволок лежак и улёгся на него, ясно показав, что он вот туточки, вместе со всем своим земным имуществом, будет дожидаться смысл своей жизни с работы!

— Убиться об стену! — бормотал Олег, спускаясь в лифте, — Мог бы, вообще никуда бы не поехал! И как, какие неописуемые болван и болванка или как там её… болваниха, наверное, могли бросить такое сокровище! Может, надо было его всё-таки взять с собой? Ну, посидел бы в бухгалтерии, они бы сразу подобрели!

Правда, когда он доехал до места, то порадовался, что Рада оставил дома.

— Нееее, это чего? Дубль два? Вы нас не ждалися, а мы припёрлися? Чего ей надо-то? Любимый того… разлюбимился? — именно такие мысли пришли в голову Олегу при виде прекрасного видения его пока ещё жены.

Да-да… именно эти мысли, а не то, что Эля себе навоображала! Ибо Эля физически не могла себе представить, как кто-то при виде её безукоризненной фигурки и очаровательно нежного личика не будет в восхищении и сожалении…

— Олежек! — нежно проворковала Эля и у Олега нервно дёрнулся глаз.

— Чего тебе?

— Милый, ты такой смешной! Ты ещё дуешься на меня?

— Ути… «дуешься» это теперь так называется? Когда за четыре года у человека весь кальций в организме на голову потратился? — мрачно подумал Олег. Правда, сказал более ёмко, понятно и лаконично:

— Нет.

— Мой хороший, я так перед тобой виновата… — Эля слегка подождала, чтобы дать Олегу возможность её поутешать. Не дождалась и продолжила, — Я так виновата!

— Да, виновата! — согласился вредный чурбан, и Эля чуть было ножкой не притопнула.

— Милый, ну, вот… ты всё ещё сердишься?

— Нет, — пожал плечами Олег.

Ну, правда, на что тут сердиться-то? На вот ЭТО вот всё? Да вот ещё! Ему впору её поблагодарить за то, что она всё-таки избавила его от своего присутствия.

— Ой, мой хороший, — мило хлопая глазами, проворковала Эля, — Я так рада! Так рада…

— Слушай, чего тебе надо, кроме радости, которую ты тут только что получила? Да, и покороче, пожалуйста, я занят! — Последнее было своевременно, потому что Эля, по всем признакам, готовилась «излить душу», а Олег вдруг обнаружил, что ёмкостью для подобных излияний, ему как-то быть поднадоело!

— Олежек, милый, я тут подуууумала… — просюсюкала Эля, изображая интонацию маленькой наивной девочки, — Мы же ещё не расстались…

— Чур меня! — вскинулся Олег, — Мы как раз расстались абсолютно точно и навсегда!

— Да? — слегка засомневалась Элечка, — Ну, да… конечно! Просто мы же пока официально не разведены… — упрямо гнула она свою линию. А это, между прочим, трудно — изображать крайнюю наивность, активно выпрашивая деньги. — Может быть, ты мне деньги на расходы перечислишь?

Олег ошеломлённо повернулся к жене и смерил её пристальным взглядом с головы, украшенной романтичными волнами пышных волос, до кончиков изящных и весьма дорогих туфелек.

— За-ши-бииись! — протянул он. — Я тебя прямо зауважал! Нет, честно! Это какой-то новый уровень наглости — заявить, что четыре года изменяла, попросить отвезти к объекту великой любви, а потом ещё заявиться и деньги просить! А что ж твой этот… Саша? А, нет… Шашуууля?

— Ну, я же не могу у него просить! — возмутилась Эля. — Он же мне пока не муж! Я так не смогла бы! — она постаралась принять вид исключительно оскорблённой невинности, — А ты… ты всё-таки на меня злишься, Олеженька… Может быть, нам всё-таки сходить к психологу? Олежек, не отказывайся сразу! Тебе же потом придётся с кем-то знакомиться, строить семью, а ты такой нетерпимый… Я же о тебе забочусь, мой милый. Всё-таки мы столько лет с тобой прожили! Ты помнишь, нашу песню, наши пикники, наши…

Все романтические воспоминания были спугнуты безобразно вульгарным хохотом Олега.

— Эля, ты всё-таки уникальна! Я прямо-таки готов пожелать твоему Шашуле кучу, просто-таки Эверест удачи, и она вся ему пригодится, что показательно! Легко ему уж точно не будет. А обо мне не беспокойся! А то у тебя от беспокойства, чего доброго, эта… как её, аура потемнеет!

Эля достаточно собой владела, чтобы не вцепиться нежно-розовыми, переливчатыми коготками в этого мерзавца, который посмел над ней смеяться.

Она как раз формулировала достаточно элегантную и обтекаемую фразу для того, чтобы всё-таки заставить мужлана-мужа почувствовать себя простейшим, распластанным под микроскопом, но Олег, у которого сегодня настроение было просто расчудеснейшим, покачал головой,

— Не-не, Эля не начинай даже! Иначе нарвёшься! Уходи к своему Саше, и чтобы я тебя не видел!

— А суд? — Эля изумлённо округлила рот.

— Да я туда и не приду — юриста пошлю. Детей у нас нет, совместного имущества тоже.

— А половина твоей машины? — Эля, как настоящая традиционная фея из старых английских сказаний, обладала повышенной цепкостью и чутким знанием, что именно она хочет, а главное, сколько это стоит в денежном эквиваленте!

— А твои цацки? — парировал Олег, который на подарки жене денег не жалел. Да и проще было уступить, чем выносить её бесконечное нытьё.

— Что? — возмутилась Эля. — Это не считается!

— Ещё как считается, и цацки, и шубки… Я уточнял. И да… учти, когда пригласят оценщика, моя машина внутри будет стоить примерно, как старый Запорожец. Поняла? Я её лично модернизирую, милая. Так что уноси то, что ты с меня состригла и хватит с тебя, дальше пусть Шашуля старается, я спонсировать твои фокусы не намерен!

Превращение благородного и снисходительного Олега в такое… в такое вот низкопробное и оскорбительно хохочущее чудовище, поразило Элечку до глубины души!

Правда, она быстро утешилась, припомнив о замечательно упитанном золотом карпе, клюнувшем на её удочку вчера вот на этом самом месте, а так же о том, что она тут долго находиться не должна — неразумно, а ну как он опять приедет.

С этой здравой мыслью Эля танцующим шагом покинула территорию сервиса, очистив атмосферу, горизонт, а заодно и жизнь Олега от своего драгоценного присутствия.