Глава 31. Свое собственное золото в придачу

Тома с котёнком за пазухой оказалась у Арины очень вовремя — как раз у неё соседи были, причём, не просто так, а уточнить, а не надо ли ей молока привезти.

— Арина! Срочно познакомь меня с такими замечательными людьми! — беззвучно прошептала Тома, оттягивая край толстовки и показывая острые котёночные ушки, которые тут же скрылись поглубже в её декольте. — Мне очень нужно молоко! Точнее ей.

— Так чего ты шепчешь? — удивилась Арина.

— Дитё напугать боюсь, — призналась Тома. — Ты ж меня знаешь, я доораться отсюда и до станции без подручных средств могу запросто!

— Не напугаешь. Тебя уже приняли в мамы, насколько я понимаю… — рассмеялась Арина и повела Тому знакомиться.

Новый человек всегда чуть настораживает. Нет, не потому что к нему собираются относиться как-то нехорошо, а потому, что непонятно, сам-то он каков?

Но и Риточка Михайловна и Людмила восприняли Тому радушно и без малейшего проблеска этой самой опасливости — у неё пропуск был.

Пропуск опасливо выглядывал, сверкая глазёнками над тканью и тут же прятался обратно, доверчиво приникая к своей кошколюди.

— Кот привёл. У нас есть кот Варфоломей, по-простому Вафля, вот он сегодня её и притащил, объяснила Тома, безо всяких наводящих вопросов.

Она и сама проверяла, как эти новые люди на неё среагируют. Ну, то есть на неё- то саму можно реагировать только исключительно положительно — она вообще близка к идеалу, а вот на мелочь, которая сейчас греется у неё за пазухой, одновременно согревая её душу, люди могут среагировать по-разному.

Вот Тома и смотрела на этих новых для неё людей, чуть по-птичьи наклонив голову и ожидая их реакции.

— Ну, что скажут? Да зачем это вам, милочка, нужно? Выкиньте, само загнётся где-то под забором? Зачем тратить время на таких — никчёмных… — именно это она услышала когда-то от милейшей, уютнейшей тётеньки с работы, когда подобрала Вафлю и поделилась радостью с коллегами.

Тогда Тома едва сдержалась, чтобы не заорать прямо в лицо этой, с позволения сказать, женщины, не выяснить, как она может нежно тетёшкать своего породистого кота и так безразлично обрекать на смерть всех остальных, пусть и не породистых, не дорогущих, не крутых…

Сдержалась, не заорала, но холодно и как можно более сухо спросила, стоит ли самой Томе припомнить никчёмность тётеньки в ряде рабочих вопросов, когда надо будет производить начисление премий? Да и вообще, может ли она, Тома, именно так рассуждать, когда решит кого-то уволить?

И почему подобным людям страшно не нравятся такие вопросы? Непонятно! Сами готовы урыть всё, что им кажется никчёмным, а то, что их кто-то может счесть подобными существами, отчего-то в голову не приходит.

С тёткой Тома рассталась быстро — зачем держать на работе балласт, который постоянно нужно контролировать, подстраховывать, править ошибки, особенно, если этот самый балласт только и ждёт, когда можно кого-то отправить «под забор»? Зато, после контакта с такой милой дамочкой, стала очень и очень внимательно присматриваться к окружению, не желая иметь рядом кого-то совершенно уж бессердечного. Вот и к соседям на новой даче присмотрелась.

Правда, как выяснилось, они тоже знали верный пароль…

— Ой, какая кисонька! — растаяла Рита Михайловна. — Ой, бедненькая… погоди-ка… а где её нашли?

— У нас на участке. Кот мой привёл, — насторожилась Тома, решившая, что нипочём котёнка не отдаст. Нет, бывает, что глупыш сбегает, но его ищут, волнуются, переживают, а не оставляют в состоянии «три косточки и клочок меха». Правда, обстоятельства бывают всякие, и следовало проверить и уточнить. — Её кто-то потерял и искал?

Ответила Людмила Владимировна.

— Я её искала, и какое счастье, что она у вас нашлась!

— Так она ваша?

— Нет, не моя. Соседка в начале улицы, — Людмила махнула рукой в направлении участка Томы, — Там, у въезда на дачи живёт… Вот у неё дети приехали пару недель назад. С котёнком. Специально, чтобы «в деревне» оставить.

— Зачем? — изумилась Тома, понадёжнее подхватывая практически невесомое существо.

— Купили дочке, ну, то есть внучке этой самой соседки, а она наигралась. Скучно ей стало, сказала, что уже не хочет кошку. Вот эти родители — самоуничтожители, и привезли котенка «в деревню». Причем, привезли, точно зная, что бабушка их кошек не любит и вообще с дачи уезжает через пару дней. Как только они уехали, эта… гм… я не могу прилично сказать, но думаю, что все поняли, кто, взяла и вынесла малышку на улицу. Типа, пусть сама ищет, как ей жить.

Тома ощутила страстное желание немедленно уточнить, где эта самая семейка проживает! А Людмила продолжала:

— А я об этом узнала от Аси, — она кивнула на дом напротив, — Она с собакой гуляла и встретила эту гм… особу, которая была очень довольна тем, что так хорошо избавилась от проблемы. Мы с Асей искали кошечку, но не нашли.

