Глава 15. Жизнь налаживается
Уезжать с дачи не хотелось… Прохладный воздух касался лица, откидывая пряди волос, золотые верхушки деревьев, уже полупрозрачные, лёгкие, мели по неожиданно яркому небу, за спиной уютно поёживался дом, готовясь к дремотливому ожиданию новой встречи.
— Спасибо! — окликнула его Арина. — Мне было так хорошо!
— И мне! — мурлыкнула Дрёма.
Она очень переживала, как только поняла, что хозяйка собирается уезжать. Даже к Фёдору сходила посоветоваться.
— И чего ты мечешься? Никто тебя больше не бросит! — уверенно заявил кот. — Вон, видишь, она же приготовила твою переноску! Поедете домой, потом вернётесь! Я вот тоже скоро еду. И тоже вернусь.
— И мы встретимся? — засомневалась Дрёма.
— Непременно! — кивнул кот.
— Ну, тогда ладно! Тогда хорошо!
По осенней дорожке кошка с серебристо-серой шкуркой и яркими зелёными глазами смело прошагала к крылечку, сама забралась в переноску и удовлетворённо кивнула, когда хозяйка похвалила её, закрыла дверцу и отнесла перевозной домик в машину.
— Странно… приехала я сюда такая несчастная, разбитая и обездоленная, а уезжаю счастливой, целой и вполне себе довольной жизнью! — осознала Арина, помахав рукой Риточке Михайловне, выглянувшей из своего дома. — Это я не просто хорошо, а потрясающе хорошо съездила! Ну, теперь я готова к любому общению со ВСЕЙ своей семьёй и уже не совсем семьёй…
Она отвезла кошку и позвонила родителям и Тёме.
Ликование, с которым её приезд встретили мама с отцом и сын было прямо-таки неожиданным.
— Арина, я не думала, что у Тёмы такой отвратительный характер! — тихо жаловалась мама, — Он невозможен! Наверное, это переходный возраст… Он же постоянно спорит, ни с чем не соглашается, всё время старается куда-то уйти. Представляешь, он устроил такую истерику, когда увидел, что я смотрю его смартфон!
Юлия Петровна скромно не стала говорить, сколько она караулила внука, чтобы тот оставил гаджет, и на нём ещё не успел сработать пароль…
— Мам! Ма-моч-ка… как же я тебя люблю! — Тёма пришёл к Арине после ухода бабушки и деда, прислонился лбом к её плечу и замер так.
— Я чуть с ума не сошёл от этого… — выдохнул он.
Арина погладила сына по голове одной рукой, кошку другой, и весело ей подмигнула — жизнь явно налаживалась!
Этого нельзя было сказать об атмосфере за обеденным столом в квартире Оксаны Борисовны…
Эля безмятежно смотрела на Оксану Борисовну, а та ощущала себя так, словно с ней рядом сидел жуткий крокодил… нет, не крокодил — от того хоть на суше убежать можно!
— Скорее тираннозавр какой-нибудь!
Кто бы ей, свекрови со стажем в двадцать лет, сказал, что она будет пасовать перед какой-то… тощей и почти прозрачной глистой! Глиста оказалась неожиданно хитра, предусмотрительна, исключительно нахальна и неописуемо алчна!
Вся проблема была в сыне и недвижимости. Если бы сыну не принадлежала треть квартиры, то Оксана просто вышвырнула бы эту бледнопоганистую особь, да и дело с концом.
Если бы у сына хоть немного срабатывал рассудок, то он бы не становился так категорично на сторону этой своей романтической пиявки, а выслушав мать и сестру, вышвырнул бы её сам.
Только вот, как это ни печально, эти «если бы» оставались явлениями из ряда пустых мечтаний, а реальность сидела напротив и корчила рожи в пустую тарелку.
— Эля, почему ты не ешь? — сладко-медовым тоном осведомилась Оксана Борисовна, покосившись на сына, активно работающего ложкой над тарелкой наваристого борща.
— Оксаночка Борисовна, я этого не ем! — тихо, тоном страдающей и голодающей, несправедливо обиженной, но прощающей великодушной девы ответствовала Эля.
— Мам! Ну, неужели трудно запомнить, что Эля не ест мясного? — Саша, вынырнувший из тарелки, укоризненно покосился на мать, а потом принюхался к роскошным котлетам, возлежащим перед ним.
— Ну, как же, милый, мы всё помним… вот, рядом с Элечкой свежезарезанная, ой, в смысле свеженатёртая морковочка, капусточка, опять же, салатик аж трёх видов! — с любезным прищуром голодного каннибала произнесла Оксана Борисовна, внезапно вспомнив, как её прошлая невестка Арина училась делать именно такие котлеты, какие нравились Саше.
