Глава 16. Докторской колбасе в краковскую не свернуться
— Да… как-то я иначе это себе представлял… — рассуждал Александр.
Желудок жалобно рассказывал хозяину о том, что он — существо приличное, ни в каком постоянном травоядении раньше не замеченное.
— Ну, ладно, мяса нет… ну, хоть картошку-то можно?
Александр представил себе здоровенную сковороду жареной картошечки и желудок возмутился такими фантазиями без реальных на то оснований — едой-то и не пахло!
— Элечка… а, может, ты картошку нам сделаешь? Жареную?
От расширившихся в ужасе Элиных глаз Александр чуть не застыдился, но есть хотелось всё сильнее, тут уж не до скорби о собственном несовершенстве!
— Саша, что ты? Как можно? Это же вредно-вредно! Картошка — вообще пища только для скота! Там же один крахмал!
— Ничего о скоте не знаю, а я бы съел с удовольствием! — заявил Александр, как-то уже поменьше впечатлённый следующим взглядом — приелось, наверное… — Ладно, если не картошка, то что мы будем есть?
— Саша… — укоризненно-разочарованный взгляд наполнился слезами. — Раньше ты таким не был! Тебя настроила твоя… твои…
— Эль, меня никто не настроил! Я просто есть хочу!
— Но раньше…
— Раньше я расставался с тобой и шёл домой! А там всегда была еда! — рассердился Александр, которого толком не кормили уже пятый день.
Да, кафе и рестораны никто не отменял, но… Но дома-то должна быть еда!
Эта уверенность подпитывалась предыдущим опытом Сашенькиной жизни.
Когда он жил у мамы — его исправно, много и вкусно кормили.
Когда он жил дома с женой… в смысле с первой, на данный момент уже почти бывшей женой, его тоже кормили! Исправно, много, вкусно и разнообразно!
И никогда он не жил так, чтобы его вообще не кормили. С точки зрения Александра, пяток креветок, восемнадцать проростков горчицы и салатный листик, сбрызнутый лимонным соком и капелькой оливкового масла никак не могли накормить здорового мужчину в возрасте сорока трёх лет, честно отработавшего день на весьма нервной работе.
— Саша! — Эля смотрела на него, нервно прижимая изящные ладони к груди, — Раньше ты так не говорил!
— Да я раньше так и не думал! — признался Александр.
— Вот и дальше не думай! — предложила Эля.
— Не могу! Есть хочется! Ну, ладно… дай мне пару помидор, оливковое масло, лук и хлеб, я хоть так поем…
— Хлеб? Есть зерновые булочки… — Эля кивнула на крошечные булочки, утыканные злаками, словно ёжики. — Обычный хлеб есть нельзя!
Ну, конечно, он не выдержал… хлопнул по столу ладонью, схватил смартфон, заказал себе обильный и сытный ужин с доставкой, машинально прикинув, что как-то дороговато выходит — он же Эле оставил деньги на питание.
— Эль, а как же у нас нет еды, если я тебе деньги оставлял? — автоматически удивился он. К сожалению, вслух…
— Как это нет? У нас много еды! — она гордо распахнула холодильник, заполненный прозрачными упаковками с проростками и пакетами с салатами, изысканными бутылочками с натуральными йогуртами, стоящими как полкоровы, и представляющими из себя всего лишь скисшее коровье молоко…
Вместо хлеба в шкафу были вышеупомянутые булочки и куча упаковок с хлебцами разной степени странности.
— Водоросли с кунжутом… — глубокомысленно протянул Саша.
— Ты же это ел, и тебе нравилось! — напомнила ему Эля.
Саша смутно помнил какую-то хрустящую пакость, которою он жевал, изображая бурный восторг — чего только не сделаешь для того, чтобы поразить воображение девушки, которая сильно нравится. Только вот… только вот потом-то никто не рассчитывает ЭТИМ питаться!
— Элечка, я мог такие гм… продукты время от времени есть, но постоянно я не могу! Понимаешь? — эти разговоры происходили уже не первый раз, но толку от них больше не становилось.
Эля надулась, но тут у неё позвонил смартфон, и она умчалась разговаривать о каком-то дизайнерском проекте.
— Что она там может надизайнерить… — удивлялся Саша, с аппетитом уписывая доставленный ужин, — Эх… как же ей объяснить-то, что если уж она не работает, то пусть хоть готовит, что ли? Только не вот это… дизайнерско-молекулярное нечто! — он неодобрительно покосился на тарелку со своим «ужином», поданным Элей.
Нет, раз в несколько дней изобразить восторг от вот такого приёма пищи он мог, но при учёте дальнейшего насыщения нормальной едой. Без последнего условия вся прелесть от жевания травы и креветочных хвостов как-то растворялась в ощущении тревоги от пустого желудка.
Хотя… если бы он слышал, о чём щебечет Эля, чувство тревоги у него только усилилось бы.