— Конечно, не нашли! Потому что её нашёл я! — фыркнул сидящий под кустами Фёдор. — Нашёл, прогнал чужих собак, которые её напугали и кучу времени извёл, чтобы уговорить её прийти к моей Людмяуле… только вот мелочь была тогда такая перепуганная, что ни в какую не соглашалась и всё тут! Решила, что все немолодые люди злые как та бабка, которая её выкинула. К тому же у нас Тим и Гирь, а она собак боится до полусмерти. Вот и пришлось Чуди возиться с малышкой, пока мы не подобрали котолюдь, которую кисуля не испугалась. Интересно, как они её назовут? Или услышат?

Тома, которая оценив новых соседей, успокоилась, расслабилась, разулыбалась и начала активно интересоваться, где именно можно найти козье молоко и прочие полезные ребёнку продукты, вдруг тоже припомнила о своём упущении — она понятия не имеет, как мелочь назвать!

Снова оттянула ворот толстовки, осмотрела мордочку пригревшейся и доверчиво прильнувшей к ней кисоньки и задумалась.

— И как же тебя зовут-то? — машинально спросила она.

Спрашиваете — отвечаем!

— Миииияяяя! — старательно выговорила мелочь. — Миииияяяяя я!

— До чего ж кошечка-то умная! — умилилась Рита Михайловна, — Прямо-таки ответ дала!

— Мия! Ну, всё понятно! Ах, ты моя умница! — Тома засияла собственным светом, не забывая, что ей очень-очень нужно знать где живут те самые гм… люди, которые её Мию обидели! А что? Таких всегда надо знать в лицо и по адресу — чисто на всякий случай!

Людмила, очень довольная тем, что котёнок жив-здоров, да ещё с такой замечательной хозяйкой, да в дополнение к этому — у них самих отличная соседка, позвонила Владимиру, попросив его, когда они будут ехать на дачу, забрать заказанное в деревне молоко.

— Новая соседка появилась, за Ариной. Её подруга. Замечательная девочка. Представляешь, котёнок, ну, которого мы с Асей ходили искать, теперь у неё! Вот и им баночку молока надо захватить.

Она возилась с тестом, мурлыкая себе под нос что-то мелодичное, когда приехал сын с Ниной, Мишкой и ПП. Сразу стало шумно, притихший и чуть приунывший по осени дом словно стал выше, засиял светом окон, расстелил под ноги ступеньки крылечка.

— Мам, молоко привезли, продуктов куча, и вообще… новостей, — начал Владимир с порога.

Людмила прищурилась…

— Потолок приказал долго жить и у меня в квартире теперь пребывает рухнувший сосед? — осторожно уточнила она. — Танечка и Лиза говорили, что он там всё раскурочил. Их квартиру сильно пока не задело, но он угрожал вот-вот заняться и той частью своих владений, — невесело вздохнула Люда, припоминая визит соседок по даче, которые одновременно являются и их соседями по лестничной клетке.

— Нет… то есть не совсем. Он планировал устроить в своей объединённой квартире бассейн и сауну, но теперь не будет! — хмыкнул Владимир.

— Ты его ээээ… — Людмила мимолётно глянула на руки сына — не сбиты ли костяшки, — Уговорил?

— Уговорил мам, и даже рожу не начистил, хоть очень хотелось! Представь, какой я умник! — похвастался чрезвычайно довольный Владимир.

— Но ведь он может опять поменять планы.

— Нет, в нашем доме уже не может! Мам… мы тут подумали, и я решил, — Владимир подмигнул улыбающейся ему жене, — Что нам сто лет не нужна та элитная фигня, которая числилась моей квартирой. А вот тот тип по кличке Перфоратор с сауной, оказалось, что просто мечтает жить в крутом месте, как он выразился. Короче, мы обменялись активами и у меня в собственности теперь этаж над тобой, чердак и два гаража во дворе, а у него — элитная недвижимость в супер-комплексе с чрезвычайно нервно-возбудимым соседом снизу. И я прямо предвкушаю, как они друг другу понравятся! Тот истерик и этот перфоратор… И да! Полагаю, что Татьяне можно сказать, чтобы она не нервничала — мои рабочие постараются всё делать быстро и очень аккуратно! В первую очередь над тобой, конечно. Чтобы можно было сделать у тебя ремонт.

— Володя… да как же ты это сделал? — ахнула Людмила, изумлённая до крайности.

— Ты же знаешь, что я у тебя очень умный, ну, конечно, когда не дyрaк! — рассмеялся Владимир. — Но я-то ладно, а вот у Нины тоже есть сюрприз для тебя.

Он покосился на ПП и Мишку и скомандовал им:

— Чего застыли как зайцы перед дедом Мазаем? А кто сумки выгружать будет? Пошли-пошли!

Нина почему-то волновалась, хотя и понятно, что ничего такого волнительного не происходит.

Она поставила перед Людмилой свёрточек и бережно подвинула к ней.

— Это ваше.