— И ничего… и не переломилась! Как миленькая пришла, спросила, поучилась, да ещё и спасибо сказала! Вот… Вот до чего я дошла! Аринка и то лучшей кажется! А всё она… если бы Сашку не прогнала, то и не было бы этой… в нашем доме!
Но даже этот логичный довод не вызвал прежнего гнева на прошлую невестку — очень уж эта злила. Да и сыночек жару поддавал. Да так, что у Оксаны Борисовны даже крамольная мысль прокатывала о том, что с таким дурнем жить на месте Арины она и сама не захотела бы!
Нет, подобные мысли живо прогонялись подальше, но раньше-то их и вовсе не было!
— Вот, сидит, ковыряет морковку, словно я ей туда мухоморов покрошила! — злилась Оксана Борисовна.
Она решила с сыном не ругаться, а раз ничего нельзя сделать с тем, что он — собственник трети их квартиры, попытаться достучаться если не до его мозга, то хоть до желудка!
— Милая, ну, есть же овощи и фрукты, почему ты их не ешь? — уточнил расслабившийся и подобревший после еды Саша.
— Я не могу… — простонала Эля. — Милый, для меня невыносимо есть что-то приготовленное с такими отрицательными эмоциями!
Она с несчастным видом осмотрела стол и развела руками.
Галя со своим женихом уже и из комнаты выходили редко, и, когда Эля была дома, даже ели там. В принципе, их понять было можно — Элечка одевалась в невесомо-романтические одежды и выглядела как какая-то нереальная пришелица из волшебной сказки, так, что Галин жених смотрел только на неё и даже моргать забывал от удивления и опасливого восторга.
Галя и кричала, и скандалила, и тарелки побила, и брату пыталась объяснить, что именно из себя представляет его невестушка, но дождалась только сухого:
— Скажи своему женишку, чтобы на Элю не пялился!
Сама хозяйка дома после первых попыток поскандалить и показать, кто тут царица всея квартиры, получив отпор, неожиданно затихла, только смотрела нехорошо, с прищуром. Закармливала сына всякими вульгарно-кулинарными изысками, и Эля обнаружила, что Саша как-то расслабляется…
— Одно дело, когда он романтический влюблённый герой, а другое — когда он под крылом у мамочки-наседочки, да ещё с супчиками, пирожочками, курочкой с чесночком, котлетками и пикантными рёбрышками в соусе, — морщилась Эля, просчитывая шаги противника. — Она точно решила его расслабить и выбить у меня почву из-под ног.
— Ничего-ничего… ещё немного, и я добью эту Оксану Борисовну, она устроит какой-нибудь вульгарный скандал, взорвётся на глазах у Саши, и тот решится на размен, — рассуждала Элечка, — Уж я-то постараюсь, объясню ему…
Она бы и объяснила… но тут зазвонил смартфон и Эля отвлеклась от плана по окончательному разрушению семейства Оксаны Борисовны.
— Здрасте! — самоуверенный голос, который никто не назвал бы приятным, прозвучал для Элечки симфонией золотых монет в сокровищнице!
— Карп! — поняла она.
— Добрый день! Вы по поводу художественного оформления? Секундочку! Я сейчас вам перезвоню! — мелодично пропела Эля в трубку.
Саша оторвался от котлет и вопросительно покосился на Элю.
— Я сейчас, милый! — проворковала она, ничего толком не объяснив, и поспешила в комнату. Правда, и там не задержалась — шагнула на балкон и дверь прикрыла.
Перезвонить по определившемуся номеру было делом одной секунды.
— Добрый день! Так вы по поводу дизайна?
— Нет, это я… Алексей… мы с вами познакомились недавно. Помните?
— Ой, да… конечно, помню. Я так отдохнула рядом с вами… — ласково произнесла Эля, а потом «спохватилась»:
— Погодите, но ведь я не давала вам свой номер! Я и так не должна была никуда ходить, просто… просто не удержалась. Но мы точно больше не должны общаться…
— Почему это? — возмутился Алексей Михайлович Гриневский, который как очень многие крайне состоятельные люди со сложным характером терпеть не мог, когда ему говорили, что он чего-то там не должен делать!
Эля поюлила немного, а потом вернулась к вопросу номера телефона, с удовольствием услышав неуклюжее объяснение о том, что у него «везде связи» и «найти кого угодно плёвое дело».
— Прекрасно! Всё как по заказу! — потирала Эля узкие ладошки.
А за её спиной в кухне, оставленной ею ради золотого карпа, разворачивалась своя игра.
Оксана Борисовна достала свой фирменный десерт — отлично приготовленный торт Наполеон и, отрезав изряднейший кусок умопомрачительно пахнущего торта, положила его сыну и налила ароматный чай, заваренный так, как Саше нравилось.