— Алексей… я не могу! Я хотела бы вновь с вами встретиться, но нет… Понимаете, мой мужчина, он такой ревнивый. Мне просто страшно. Что? Воздействовать? Нет-нет, я себе это не прощу! Просто не могу даже думать о таком!
Щелчок замка во входной двери она не расслышала — говорила на балконе, зато его отлично услышал Саша и ухмыльнулся.
— Так я и знал, что Арина не выдержит — примчится!
Он шустро убрал на разделочный стол тарелку Элиного «дизайна», принял очень сытый и довольный вид и принялся ковыряться в остатках жаркого, которое ему привезла пунктуальная доставка.
— Да, Томочка, конечно, — голос Арины наполнил его истинным самодовольством исключительно привлекательного мужчины, за которого когтями и зубами держатся женщины, несмотря на все свои гордые заявления и «брыки».
— Арииина, чем обязан? — он приподнял вилку в честь приветствия, да так и замер — жена была вовсе не одна.
— Привет! Да ты ешь-ешь… Тома тут будет жить, когда ей будет нужно, так что ты не стесняйся! — махнула ему жена… как чужому! Безразлично так.
Он даже сходу не понял, что именно она сказала. Правда, когда в квартиру вошла гостья, он напрягся — Тому он помнил, и она ему не понравилась.
— Слишком самоуверенная, громкая, такая… ироничная. Опасная, короче! — пронеслось в голове у Саши. И тут он опомнился:
— Погоди-ка, что значит, будет тут жить? Где ещё «тут»?
— Ну, как где? В моей части квартиры!
— Арина, я против! Я здесь с Элей живу! Нам неудобно будет!
— Ну, купи себе отдельную квартиру и живи в отдельной сколько влезет. Или мне оплати аренду половины. А пока я оплачиваю свою часть ипотеки, я буду сюда селить кого захочу!
— А без моего разрешения посторонних запускать не имеешь права! — обрадовался Саша.
— Так и ты тоже не имеешь, так что готовь свою эльфу на вылет! — парировала Арина, нехорошо усмехнувшись — очень уж забавно у Саши открылся рот. Впрочем, он быстро закрылся, когда на шум голосов из комнаты выпорхнуло воздушное создание и уставилось на пришелиц.
— Шашуля, что это? — выдало эфемерное создание, тыча пальчиком в женщин.
— Ну, жену своего многолетнего любовника непременно нужно знать в лицо, иначе можно попасть в неловкое положение! — наставительно заметила Арина, — А я, к сожалению, пока ещё его жена. А это — это моя подруга Тамара, и она будет тут жить!
— Как это жить? Где тут? — нервной комарихой запищала Эля.
— Жить — обычно, где тут — здесь тут! — уверенно объяснила Арина. — Томуся, вот ключи. Я побежала, да?
— Да, дорогая, спасибо тебе. Дальше я сама разберусь! — Тома улыбалась сладчайшей улыбкой, от которой хорошо знающие её люди уже бомбоубежища копали бы.
Тома, не обращая ни малейшего внимания на какие-то нервные звуки, доносящиеся со стороны Александра и его феи, закрыла за подругой дверь, повернулась на каблучках, внимательно осмотрев окружающее, и решительно шагнула к запертой комнате, волоча за собой вместительный чемодан на колёсах.
— Женщина… — голос Эли окреп и похолодел. — Женщина, неужели же вы тут останетесь?
— Пренепременно, женщина! — ответила ей Тома и игриво подмигнула «Шашуле». С этого момента все планы и идеи о дальнейшей жизни пребывающей на данной территории парочки пошли на такой перекосяк, что его можно было бы окрестить диагональной синусоидой нетрезвого начертания…
Полночи Эля рыдала, картинно заламывая руки и требуя от «Шашули» избавиться от пришелицы.
— Элечка, так ведь она и так ушла, — пытался достучаться до трепетной лани её… гм… как можно поизящнее обозвать мужскую особь для лани? Лан? Ладно, пусть будет не совсем верно с точки зрения биологии, но понятно — олАнь!
— Она только вещи оставила и свали… в смысле удалилась… — старался Саша, тоскливо косясь на часы — его рабочий день никто не отменял, а его начало неумолимо притикивало всё ближе и ближе.
— Но потом-то может опять прийти! — всхлипывала Эля, прелестная даже в рыданиях и слезах.
— Может, — покладисто согласился Саша.
— Так сделай так, чтобы не приходила! — скомандовала Эля. — Она тут не имеет права быть.
— Не могу, — признался Саша. — Если я вызову полицию и потребую её убрать, то и Арина может потребовать убрать тебя!
Тут Эля как-то странно притихла и утёрла слёзы, стремительно соображая:
— А ведь это отлично! Мне нужно время, чтобы правильно раскрутить карпа, да он ещё и сорваться может… эти крутые такие нервные… А если я буду замужем, я смогу претендовать на… ну, много на что, главное, правильно себя повести, да и с карпом это может помочь. Так! Значит, играем на то, что меня могут выгнать, если он на мне не женится! Ой, только сначала надо развестись с Олегом! Ну, почему в этой стране всё так медленно! Везде какая-то бюрократическая тягомотина! Вот бы — захотела и сразу развелась, захотела и сразу замуж вышла! Одним днём!