— Моё? — Людмила и не подумала о шкатулке, просто потому что была абсолютно уверена, что та разбита безвозвратно.

Она недоумевающе потянула бархатный уголок, разворачивая свёрток.

— Ой, Ниночка… Нина! Но это… этого же не может быть! — ахнула она. — Это же мамина шкатулка! Это правда она!

Плакали обе. Людмила дрожащими пальцами прикасалась к граням дорогой для себя вещи, помнящей мамины прикосновения, а Нина гладила её по плечу.

— Как же это так возможно? Ты же осколки сложила!

— Да, это именно те стёкла, которые в ней и были. Только бесследно сплавить их не удалось, пришлось проволокой скреплять. Я нашла мастерицу, которая со стеклом работает, вот она и скрепляла.

— Ниночка, но это невероятно трудно! Родная моя, спасибо! Она мне так дорога, так важна!

— Нуууу, воооот, рыдают обе! — прокомментировал Мишка картину происходящего в кухне, — Навзрыд! Не понимаю, что тут плакать-то? Радоваться надо!

— Да что б ты вообще в чём-то понимал! — фыркнула Полина, — Они так радуются. У нас это бывает.

— У кого это у нас? — заинтересовались уже оба оболтуса — и Мишка, и Полин брат.

— У женщин, конечно!

— Уууу, женщина тоже мне! — Пашка опрометчиво подошёл слишком близко и уже через секунду об этом пожалел — сестра у него глупых шуток не спускала. — Уй, ну как что сразу нападаешь как гюрза!

— Валите отсюда оба! — скомандовала Поля. — Раз не понимаете, почему они плачут…

— Ну, ладно, ладно, мы глупые. Поясни нам, раз такая умная! — миролюбиво попросил Мишка.

— Так плачут, потому что любят и грустят, и тоскуют, и радуются, — Полина задумчиво смотрела на двух обнявшихся женщин. — Потому что надеются и счастливы. Так плачут люди, которые делятся друг с другом теплом, и обеим становится легче и проще.

Мальчишки недоуменно переглянулись. Полина почему-то выглядела как человек, который знает, о чём говорит.

— Поль… и у вас всё это что, одновременно бывает? — осторожненько уточнил Пашка, своевременно отскочив подальше от сестры, но она только рукой на него махнула, мол, что с тебя взять.

— Бывает, конечно! — только и сказала Полина.

— И у нас бывает! — Фёдор беззвучно шагнул в кухню, покосившись на Гнуся и Мауру, Полосатость и Чудь, уже рассевшихся вокруг женщин. — Только мы плачем беззвучно и глаза редко бывают мокрыми. Но мы-то их хорошо понимаем, потому что видим… Видим то, что в них есть — любовь. Она такая странная штука, но, наверное, самое прекрасное, что у людей есть. А на втором месте — мы!

Осень щедрая особа. Она, не считая, от души швыряет под ноги целые груды золота, а что оно потом темнеет и рассыпается, становясь землёй, так это не её вина. У каждого свои сокровища.

Как-то так думала Арина, выйдя прогуляться до леса. Тёма с ней не пошёл — помогал Тамариному мужу Никите устанавливать мангал и возиться с мясом.

— Иди-иди, погуляй, — солидно сказал он матери, которая предложила помощь. — Ты всю неделю мечтала дойти до леса.

— Запомнил. Надо же! — Арина ступала ногами в резиновых сапожках по листве, по лужам, по пожухлой траве и думала, как удивительно развернулась её жизнь. Была обманутая жена, не сильно-то ценимая семьёй, как выяснилось, довольно одинокая, с иллюзиями счастья и покоя.

— Пока не пришла эта осень, не сорвала моё фальшивое золото, не кинула на землю, где оно тут же побурело и распалось, а взамен… А взамен я получила настоящее — свою жизнь, в которой я сама определяю, что мне ценно, а что нет. Сына, который взрослеет, а не норовит и дальше ехать на шее, родителей, которые наконец-то заподозрили, что со мной как-то тоже нужно считаться. Я получила кошку! Да, душегрейную кошку. Отсутствие лжи. А ещё… ещё Убежище! Наверное, я такая… осенняя женщина, раз мне именно осенью выпали эти дары, — она посмотрела в небо, где расходились тучи, а сквозь них падали на землю осязаемые потоки света, и невольно вспомнив свет в храме, сказала:

— Спасибо! Спасибо за всё. За эту осень и всё, что у меня есть!

На руки прилетел брошенный ветром берёзовый листок, и Арина рассмеялась:

— Вот и моё золото! Я его сохраню, потому что уже знаю, что для меня важно и ценно!

Аппетитнейший дымок коснулся обоняния, одновременно задребезжал вызовом смартфон, и стоило только его включить, как лесная дорога огласилась Томиным вопросом:

— Подруга моя дражайшая, ну, и где тебя носит? Я тут, понимаешь, и котомать кормящая, и шашлык стерегу, и вообще! Скучно мне без тебя! Назад иди, что ты там застыла и стоишь? Иди к нам! Ты нам нужна!

И она пошла… Но это уже совсем другая история.

Конец