— Фффкуффно как! — промычал Саша.
— Ешь, сыночек, ешь. Наверное, это последний раз мы так с тобой сидим… — кивнула Оксана Борисовна, дождавшись, пока приличная часть куска не перекочует в сыновний организм.
— Почему это? — удивился Саша.
— Ну, как же… ты же хочешь квартиру продать… — невесело ответила Оксана Борисовна. — Нет, я понимаю, любимая женщина и всё такое, но вот этого-то больше не будет! — она обвела рукой уютную тёплую кухню квартиры, в которой Саша вырос.
— Нуууу, это ещё ничего не решено! — Саша, как очень многие мужчины, терпеть не мог признавать очевидное. Да, будет что-то новое, но для этого надо распрощаться с тем, что есть…
Прощаться категорически не хотелось. Особенно после вкуснейшей еды, ласкового маминого прикосновения к макушке, как в детстве, запахов, потяжелевшего сонного желудка.
— Как же не решено? — отозвалась Оксана Борисовна. — Знаешь, милый, мне твоя Арина не очень-то нравилась, но я поняла кое-что… она-то старалась делать так, как тебе нравится, ко мне приходила, чтобы я ей показала, как тебе повкуснее приготовить, выясняла, что ты любишь. Вот тебе с ней и жилось спокойно. А вот Элечка — она красавица, изящная, элегантная девочка, но она так не сможет, а я не могу на это смотреть. Так что нам придётся разъезжаться! Разве что…
— Разве что, что? — насторожился Саша, в глубине души отлично сознававший, что мать-то права-права!
— Нууу, я не знаю… может быть вам пока пожить в ипотечной квартире? Там же как раз скоро заканчивается срок аренды. Вам там никто мешать не будет, и ты всегда сможешь прийти домой, пообедать, передохнуть… — Оксана Борисовна расчетливо сделала паузу, на сына не давила, позволяя ему самому дойти до мысли, что лучше иметь безопасную пристань, где всегда можно спастись!
— Да я, если честно и сам думал об этом, просто Эля не хочет. Говорит, что мне тут лучше, а значит, и ей тоже!
— Бедная девочка! — Оксана Борисовна сжала руки, на секунду представив между ними муху в образе «бедной девочки», — Как она переживает, что не справится с хозяйством, с готовкой! Ну, ты же должен ей помочь преодолеть этот стресс! Видишь, она же даже есть тут не может!
Кивок на стол с чистой Элечкиной тарелкой только подтвердил правоту матери, и Александр ощутил прилив вдохновения, узрев пред собой свет истины!
— Точно! Я так и сделаю! Ну, конечно! Все эти слёзы и нервы именно из-за стресса!
Саша всегда так любил понятные решения, особенно когда они были ему удобны, и для него безопасны!
Именно поэтому Элечка, вернувшись с балкона в превосходнейшем настроении, была осчастливлена решением Шашули собирать вещи и быть готовой к переезду в ипотечную квартиру.
Нет если бы не звонок Гриневского, она бы всем устроила… но необходимость играть на несколько фронтов Элю чуть сбивала с выбранного направления. Она, разумеется, справится и с этим, но надо было время для построения стратегии и тактики, а его-то пока и не было.
Так что её возражения с доводами были откровенно слабыми, и в расчёт не принимались.
Оксана Борисовна улыбалась из-за плеча Шашули с доброй улыбкой паука — крестовика, а сам Шашуля был решителен и полон сил.
— Ну, ладно же! Если мне понадобится всё отыграть назад, и не сомневайтесь! Я-то уж это точно сделаю, — прищурилась Элечка.
— Не сомневаюсь, но надеюсь, что ты перетопчешься! — ответил ей выразительный взгляд вредной тётки.
Саше везло — арендаторы неожиданно без возражений съехали даже раньше срока — рядом подвернулся удачный вариант сдающейся квартиры, правда, пришлось им за это заплатить, но с точки зрения Александра, дело того стоило.
Даже Арина почему-то не возражала против вселения Саши и Эли в двушку, правда, успела туда наведаться до переезда, и врезать замок в одну из комнат.
— Вредничаешь? — почти весело осведомился Александр, обнаружив запертую комнату и позвонив практически бывшей жене.
— Нет, что ты. Просто блюду свои интересы! — так же весело отозвалась Арина. — Имею право, знаешь ли. Ты помнишь, что у нас скоро заседание суда по разводу?
— Помню, конечно! Непременно буду, — с энтузиазмом отозвался Александр, покосившись на кухню, где Эля раскладывала на тарелках салат. Энтузиазм представил их будущую жизнь, вымощенную весёленькими зелёненькими листиками, расцвеченную разговорами об искусстве, экспериментальной музыке и инсталляциях, и стремительно начал загибаться.