Александр, обрадованный тем, что Эля больше не рыдает, моментально уснул, не ведая, какая опасность его подстерегает, а эта самая подстерегающая опасность тем временем отправилась к холодильнику, вытащила из его глубин кусок дорогущего сыра, закамуфлированного упаковками с проростками, и с удовольствием его потребила. Так сказать, чтобы отпраздновать забрезживший перед ней свет!
Эля не особенно переживала из-за Тамары и очень напрасно!
Днём, когда Элечка отдыхала и смотрела телевизор с каким-то шоу, замок щелкнул, и в прихожей появилась элегантная молодая женщина.
— Аааа, это вы… — протянула Эля, выглянув на звук. — Неужели же вы не понимаете, что всё, что затеяла ваша подруга — бессмысленно? Александр никогда к ней не вернётся!
— И вам здравствуйте! — промурлыкала Тома, глядя на Элечку, как голодный геккон на жирную муху. — Не уверена, что понимаю вас! Видите ли… Арина вам неоднократно передавала свою глубокую благодарность, правда, опасалась, что затейник — Сашенька теряет их по дороге!
— Благодарность? — удивилась Эля.
— Ну, конечно! — Тома посмотрела на неё, как на глупую, совсем глупую курицу. — Арине он теперь абсолютно не интересен. Видите ли… она брезглива, и чужие гм… недогрызки не подбирает.
Эля вспыхнула. — Да как вы… как вы смеете! Кто вы такая, чтобы со мной так разговаривать! Да ещё ругаться на меня!
— Ругаться? Моя вы золотая… Да разве же я ругаюсь? Я терпеть не могу это делать. Мaт так вообще не употребляю, зато отлично умею им смотреть!
Тома резко обернулась и смерила Элечку медленным разбирающим на атомы взглядом. Этот самый взгляд чётко высказал мнение своей обладательницы о взбитых волосах, макияже с подведёнными глазами и губами, слишком вычурной воздушной одежде, домашних туфельках на каблучках, богато украшенных мехом, по пути отметив некие мелкие несовершенства внешности, абсолютно не заметные представителям мужского пола, но превосходно различимые взору внимательной наблюдательницы.
— Вы… вы… — возмутилась Эля.
— Что? — невинно поинтересовалась Томуся.
— Прекратите! Перестаньте так на меня смотреть!
— Милочка, вы перепутали себя с какой-нибудь средневековой королевой фей? Почитайте на досуге Гражданский Кодекс и успокойтесь! Смотреть на вас имеет право любой человек!
Тома, рассмеявшись, обошла оскорблённую Элечку и проследовала на кухню.
Если бы Эля была поумнее, то она просто ушла бы в свою комнату и дверь закрыла, но расчётливости в отношениях с мужчинами не хватило на то, чтобы понять, как себя вести с Томой, поэтому Эля рванула за ней, возмущённо восклицая:
— Что вам здесь понадобилось?
— Как что? Пообедать пришла! У меня подчинённые увлекаются диетами, а я их не люблю, знаете ли… Вот и решила обедать в мирной домашней обстановке. Вкусненьким!
Эле хотелось уйти, но ещё больше ей хотелось выгнать эту возмутительную бабу!
— Что вы делаете? — презрительно спросила она, когда Тома достала из пакета свои продукты. — Если вы всё это сожрёте, вы растолстеете!
— Аааа, так вы едой страдаете потому, что вес набираете? Понимаю… каждый судит по себе! Ну, докторской колбасе в краковскую не свернуться! — сообщила опешившей Эле Томуся, доставая оба упомянутых вида колбас и ловко их нарезая на собственной небольшой досточке, тоже приехавшей в пакете.
— Снаружи эльфа, а внутри, значит, троллиха? Опасаетесь, что она выберется?
Эля поперхнулась от возмущения.
— Чтоооо? Да это ты, ты разжиреешь! Станешь как свинья… — вся эфемерность Элечки отваливалась прямо-таки кусками.
— Да я бы и рада, милая, только вот, видите ли, я и тортики ем, — оповестила её Тома, добывая из пакета коробочку с пирожными, — И варенье, — за тортиком последовала баночка с вареньем, — И никак не толстею!
— Пшшшшшш, — донеслось разъярённое шипение от Эли. — Что ты собираешься делать с вареньем?
Она расширившимися от изумления глазами смотрела, как Тома изящной ложечкой с витой ручкой зачерпывает рубиновое варенье из банки и отправляет себе в рот.
— А что? Наше варенье, хотим едим, хотим, по дороге размазываем! — Тома со вкусом отхлебнула чай и откусила бутерброд с колбасой. — И да, лучше не хамите, девушка, а то варенье-то и по вам отлично можно размазать, если что…